0 29896

Племя Каина. Аттракцион пророчеств

Племя Каина. Аттракцион пророчеств

Предлагаем вашему вниманию заключительную часть знаменитой серии Александра Владимирова "Лестница в бездну" о борьбе Русского воинства с темным племенем Каина


«Воистину, сейчас уже позже, чем мы думаем. Апокалипсис совершается уже сейчас»
 Иеромонах Серафим (Роуз)


ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

ГЕНЕРАЛЬНАЯ РЕПЕТИЦИЯ. ИНТЕРМЕДИЯ

«НАЧАЛО»

- ….Мир развивается по законам сцены, и, как бы мы не ожидали начала спектакля, с каким интересом не следили бы за событиями и за действиями героев, сколь бы не тешили себя мыслью о вечности происходящего, всегда наступает финал пьесы. Персонажи: злые и добрые, красивые и отвратительные вольно или невольно сами приближают его. И теперь я бы очень хотел отрепетировать этот финал.

Он смотрел в темное окно на контуры чужого Города, где, как и во многих других городах, поклонялись его таланту, обаянию, красноречию. Внезапно он понял, как ненавидит именно ЭТО МЕСТО, именно ЭТИХ ЛЮДЕЙ. Ведь если они опомнятся и поймут….

Остается: «ЕСЛИ»!.. Сегодня они такие же, как все. И так же поклоняются своему идолу!

Он вспомнил, как когда-то был для приближенных и слуг просто Мальчиком, потом стал Юношей и вот теперь превратился в очень известного и обаятельного Молодого Человека, в Идола для миллионов. Он засмеялся, предвкушая последствия своего страшного аттракциона. Но, в конце концов, люди сами выбирают собственную судьбу…

Он уже знал, как все это проделает. Но для начала надо потихоньку исчезнуть из отеля.

Звезды и целые созвездия на ночном небе вдруг засияли ярче, и сплелись в удивительные по красоте узоры. Совершенный мир Красоты готов был опровергнуть страшную теорию Идола о неизбежном крахе всего сущего. Красота не исчезает, а лишь меняет формы, ибо она Вечна. Впрочем, Идол так же знал о Вечности Творения, но, как всегда, лицемерил.

- Я ХОТЕЛ БЫ ОТРЕПЕТИРОВАТЬ ЭТОТ ФИНАЛ! – повторил он стоящему позади него Верному Слуге.

Слуга молча поклонился, он знал, Идол никогда не меняет решений. И теперь в его устремленном на господина взоре пылал немой вопрос: «Что я должен делать?»

- Приведи Статиста.

Слуга поклонился, исчез, чтобы вскоре вновь предстать перед взором господина. Теперь он был не один. Высокий парень, как две капли воды похожий на Идола, замер в ожидании распоряжений.

- Сегодня тебе вновь придется сыграть мою роль.

Статист кивнул и осторожно спросил:

- Вам грозит опасность? Какой-нибудь фанатичный поклонник?

- Успокойся, мне НИЧЕГО НЕ ГРОЗИТ. Просто я хочу исчезнуть на сегодняшний вечер. Скрыться ото всех.

- Каковы мои функции?

- Обычные. Улыбаться перед камерами, отвечать традиционными фразами на вопросы корреспондентов, отдавать приказание слугам, как это делаю я.

- Я все исполню.

- Отлично!

Идол дал знать Верному Слуге, чтобы тот поскорее увел Статиста. Затем быстро переоделся, наложил на лицо грим. Узнать его сейчас было невозможно, вместе с внешностью поменялись манеры, походка. И когда Слуга вернулся, то лишний раз поразился подобному искусству перевоплощения. Да, его господин великий актер! Недаром для многих он стал ИДОЛОМ!

- Господин, - осторожно напомнил Слуга, - мы ничего не знаем об этом Городе. Будьте осторожны.

- Прекрати! - оборвал Идол. – Город как город, наверняка похож на все другие города. А теперь помоги мне исчезнуть из отеля.

Незаметно покинуть гостиницу оказалось довольно легко. И охрана, и журналистская братия сбежалась на пресс-конференцию, которую давал Статист. Он так же блестяще сыграл свою роль, никому из присутствующих и в голову бы не пришло, что перед ними лже-идол. А настоящий Идол уже мало кого интересовал, поскольку в своем новом, несуразном костюме – рваном пальто, старых ботинках, с неуклюжими движениями он напоминал отвергнутое всеми ущербное существо.

Город жил по своим обычным законам; даже сейчас, несмотря на поздний час и тяжелую осеннюю погоду на улицах - довольно много народу. Сверкали соблазнительные надписи баров, ресторанов, слышались грохот музыки, смех. Вот мимо прошла компания молодых людей: две девушки и два парня. Они были явно навеселе, и одна из девушек, взглянув в сторону Идола, крикнула:

- Смотрите, какой странный тип!

- Настоящий урод! – добавил ее дружок.

Идол повернул голову в их сторону. Ветер поднял полы его широкополой шляпы, и молодые люди увидели странное, размалеванное лицо. Глаза нехорошо блеснули, и в том блеске было больше… звериного, чем человеческого.

- Пойдемте отсюда, - прошептала девушка.

Ребята согласно кивнули и заспешили прочь. Идол двинулся дальше, тихонько усмехнувшись: «Знали бы кого обозвали уродом! Наверняка бы кинулись за автографом!»…

Впереди – центральные улицы Города. Здесь - целое море яркого света, здесь, казалось каждый камень, плясал и веселился. Остановившись на одном из перекрестков, Идол долго, въедливо вглядывался в это веселье. Потом тихонько пробормотал:

- Это будет изумительный аттракцион!

Внезапно его внимание привлекла спешащая куда-то молодая женщина. Она тоже остановилась, поскольку случайно УСЛЫШАЛА:

«…изумительный аттракцион!..»

Помимо воли, горло молодой женщины сдавил страх. Ей хотелось вырвать из сознания эти непонятные и

жуткие слова… Она почувствовала, что странное, жалкое на вид существо принесет ее Городу огромные беды.

А горожане не догадываются!

Город веселился, пел, танцевал! Если и страдал, то лишь по каким-то нелепым пустякам. И никто не желал думать о начале страшного аттракциона!

АТТРАКЦИОНА ПРОРОЧЕСТВ!


ГЛАВА I. ОГНИ НА ПУСТЫРЕ

Она открыла глаза. Несколько мгновений ей потребовалось, чтобы осознать: это был просто сон…

Но почему?!.. Почему уже в который раз она видит во сне это нелепое существо? Что за непонятный аттракцион?

В голове зазвучали слова песни, что-то связанное с аттракционом. Ольга Сергеевна никогда не запоминала тексты современных «хитов» и «шлягеров». Но сейчас хриплый голос певицы словно ЗАСТАВИЛ ее нестись над городом на огромной карусели. «Манит, манит, манит карусель…»… Голос, от которого вдруг больно сдавило виски.

ПОЧЕМУ ОНА ВИДИТ ЭТОТ СОН?

Она упорно массировала себе виски. Боль отступила. Но радости это ей не прибавило. Ольга Сергеевна увидела в зеркале свое отражение. Румянец больше не играл на бледных щеках. Глаза смотрели устало и отрешенно.

Противно затрещал телефон. Так не хотелось поднимать трубку. Когда уйма неприятностей хорошие вести приходят редко. К тому же, сегодня понедельник, для нее - традиционно неудачный день.

(«С суевериями и предрассудками надо бороться!»)

«Манит, манит, манит карусель…».

Телефонный террор продолжался. Звонки, будто долотом, долбили мозг и сверлили барабанные перепонки большими железными сверлами. Кто-то, слишком настойчивый, отлично знал: она дома!

«Не подойду, не надейся!».

Ольга Сергеевна вновь всмотрелась в свое бледное, худое, слегка вытянутое лицо. ОЧЕНЬ КРАСИВОЕ ЛИЦО. Однако голубые глаза сегодня не блестели так ярко. И даже не искрился щелк светлых от природы волос…

За окном послышался шум стаи вспорхнувших птиц. А затем – их печальные крики, крики прощания. Осень! Уже двадцать третье октября! Как хорошо сказала об осени любимая писательница Ольги Сергеевны Светлана Додонова: «Скоро умчатся пернатые в вечно зеленые края, услаждая волшебным пением чужой слух… Коварное время природы! Едва сменив лето, осень пытается обмануть нас несколькими теплыми неделями, затем - очаровать симфонией опадающего с деревьев золота. Но уже слышны стук холодного дождя и протяжный вой ветра. А, значит, - скоро зима… опять - бесплодная земля под толстым слоем снега… опять - похожие на вспышки, короткие дни, которые сменяют длинные, черные ледяные ночи».

«Я слишком измотана! – сказала себе Ольга Сергеевна. - Я еще в таком возрасте, когда радуются любому времени года».

Неделю назад ей исполнилось двадцать четыре. И по имени-отчеству ее называют лишь из-за новой должности…

(«Уже двадцать четыре!»)

Ольга работала заместителем декана факультета филологии в Государственном университете Черноземска. Ее недавнее назначение вызвало, мягко говоря, неоднозначную реакцию. Девчонка, которая только что защитила диссертацию, опыт работы – кот наплакал. И вдруг удивительный взлет! Но таковым было желание самого декана - Анастасии Степановны Ануфриевой, одного из самых видных ученых города, старейшего работника университета. В течение нескольких лет Ольга была ее аспиранткой и ассистентом кафедры. Подбирая себе заместителя, Ануфриева проявила твердость: только Ольга Романова.

С тех пор работа настолько захватила Ольгу, что было забыто все: семья, молодые люди, подруги. Анастасия Степановна пыталась создать самый лучший и престижный в городе факультет. В его недрах открылись несколько коммерческих подразделений. И во многих начинаниях Ольга была первым помощником. Трудное, но счастливое время…

Не может долго продолжаться счастливая полоса!

Болезни накинулись на Анастасию Степановну. Возраст (ей семьдесят шесть!) давал себя знать. А после перенесенного инфаркта становилось очевидным: она скоро уйдет!

(«Милая, добрая Анастасия Степановна!»)

Неделю назад она сказала Ольге:

- Я столько сил потратила на этот факультет. Он стал делом моей жизни. Но я боюсь, Оля… Боюсь, что все рухнет, если меня здесь не будет.

- Как не будет?!

- Ходят разные слухи… Меня хотят отправить на пенсию.

- Нет!

Анастасия Степановна грустно покачала головой:

- На мое место уже готовят другого человека.

каиниты

Ольга представляла: кто тот «другой человек». Некий Лука Ильич Шнейдер, который недавно получил звание профессора, и отчаянно мечтал «прихватить» факультет с хорошими денежными потоками. Один его вид вызывал у Ольги внутренний зуд. Невысокий, кривобокий, с поросячьими глазками и огромным носом, напоминающим клюв хищной птицы. Каждый раз при виде Ольги, он растягивал толстые губы в кокетливой улыбке, хватал ее руку, подносил к своему дурно пахнущему рту, картавя, говорил:

- Вас ожидает великолепное будущее.

Ольга мысленно сравнила всеобщую любимицу Анастасию Степановну, седовласую женщину с лицом, сохранившим остатки былой красоты, с большими добрыми, умными глазами, и кривобокого Шнейдера. Все-таки странная штука жизнь!

-…Ты знаешь, что будет с факультетом и с тобой, если меня уберут.

Ольга знала! Сначала не станет заместителя декана Ольги Сергеевны Романовой, а, впоследствии, и самого факультета. Формально конечно он останется. Останется как жалкая пародия на то, что было создано талантом Анастасии Степановны.

Сразу потянулась вереница серых дней, сопровождаемая тревожным ожиданием неприятной развязки. И не было Ольге покоя даже ночью. Сначала ей снилась целая куча радостно пляшущих Шнейдеров. А потом… Потом перед Ольгой впервые появилось это странное существо…Оно разгуливало по улицам Черноземска и бормотало о каком-то аттракционе.

(«Манит, манит, манит карусель…»)

Ольга действительно закружилась на карусели, но видела перед собой замкнутое пространство, где дома, деревья, фигуры людей сливались в сплошную серую полосу…

Снова затрезвонил телефон. «Надо снять трубку…Нельзя бесконечно прятаться от неизбежности!».

- Алло!

- Оля, привет!

Сразу отлегло от сердца. Ее подруга Наталья! «Кошачий художник» - шутливо называют ее друзья. Наталья Епифанцева очень неплохая художница, создавшая целую серию работ, посвященную кошкам. Иногда кошки выступали в ее картинах как милые, очаровательные, безобидные создания. А иногда фантазия уводила Наташу в миры необычные, там ее кошки сбрасывали с себя «традиционную оболочку», превращаясь или в сногсшибательных красавиц или в неистовых ведьм. Они - то соблазняли, то издевались, то заставляли вас содрогаться! Попадая в квартиру Натальи, Ольга чувствовала, как сотни кошачьих глаз ловят каждое ее движение. И от этого становилось не по себе…

- …Звонила тебе, звонила. Где пропадаешь, голубушка?

- Уснула и отключила телефон, - ответила Ольга.

- И сотовый?

- И сотовый.

- Нельзя спать днем. Что будешь делать ночью?

- Ты права.

- Знаешь, что в наш город приехал сам?..

- Кто же не знает? Голливудский герой и вдруг в забытом Богом Черноземске!

- Тебе он не нравится?

- Просто безразличен.

- Но многие женщины…

- Я исключение, - прервала ее Ольга.

- У тебя неприятности.

- Так…

- Не говори со мной уклончиво.

- Хорошо. У меня неприятности.

- На службе?

- Ты что-то хотела?

- Увидеть тебя. И как можно скорее. Помнишь работу, о которой я говорила… Я ее наконец закончила.

Ольга с трудом соображала, о какой же работе идет речь. Кажется, Наталья создает очередной «кошачий шедевр».

- …Вспомни! – настаивала художница. – Кошка-демон…

- Правильно, - рассеянно промолвила Ольга. – Кошка-демон.

- Ты будешь моим первым критиком.

- Я зайду завтра.

- Нет. Только сегодня!

- Поздно уже.

- Какое поздно! Осенью рано темнеет. Еще нет и восьми. Оленька, пожалуйста…

- Хорошо, - внезапно согласилась Ольга. Она подумала, что визит к подруге хоть ненадолго отвлечет от тяжелых мыслей.

- Вот и отлично, - обрадовалась Наталья. – А я чего-нибудь соображу к столу.

Вой ветра за окном сделался еще более резким, раздражительным.

Но лишь только Романова вышла на улицу, ветер неожиданно стих. И даже как будто стало немного теплее. Краткий осенний подарок, и не стоит им обольщаться. Непогода может быстро вернуться. Поэтому Ольга решила сократить путь, и пошла к дому Натальи через новые микрорайоны. За ними начинался небольшой пустырь, а там - уже рядом.

Так и есть, осень повела себя как коварная обманщица. Вновь сделалось ветрено, закапал противный моросящий дождь. Ольга заспешила опустевшими дворами, и вскоре оказалась на пустыре. И тут она увидела удивительную, невероятную вещь: безлюдный пустырь сиял многочисленными огоньками. Повсюду – какие-то металлические сооружения. Слышались смех и веселые крики.

Подойдя ближе, Ольга поняла, что перед ней луна-парк с множеством аттракционов. Но откуда он взялся? Ведь еще вчера здесь ничего не было?

…Множество АТТРАКЦИОНОВ… Ольга вздрогнула, вспомнив свои сны последнего времени. И, как зачарованная, стала смотреть на карусель, с которой их разделял небольшой металлический забор. Ольга словно уже сидела на карусели и куда-то неслась…

(«Манит, манит, манит карусель…»)

- Девушка, не желаете ли зайти? – послышался чей-то глухой вкрадчивый голос.

Человек в костюме клоуна стоял при входе, учтиво кланялся. Вот он смешно затряс головой и ласково повторил:

- Так не желаете? Не пожалеете. Право слово. У нас в луна-парке столько чудес!

- Но ведь вчера тут был обычный пустырь?

- Да, - согласился клоун. – И вот вам первое чудо.

Веселье внутри аттракциона усилилось, смех сделался оглушительными. Точно половина Черноземска пришла сюда. Клоун также запрыгал, закричал:

- Заходите, заходите! Сегодня единственный день, когда мы всех пускаем бесплатно. Мисс, халява плиз!

- Думаете, я не смогла бы найти денег на билет? – удивилась Ольга.

Романова хотела зайти, но что-то в этом клоуне ее смущало, отталкивало. Тогда неожиданный собеседник перегнулся через дверцу и заговорил в стихотворной форме:

Сюда! Скорее все сюда!
Любезнейшие дамы, господа,
Кто посетит сегодня наш аттракцион,
Тот будто попадет в волшебный сон!
Друзья, ну не бегите же отсель,
Садитесь лучше вы на карусель,
Или на горках поскорей умчитесь ввысь,
Иль взяв ружье, прицельтесь прямо в рысь!
Хотите посмеяться над собой?
А ну-ка - в смеха комнату гурьбой!
И главный мы приберегли сюрприз…
Так что прошу, любезнейшая мисс!

Слова «аттракцион» и «карусель» словно загипнотизировали Ольгу…

- Карусель это отлично! – вдруг заявил клоун. – Но у нас есть и более крутые развлечения.

- Вы умеете читать мысли?

- О, если бы! Просто заметил, что ваш взгляд прикован именно к карусели.

- Вы сказали о главном сюрпризе.

- Да! Да! Да! – клоун сам себя обхватил руками. – Именно ГЛАВНЫЙ СЮРПРИЗ!

Клоун опять заплясал, а Ольга ощутила, как в ее душе одновременно возрастают любопытство и страх.

- Почему вы так хотите, чтобы я посетила ваш аттракцион?

Клоун остановился. Серьезным тоном ответил:

- Мы заинтересованы, чтобы наш аттракцион посетил весь город.

- Кто «мы»?

- Наша компания. Те, кто этот аттракцион организовали.

- Понятно. А что за главный сюрприз?

- Маленький секрет. Но вам я скажу. Подойдите ближе. Не бойтесь. Не шарахайтесь от меня, как старик де Гобино (живший в 19-ом веке известный философ и антрополог, считается одним из теоретиков расовой теории. – прим. авт.) от представителей африканской расы… Итак, вы помните с чего начинается Евангелие от Иоанна?

- Да, - ответила Ольга, слегка удивленная таким вопросом. – «Вначале было Слово…»

- Вот! – воскликнул клоун. – Посетив наш аттракцион, вы сможете в том убедиться.

- Каким образом?

- Войдите в эту дверцу, - клоун услужливо распахнул ее. – А когда надоест Игра и вы вернетесь в ваш мир…О, то будет совсем иной мир, где любое произнесенное слово приобретет реальное значение. Сбудется все, что один человек пожелает другому: и другу, и недругу.

Ольга решила, что клоун придумывает различные уловки, чтобы заманить ее. Внезапно ситуация показалась предельно банальной: предприимчивые ребята решили организовать луна-парк, зазывают посетителей. Для первого раза пускают всех бесплатно.

Смех на аттракционах луна-парка сделался заразительным. Ярким пожаром вспыхнула световая иллюминация. Все призывало Ольгу Романову причалить на веселый огненный островок. Зачарованная подобным зрелищем, она не обратила внимания на удивительный факт: во время их разговора с клоуном поблизости не оказалось ни одного человека. Кто-то где-то смеялся, но она никого не видела.

Она вошла на территорию луна-парка под радостные рукоплескания клоуна. Ее оглушил шум работающих аттракционов. Американские горки, казалось, готовы унести вас под самый купол неба. На огромной площадке ловко объезжали друг друга маленькие блестящие автомобили. Карусель вертелась, точно юла. Но кто смеялся? Вокруг ни души.

Ольга обернулась, чтобы спросить об этом клоуна. Но ее тут же ослепил яркий свет прожекторов. Прикрыв глаза рукой от режущего света, она двинулась в сторону выхода. Однако ни выхода, ни металлического забора, где беседовала с клоуном, она не обнаружила. Наоборот, она оказалась в самом центре луна-парка, а вокруг шумело великое множество аттракционов.

- Эй! – закричала Ольга. Но никто не ответил.

Ей пришлось выбираться самой. Она поворачивала то направо, то налево, и везде ее встречали АТТРАКЦИОНЫ. ЦЕЛОЕ МОРЕ АТТРАКЦИОНОВ! Как мог такой гигантский луна-парк разместиться на небольшом пустыре?

Романова увидела прямо перед собой карусель. Похожая на конька-горбунка лошадка будто бы повернулась в ее сторону, приглашая прокатиться.

(«Манит, манит, манит карусель…»)

«Раз я уже здесь, то почему бы и в самом деле не сделать несколько кругов?»

Она даже не помнила, как оседлала лошадку. Карусель двинулась, убыстряя и убыстряя ход. Через некоторое время Ольга уже ЛЕТЕЛА, и, чтобы не упасть, ей пришлось вцепиться в своего металлического скакуна. Сначала она испугалась, а потом ей это даже понравилось. «Я лечу! Лечу!». Разноцветные огоньки образовали вокруг нее огненные кольца. И сама Ольга неслась по гигантскому кольцу, поднимаясь выше и выше. Она уже парила над городом и видела, как внизу постепенно растворяются его улицы и дома.

Какая великая радость, взлетая вверх, ты словно на вершине мира!

Но что это?!.. Карусель останавливается?.. И тут Ольге показалось, будто она слышит голос клоуна:

«У карусели, любезнейшая мисс, есть одно преимущество: ты можешь заплатить за следующее путешествие и опять испытать экстаз первоначального взлета».

Ольга не знала, сколько времени она уже здесь. Коварный аттракцион послушно работал, будто приучая ее к мысли о ВЕЧНОМ ПОЛЕТЕ над городом. Создавалась иллюзия, что ОЧЕРЧЕННЫЙ ДЛЯ НЕЕ КРУГ ПРОРВАН и теперь ей подвластна любая стихия. Родной Черноземск стал до удивления маленьким. Но это Ольгу не смущало. Подбадривая металлического скакуна, точно он живой, Романова в упоении кричала:

- Еще! Еще!

Огненные кольца плотнее сжимали ее; Ольга купалась в фантастическом огне, ей казалось, что огонь исходит и от нее самой…

- Еще! Еще!

Металлический конек-горбунок вдруг… повернул голову. Ольга онемела от ужаса. Добродушная морда «скакуна» исказилась яростью. Из раскрытой пасти полезли огромные клыки.

На некоторое время у Ольги пропал голос, затем она истошно завопила:

- Стой!!!

Карусель послушно остановилась. Ольга заметила, что держит «конька-горбунка» за… огромные рога. Отдернув руки, будто это была раскаленная печь, она спрыгнула и побежала прочь. Но куда бежать, когда вокруг одни аттракционы. И каждый ЗОВЕТ ее:

- Ольга! Ольга! Иди к нам!..

- Ты никогда не поднималась на американских горках? АМЕРИКАНСКИХ, Ольга!..

- Покатаемся на автомобиле? Ты ведь недавно завалила экзамен на водительские права. Но тут ты станешь королевой дорог…

- Нет, нет, она придет ко мне в тир. Постреляем? Ты получишь в качестве мишени любого, кого пожелаешь. Давай, пли!!! Всаживай в него любое количество пуль!..

- А лучше – ко мне, в комнату смеха. Фантазируй, издевайся и хохочи! В кривых зеркалах утонет проклятая реальность…

- Ложь! – закричала Ольга. – Реальность никуда не исчезнет. А вы – просто бездушные автоматы!

Она твердо решила найти отсюда выход. Но как это сделать?

- Выход!!! – ее новый крик на мгновение заглушил шум автоматов.

… Ольга увидела, что стоит у выхода, а клоун услужливо открывает металлическую дверцу. И доверительно шепчет:

- Надеюсь, вам понравилось?.. Вы только прокатились на карусели или?..

- Только - на карусели.

- Жаль! Ну, ничего. Приходите в следующий раз. Будем ждать как самую дорогую гостью.

Романова почувствовала в его словах, наряду с подобострастием, открытую усмешку. Прочь, прочь из загадочного и жутковатого луна-парка!

- До свидания, - поклонился клоун.

Он произнес «до свидания» таким тоном, словно хотел сказать: «до встречи». «Ну, уж нет! – сказала себе Ольга, - больше я сюда не приду».

Она старалась забыть свое приключение, но почему-то все время вспоминала слова клоуна: «…И главный мы для вас приберегли сюрприз…»

Ольга уже покинула пустырь и напоследок обернулась. Луна-парк по-прежнему горел ослепительно яркими огнями, напоминая большой пожар. И вдруг все действительно ВСПЫХНУЛО. И в одно мгновение растворилось в огне.

- Не может быть! – прошептала Романова. – У меня начинаются галлюцинации?

Она побежала! Побежала, боясь, что если вновь обернется, увидит безлюдный пустырь, где нет никакого луна-парка.


кошка демон

ГЛАВА II. «КОШКА-ДЕМОН»

У дома Натальи Епифанцевой Ольга остановилась. Некоторое время она пыталась перевести дух и осознать: что же с ней произошло?

А что, собственно говоря, произошло?

«Какая-то фирма построила на пустыре луна-парк. Сейчас упорно заманивают посетителей».

Построила за один день?

«Почему за один? Сколько времени я не была в этом районе? Два? Нет, три дня… При нынешней технике возможны и не такие чудеса».

Все дело в ЧУДЕСАХ ТЕХНИКИ! И вдруг…

«Ты лжешь сама себе. Вчера его еще не было. Иначе кто-нибудь рассказал бы тебе о необычном строительстве на пустыре. В небольшом городе подобный луна-парк - событие».

«Кто и что бы мне рассказал? Все мои знакомые и сослуживцы поглощены собственными проблемами».

Но почему она была там одна? Дотошный народ в Черноземске наверняка должен был разведать, что к чему.

«Все дело в плохой погоде?».

Слабая аргументация, но, пытаясь найти успокоение, Романова ее приняла.

…Погас свет в одном окне квартиры Натальи, и тут же зажегся в другом. Значит, ее подруга только что закончила хлопотать на кухне и перешла в зал. Приготовила стол, ждет гостью.

«Надо зайти в магазин напротив, взять бутылку шампанского».

Старый лифт в доме Натальи скрипел на разные голоса. Ольга сразу вспомнила ГОЛОСА АТТРАКЦИОНОВ В ЛУНА-ПАРКЕ. В луна-парке, который исчез в пламени?..

Бред!

Скрипит лифт… ОБЫЧНЫЙ СТАРЫЙ ЛИФТ!

Ольга позвонила в дверь. Долго бряцали засовы. Наталья, как один из героев фильма «Бриллиантовая рука», запирала дверь на множество замков. Наконец, она возникла в дверном проеме: маленькая, худенькая, с падающей на лоб темной прядью, подвижным лицом, похожими на черные бусинки глазами. Она буквально вцепилась в Романову и затащила ее в квартиру.

- Ну и долго же ты! Я кое-что приготовила и уже собиралась все съесть сама.

Романова подумала, как это было бы хорошо. Наталья считает себя первоклассным кулинаром. Но здесь ее талант заканчивается. Если Ольге и приходилось обедать или ужинать у подруги, то только лишь для того, чтобы не обидеть ее.

- И шампанское прихватила. Отлично! Мы его быстро оприходуем. Но сначала…

Наталья потащила подругу в мастерскую. Ольга покорно шла и лишь удивлялась: откуда у маленькой хрупкой девушки такая бешеная энергия? Наверное, этому же удивлялись и бесчисленные кошки на картинах, гравюрах. Вся квартира Епифанцевой представляла собой бесконечный в своем разнообразии кошачий мир.

В темной мастерской пахло свежими красками. Наталья щелкнула выключателем:

- Смотри! Ты первая, кто ее видит… – и, как обычно, отступила, скромно потупив взор. С подобной покорностью она принимала и бурное восхищение, и уничтожающую критику.

Ольга всегда считала подругу талантливой (хотя и не понимала, как можно без конца раскручивать одну и ту же тему?), но сейчас Наталья превзошла себя. Романова увидела работу настоящего мастера.

каиниты.jpg

Перед Ольгой – темная узкая улица. Лунный свет падает на мостовую, освещая бегущую мимо черную кошку, бездомную, судя по худобе и грязному виду. Вдруг кошка поднимает голову и смотрит на вас. Но не как животное. В ее взгляде светится разум. Можно прочитать многие ее чувства: усмешку, злобу, ярость, непреодолимое желание мести. В мгновение ока кошка начинает превращаться в грозное мистическое существо, облаченное в золоченый, украшенный рубинами шлем, красную, как кровь, мантию. В руке кошки-демона длинная сабля. Художница бесподобно создала сам момент превращения. Когда из жалкого, отвергнутого животного, получается беспощадный мститель, страстно желающий отыграться за свои прошлые унижения. Ольге показалось, что сейчас этот мститель спрыгнет с полотна. Она невольно отступила на шаг…

Наталья ждет ответа. Надо что-то сказать подруге. Что?

КОШКА-ДЕМОН В УПОР СМОТРЕЛА НА ОЛЬГУ И ТОЖЕ ЖДАЛА…

- Работа хорошая, Наташа… Не то! Не то! Ты создала блестящую вещь, но…

- Что «но»?

- Почему прекрасное домашнее животное ты превратила в демона?..

- Прекрасное и коварное! – рассмеялась Наталья.

Ольга испугалась, что если подруга опять начнет рассказывать, о чем уже говорила много раз. Про неисследованную до конца физиологию кошек, про то, что они могут слышать не только ушами, но и глазами, про Древний Египет, где кошки являлись священными животными, и даже богиня Баст изображалась с кошачьей головой, про средние века, когда наоборот, их сжигали вместе с ведьмами, как пособников зла. Ольга знала, что кошки, эти мистические животные, могут исчезать, точно призраки, и появляться в совершенно ином месте… Нет, нет, ничего подобного Наталья повторять не стала. Улыбка исчезла с лица художницы. Она промолвила:

- Кошка – единственное существо на свете, способное к перевоплощению. Есть точные данные (Наталья никогда не уточняла, откуда у нее эти данные), что она может превратиться в высшее творение на свете, в женщину!

- Женщина олицетворяет собой гармонию красоты и добра, - перебила ее Романова.

- О, как посмотреть! Неистовая мстительница Медея, коварная Елена, из-за которой началась война, отравительница Медичи. А сколько подобных дам было в новейшей истории?

- Но ведь искусство должно взывать к свету, культивировать позитивные образы. Катастрофа нашей сегодняшней жизни во многом объясняется катастрофой искусства, как одного из важнейших факторов духовности.

- Я не ищу такой сложной взаимосвязи между жизнью и искусством, - пожала плечами Епифанцева. – Я просто создаю КАРТИНУ.

Глаза кошки-демона внимательно смотрели на Романову. В душе Ольги возникло до нелепости глупое подозрение что кошка… ЖИВАЯ.

- Живая? – пробормотала она.

Наталья поняла ее с полуслова:

- Мне тоже кажется, что она живая. Я гляжу на картину и вижу, как отвергнутое существо, грязное, проклятое всеми, начинает мстить за себя. И это настоящая, невероятно страшная месть, перед которой месть Эдмонта Дантеса - месть маленького мальчика. Кошку нельзя обижать, ибо обида, нанесенная ей, стократно возвращается обидчику. Ты видишь в этом демоне исчадие ада. А я – жестокого, но прекрасного ангела. Он появляется в полночь. Появляется, чтобы свершить справедливое правосудие.

- Не будет ли подобное «правосудие» станет слишком кровавым? Сама не боишься превратиться его жертву?

- Нет! – глаза Натальи возбужденно загорелись. – Я ХОЧУ СТАТЬ ЕГО ЖЕРТВОЙ. Мы все когда-нибудь уйдем в иной мир. Нельзя избежать этого момента. Так имеет ли значение: раньше или позже? Уж если уйти, так во цвете лет, дабы не видеть себя сломленной старостью.

- Ах, ты, моя старушка!

- Между прочим, Шекспир считал стариками тех, кому сорок. Помнишь:

«Когда твое чело избороздят
Глубокими следами сорок зим
Кто будет помнить царственный наряд,
Гнушаясь жалким рубищем твоим…»

Так что: УЙТИ ВО ЦВЕТЕ ЛЕТ! Уйти не от бесчисленного количества болезней, а от руки той, кого сама породила!

Неожиданно Ольге почудилось, будто кошка на портрете… усмехнулась.

- Наталья, - прошептала она. – Ты ничего не…?

Не было смысла продолжать. Достаточно посмотреть на Епифанцеву, чтобы понять: ОНА НИЧЕГО НЕ ВИДИТ!

Ударили настенные часы. Ольга содрогнулась, механически стала считать удары… семь, восемь, девять, десять… Только десять! УЖЕ ДЕСЯТЬ! А демон ПОЯВЛЯЕТСЯ В ПОЛНОЧЬ.

«Что за чушь я несу!»

Спасением для нее прозвучали слова Натальи:

- Пойдем к столу!

- К столу! К столу! Подальше из мастерской!

Хорошо, что Наталья сегодня не готовила очередное «фирменное блюдо», а ограничилась бутербродами с сыром, ветчиной, а также целой горой фруктов. Весело полетела вверх пробка от шампанского. Наталья потребовала от подруги тост. А Ольга хорошо понимала, какой тост она хочет услышать.

- Твоя работа сильно подействовала на меня.

И больше ничего. Но для Епифанцевой иного и не требовалось.

Шампанское их развеселило. Подруги как обычно начали болтать о разных пустяках. Наталья вновь поинтересовалась, где это Ольга застряла в пути?

- Я на всякий случай позвонила полдевятого, тебя уже не было. А сотовый опять молчал. Ты ведь не могла идти до меня полтора часа.

- Я каталась на карусели.

- Маленькая девочка Оля вспомнила детство. А где у нас в Черноземске карусель?

- На пустыре открыли луна-парк.

- На каком пустыре?

- Рядом с тобой. Вон за теми домами.

- И когда его открыли?

- Не знаю. Наверное, несколько дней назад.

- Что ты вешаешь мне лапшу на уши. Сегодня часов в пять я проходила по этому пустырю и не видела ничего кроме груд мусора. Так что признавайся: где была?

- Мне не в чем признаваться, - сердце Ольги застучало в два раза быстрее обычного. – Я КАТАЛАСЬ НА КАРУСЕЛИ В ЛУНА-ПАРКЕ. И еще разговаривала с клоуном… Неприятный клоун в маске, но… начитанный. Знает Библию. И даже читал Жозефа де Гобино.

- Ты шутишь? – Наталья внимательно вгляделась в глаза подруги; там не было ни капли юмора, а одно лишь смятение.

- Нет! – Ольга рассказала обо всем, что с ней приключилось. Епифанцева покачала головой. Потом сказала:

- Или у тебя галлюцинации. Или… знак свыше.

- Галлюцинации? Я слишком хорошо помню все ощущения, что испытала на карусели. Я ЛЕТАЛА. Я ПАРИЛА НАД ГОРОДОМ.

- Великолепно!

- О, это другой полет. Улицы, дома, люди внизу казались маленькими до ничтожества. Я точно была на вершине мира и, мечтала, как можно дольше задержаться там. На какой-то миг я почувствовала себя центром притяжения вселенной; солнцем, вокруг которого крутятся остальные планеты. Собственное эго стало неуправляемым. И (если честно) я могла бы кружиться и дальше. Всю ночь!

- Что-то же тебя остановило?

- Да… - Ольге не хотелось вспоминать чудовищную морду своего «скакуна», услужливого товарища, который нес ее к сияющим высотам.

Последовало недолгое молчание. Романова поднялась, подошла к окну, глядя в черный лик ночи, спросила:

- Наташа, ответь мне честно, как близкая подруга, я… плохой человек?

Она надеялась, что Наташка подбежит, обнимет ее, прижавшись к щеке щекой, прошепчет:

- Ну что ты! Ты замечательная девчонка!

Но почему-то она не вскочила, не подбежала. Не обняла…

- Наташка, скажи честно…

- Ты хорошая, но иногда ты ужасна, - тихо ответила подруга.

- Почему же ты дружишь со мной?

- Наверное, потому, что знаю тебя с детства. Когда ты была очень хорошей, доброй и мягкой. И я надеюсь, что когда-нибудь опять станешь такой же.

- Что во мне изменилось?

- Ты часто рассказывала о своей начальнице Анастасии Степановне, какая она замечательная женщина. Многим, точно родная мать.

- Причем здесь она?

- Подожди! Недавно она пережила инфаркт, и ты говорила, как волнуешься за нее…

- Конечно!

- Однако каждый раз добавляла, что если она уйдет, то придется уйти и тебе. Мне кажется, ты не столько волнуешься за здоровье близкого человека, сколько за собственную карьеру.

У Романовой точно отнялся язык. Слов в оправдание не находилось. Удивительно, что все это ей сказала Наташка, которая раньше никогда бы не решилась на подобную откровенность.

- Продолжай! – потребовала Ольга.

- Ты рассказывала и о некоем Шнейдере, насколько он неприятен. Но если произойдет смена руководства, если тот же Шнейдер предложит тебе остаться, ты останешься. Или все-таки НЕ ОСТАНЕШЬСЯ?

- Не знаю… Скорее всего… Да! Да! Да! Я работала бы и при Шнейдере. Но разве можно меня за это осуждать? Я молода, хочу работать, занимать свою должность, а впоследствии - и более высокую. Анастасия Степановна уйдет… Чуть раньше или чуть позже.

- Дело не в том, что она уйдет. Ты хныкала, будто Шнейдер - ничто, пустое место в сравнении с Анастасией Степановной. Но ты готова служить пустоте… Ольга?.. – Наталья вдруг резко оборвала фразу.

- ?!

- Может потому, ты и оказалась на той карусели?..

«Надо закончить нелепый разговор!»

- Не было ни карусели, ни луна-парка… Я пошутила.

НЕ БЫЛО!

«Или?..»

- Я узнаю, обязательно узнаю! Я сейчас же вернусь туда!

Словно некая сила вырвала Романову из уютной квартиры подруги. Внутри все клокотало, Ольга набросила на плечи куртку, даже не застегнув ее, сорвала все замки и помчалась вниз по ступенькам.

- Ольга! Ольга! – кричала ей вслед Наталья.

Толстая, страдающая отдышкой женщина, поднималась навстречу и ворчала на сломавшийся лифт. Романова чуть не сбила ее.

- Безобразие! – взвизгнула женщина. – Хоть бы извинилась…

Быстро промелькнули ряды жилых домов. Показался пустырь. Уже издали было видно, что это одинокое, безлюдное место. Никакого луна-парка здесь нет и в помине. «Как же так?» – повторила Ольга. Она подошла ближе… Унылые октябрьские деревья, груды мусора и… больше ничего.

«Может это сон?»

Все было слишком реально. У Ольги до сих пор звенел в ушах веселый смех неведомых посетителей, перед глазами мелькали огненные аттракционы, махал руками клоун. И вновь она ощущает себя на металлической спине «скакуна».

Но наваждение проходит, и лишь удивляются рядом груды мусора: зачем ты сюда пришла? Что ищешь?

В который раз Ольга обвела взглядом каждый дюйм земли, каждый куст. Ничто даже близко не указывало, что недавно здесь был луна-парк.

Шаги за спиной… Ольга резко обернулась! Нет, это всего лишь старуха-нищенка. Роется в помойке. Романова подошла к ней:

- Добрый вечер.

Нищенка подняла голову. Она отнюдь не старуха. Да и лицо хоть измотано жизнью, не лишено приятности. Глаза печальные, а волосы растрепаны. Ольга протянула ей немного денег, нищенка с благодарностью взяла.

- Не поможете мне в одном деле?

- Обычно я прошу помощи, - горько усмехнулась женщина.

- Мне нужна информация.

Нищенка внимательно смотрела на нее. Ольга в нерешительности помялась, но потом решилась.

- Некоторое время назад я проходила здесь и увидела (на этом самом месте!) луна-парк. Множество аттракционов. А сейчас - опять пустота…

- Тут никогда не было никаких аттракционов, - хриплым голосом ответила нищенка.

- Но я видела карусель и даже клоуна при входе. Он зазывал людей.

- Карусель? Клоун? – губы женщины растянулись в улыбке, обнажив беззубый рот. Каждая черточка ее лица, исказилась, затряслась. Нищенка разразилась гомерическим хохотом.

Хохот разлетелся по пустырю громовыми раскатами. Романовой показалось, будто вместе с нищенкой хохотал каждый куст.

- Клоун, аттракцион… - не унималась нищенка. Потом все-таки остановилась и сказала. – Я чувствую себя счастливой. Знаешь почему? У меня нет ни гроша, но хотя бы мозги нормально варят. А ты, судя по одежде, девушка состоятельная. Да только полная дура. Луна-парк!.. Надо же такое придумать…

От хохота лицо нищенки изменилось до неузнаваемости, стало отвратительным. В рваной кофте, с грязными, слипшимися волосами, которые отчаянно трепал ветер, она походила на ведьму. Романовой сделалось страшно. Она развернулась и побежала прочь, как гофмановский студент Ансельм от старухи торговки (cм. Э.Т.А Гофман. Золотой горшок. – прим. авт.). Пустырь уже остался позади, а ей по-прежнему были слышны раскаты смеха нищенки.

Теперь сама мысль о луна-парке казалась нелепостью. Ольга НЕ КАТАЛАСЬ НА КАРУСЕЛИ. Единственными обитателями пустыря были и остаются нищие, да еще ватаги мальчишек.

Еще не войдя в свою квартиру, она услышала, как резко трезвонит телефон. Звонили с работы. Извинялись, что слишком поздно, но дела, дела… Ольга рассеянно отвечала. Она вдруг подумала о Наташке. Ее подруга одна в квартире с кошкой-демоном. Уже пошел двенадцатый час.

…ДВЕНАДЦАТЫЙ ЧАС!..

Романова собиралась позвонить и потребовать, чтобы Наташка тот час убегала! Что оставаться дома опасно, и демон к полночи вырвется наружу! Но… перед глазами возникла хохочущая нищенка. Вновь прозвучали ее обидные слова:

- У меня нет ни гроша, но хотя бы мозги нормально варят. А ты… полная дура.

Ольга юркнула в постель и постаралась заснуть. Завтра у нее тяжелый день.

- …Что с твоей подружкой? – спросила у Натальи страдающая отдышкой женщина, которую Ольга чуть не сбила.

- Не знаю, - ответила художница. – Ни с того ни с сего убежала. Взрывная натура. Такие часто встречаются среди творческих личностей. Ничего. Сейчас придет домой, проспится и все нормализуется.

Наталья кивнула соседке и захлопнула дверь. Она снова одна в своем царстве кошек. Все они весело подмигивали мамочке. Но никто ее сейчас так не интересовал, как спрятанная в мастерской кошка-демон. Епифанцева осторожно, словно боясь потревожить героиню ее лучшего творения, приоткрыла дверь мастерской. И сразу поймала на себе взгляд кошки-демона…

Сначала могло показаться, что встретились строгая мать и послушный ребенок. Но затем ребенок бросил дерзкий вызов родительнице, которая тот час отступила. Ребенок сразу почувствовал уверенность, начал наступать, требуя большей власти и жизненного пространства. Его энергия росла и подавляла, предвещая рождение некоей разрушительной силы. Наталья ощутила, что не может здесь больше находиться. Впервые она не восхищалась собственным творением, а безумно боялась его.

Она поскорее вышла из мастерской и захлопнула дверь!

Кошки на картинах удивленно замяукали. Наталья мысленно приказала им замолчать. Налив фужер шампанского, устроилась перед телевизором. Вспыхнул экран. Замелькали каналы… Увы! Либо банальные передачи, либо надоевшие фильмы. Епифанцева долго выбирала, что ей посмотреть, пока не вспомнила о ночном выпуске городских новостей. Выпуск только что начался.

Ведущая рассказывала о последних событиях: приятных для города и не очень. Выступил новый глава администрации – невысокий, плотный, человек с узкими щелями вместо глаз, маленьким мясистым носом, спадающей на лоб рыжей челкой. Он оправдывался по поводу нового повышения тарифов на коммунальные услуги и транспорт. Убеждал, что решит проблему города. Клялся, стучал себя в грудь кулаком. Со стороны это выглядело на редкость комично.

- Скажи, что если не выполнишь обещания, ляжешь головой на рельсы под проезжающий мимо поезд, - рассмеялась Наталья.

Лицо главы администрации вдруг изменилось, он тихим голосом произнес:

- Если я не выполню обещания, лягу на рельсы под проезжающий мимо поезд.

- Старо! – зевнула Епифанцева. – Один уже нам обещал подобное.

Ведущая поспешила сменить тему. Скука окончательно одолела художницу. Она еле дождалась следующего сюжета. Но он оказался еще скучнее. Не прекращающая мозолить глаза эстрадная певичка, пропищав очередной «шлягер», с упоением сообщала о своих пристрастиях: о новом друге и маленькой собачке редкой породы, которую она купила за несколько тысяч баксов. Местоимение «я» звучало у нее в каждом предложении по два-три раза. «Я» было для нее всем. И видела она только себя.

- Вот и продолжай видеть только себя! – Наталья выключила телевизор.

Темнота густела и густела. Время неудержимо рвалось к двенадцати. Черная ночь все крепче впивалась в город долгим многочасовым поцелуем. Наталья прыгнула в постель, пожелав «деткам» спокойной ночи. Множество милых, усатых мордашек почему-то смотрели на нее с неизъяснимой грустью. И это вызвало у Натальи тревожное чувство. Перед глазами постоянно маячила героиня ее нового творения, которая теперь приводила художницу в трепет.

- Спи! – приказала себе Наталья. – Скоро двенадцать. Уже двенадцать…

Она услышала, как с последним боем часов в мастерской что-то затрещало. Раздался кошачий визг, который тут же сменился… странным торжествующим воем.

- Что за чертовщина! – вскочив, пробормотала Наталья.

Но сразу же наступила тишина. Епифанцева решила, что у нее, как у Ольги Романовой, начались галлюцинации. Или этот шум за стеной у соседей?..

Она снова легла на кровать, но уснуть не могла, поскольку тишина показалась обманом. Возникло ощущение, что в квартире кроме нее есть кто-то еще.

КТО МОЖЕТ БЫТЬ В ЕЕ КВАРТИРЕ?!

Затем раздался шорох, от которого у Епифанцевой мурашки поползли по коже. Поразительное ощущение, что она не одна, перерастало в уверенность.

ДВЕРЬ НАДЕЖНО ЗАПЕРТА.

«Что для взломщиков замки и защелки!»

- Эй! – охрипшим от страха голосом крикнула Наталья.

Не было слышно ни шагов, ни единого шороха вообще. Епифанцева устыдилась своей мнительности. Но поднялась, подошла к входной двери. Включила свет, проверила замки. Нет, нет, никто не делал попытки проникнуть к ней.

Наталья немного успокоилась, однако на всякий случай осмотрела кухню и ванную. Вздох облегчения вырвался из груди.

ЕЩЕ ОСТАЛАСЬ МАСТЕРСКАЯ.

Проходя мимо нее, Наталья вдруг ощутила безотчетный страх. Она попыталась убедить себя, что там ее любимое дитя! Поэтому НАДО ПЕРЕСТУПИТЬ ЧЕРЕЗ СВОИ СОМНЕНИЯ И ВОЙТИ!

Она взялась за ручку двери…

«Открой ее!»

Наталья открыла дверь и сразу…острый стальной клинок мелькнул, как молния, всего в нескольких сантиметрах от нее… Каким-то чудом Епифанцева увернулась.

«Чего стоишь, дура, беги!»

Однако было поздно. Прямо перед ней, размахивая саблей, появилась кошка-демон.

- Нет… - прошептала Наталья.

Она закричала, интуитивно подняла руки, в бесполезной надежде защититься. А затем… боль! Боль!.. От боли Наталья чуть не потеряла сознание и увидела, как отлетели кисти обеих рук. А из обрубков хлынули красные фонтаны.

Парализующий страх перед чудовищем на мгновение сменился осознанием того, что она уже умерла. Умерла как художница, ибо никогда не сможет создавать картины. Оставалось одно: борьба за жизнь.

Изуродованная девушка, визжа и призывая на помощь, бросилась к входной двери, обрубками рук пыталась сдернуть замки. Но последовал новый торжествующий вой кошки-демона, и сабля отсекла художнице голову.

После этого убийца вернулся в мастерскую, через мгновение слился с холстом.

И опять это была всего лишь картина. Лучшая картина Натальи Епифанцевой «Кошка-демон».

А рядом в кровавой луже лежало то, что осталось от ее создательницы…


каиниты

ГЛАВА III. СТРАННЫЕ СОБЫТИЯ В ЧЕРНОЗЕМСКЕ

Глава администрации Черноземска Михаил Николаевич Хрулев закончил телевизионное выступление. Он чувствовал недомогание и ломоту в суставах. Заболел! Именно этим и можно объяснить такое неудачное интервью. Зачем он сказал про поезд? Полная нелепость!

Рядом суетился, извивался, жалобно выпрашивая деньги на новую телевизионную аппаратуру, руководитель телевидения, невысокий, худощавый человек с бегающими глазками. Но даже он крайне осторожно заметил:

- Зря вы про рельсы. В народе эта фраза стала анахронизмом. Но только вы чего не подумайте, Михаил Николаевич. Я стараюсь для вашего имиджа.

- А я ничего и не думаю! – резко ответил глава администрации.

При выходе Хрулева ждала охрана. Накрапывал неприятный холодный дождь. Один из охранников тут же поднял над хозяином раскрытый зонт. Михаил Николаевич обожал подобные поступки. Хозяин!.. Но сегодня этот похожий на буйвола охранник с пудовыми кулаками и тупым лицом стал ему противен. Хрулев впервые подумал: насколько омерзительно подобострастие. «А разве сам я не такой?.. Почище любого из них стелюсь перед начальством».

Он вспомнил, как недавно у него дома гостил «дорогой человек» - губернатор области. Изрядно набравшись, губернатор заставлял Хрулева до трех утра развлекать себя анекдотами. Когда Михаил Николаевич останавливался, «дорогой человек» шутливо хватал его за рыжий чуб и кричал:

- Давай еще!

Бедный Хрулев отчаянно вытаскивал из памяти какой-нибудь новый анекдот. Он уже «прошелся» по неверным мужьям и изобретательным женам, по новым русским, старым евреям и «хачикам» без определенного возраста, по правительству и оппозиции, по разрекламированным в прессе личностям – актерам, певцам и прочее. Он чувствовал себя, как дочь визиря из «Тысяча и одной ночи». Выдавай господину очередную «сказку» и все тут! Приходилось выдавать!

- Ха-ха-ха! – заливался губернатор. – Ты, Мишка, артист! Мужик что надо! Недаром я тебя посадил в это кресло. Ты ведь знаешь, рыжий хрен, что это я тебя посадил? То, что тебя вроде бы избрали – полная фигня. Куда бы ты без моей поддержки?

- Да, да, - похихикивал Михаил Николаевич. – Куда бы я без вас.

- В тюрьму бы сел, каналья. Ведь ты же вор. Самый настоящий вор. Представляешь, Мишка, сидишь где-нибудь на нарах в Воркуте, а вокруг – одно зверье, которое из тебя бабу делает.

Михаил Николаевич вздрогнул от такой перспективы, что не укрылось от острых глаз губернатора.

- Боишься? Правильно! Поэтому ты целиком НАШ. Прикажу станцевать, станцуешь. Дерьмо жрать мое станешь! Да еще облизываться! Шучу!.. Напомни-ка анекдот… про мужа, который вернулся из командировки, а жена…

«Форд» Хрулева как раз мчался через железнодорожный переезд. Вдалеке был слышен гудок поезда. В детстве этот гудок почему-то пугал маленького Мишу. Он видел в нем огромного зверя – чудовищной силы, с громовым голосом. Зверь мог в любую минуту наброситься и разорвать на части. Миша обычно закрывал глаза, затыкал уши и убегал! Старшие, как могли, убеждали: никакой это не зверь. Но даже когда Миша впервые сел в поезд, ему показалось, что он - У ЗВЕРЯ В ПАСТИ.

Поезд был где-то недалеко. И, как когда-то в детстве, Хрулеву послышался знакомый рев. Нет, это был другой рев, совсем не страшный, железный зверь вдруг предстал… фантастическим созданием, встреча с которым положит конец всем проблемам.

Рев превратился в прекрасную музыку!

Шлагбаум опустили, как только машина главы администрации переехала рельсы. Михаил Николаевич, словно завороженный, припал к стеклу, пытаясь рассмотреть приближение фантастического зверя. Вдали уже мелькали его огоньки…

Он позвонил жене, спросил: «как дела, Лариса?» Жена раздраженно ответила, что «давно спит, что завтра ей рано вставать». От таких слов настроение Хрулева окончательно упало. Он знал: у Ларисы – своя жизнь, в которой находится место молодым красивым любовникам. Но только не ему… Она вообще его еле терпит. Но ведь могла хотя бы сыграть!.. Притворно ласковым голоском поинтересоваться: «как ты, дорогой? Наверное, устал? Приезжай скорее, я жду! Я приготовила ужин».

ПЕРЕСТАНЬ ФАНТАЗИРОВАТЬ! ОНА ДАЖЕ НЕ ХОЧЕТ СОЗДАТЬ ИЛЛЮЗИЮ ЛЮБВИ.

Впрочем, сетовать надо только на себя. Михаилу Николаевичу далеко за пятьдесят, а ей – двадцать два. Ради этой смазливой девчонки он бросил семью: жену, двоих детей. Он исполняет любой ее каприз, прощает измены…

ОНА МОЖЕТ ХОТЯ БЫ СОЗДАТЬ ИЛЛЮЗИЮ!

Видимо, не может. Сегодня она ясно дала понять насколько они чужие люди.

Дорога, по которой ехала машина, шла параллельно железнодорожным рельсам. Теперь Михаил Николаевич ВИДЕЛ поезд. Как он был красив во тьме, этот мчащийся огненный ангел!

Кто-то позвонил ему. Сынок! Вспомнил папу! Раз вспомнил, значит, что-то нужно.

- Батя, видел твое телевизионное шоу. Классно! Только про рельсы ты зря сказал. Это шутки из прошлого.

«Ему точно что-то нужно!»

- Хотел попросить тебя об одной маленькой услуге. Завтра к тебе придет человек. Один мой товарищ. Лицо кавказской национальности. Хочет купить участок земли недалеко от центрального рынка. У него есть план строительства большого торгового павильона. Ты уж ему не отказывай. Хорошо, батя?

- С какой стати я ему должен помогать?

- Понимаешь…

- Говори!

- Он мне тоже помог в одном деле. И я… задолжал приличную сумму.

- Короче, влип!

- Не то чтобы влип, но…

- Влип! – злобно повторил Михаил Николаевич.

- Поможешь, батя?

Хрулев отключился. Сын будет звонить ему вновь и вновь. Просить, умолять, требовать! Когда ему что-то нужно, он впивается в папу как клещ. Точно также и дочка. В семье Хрулевых любовь к отцу обусловлена чисто прагматическими мотивами.

- Остановись! – неожиданно резко приказал Михаил Николаевич шоферу. – Я ненадолго выйду.

Ночь была холодной. Резкий ветер доносил приближение зимы. Хрулев поднял воротник, посмотрел на черное небо. Шофер и двое охранников покорно ждали, когда шеф наконец-то решит ехать домой.

А есть у него дом?

Молодая жена с содроганием ожидает прикосновение старого мужа. Дети… Не нужен он детям. По крайней мере, ЕГО ДЕТЯМ, рисковым, расчетливым волкам. Каким же он был дураком, когда ушел от Клавдии. Но теперь она не простит. Она - иной человек, гордый! При разводе отказалась от денег, пыталась одна на небольшую зарплату тянуть детей. Хрулеву пришлось тайно передавать сыну и дочке определенные денежные суммы. И дети их с удовольствием брали…

Клавдия не простит!

Опять вдали – гудок поезда. Фантастический зверь мчит навстречу с радостной улыбкой. Хрулев больше не боится встречи с ним…

- Михаил Николаевич, - осторожно заметил шофер. – Вы бы надели кепку.

«Он мне пытается сказать, что пора ехать. Что меня дома ждут. Но он ошибается!»

- Поезжай! – вдруг махнул рукой Хрулев.

- Не понял? – сказал шофер. А охранники посмотрели на шефа с удивлением.

- Не люблю повторять дважды!

- А вы?..

- Пойду, прогуляюсь.

Охранники, как по команде, выскочили из машины. Однако Михаил Николаевич жестом приказал им вернуться обратно.

- Я хочу остаться один.

Вновь недоуменные взгляды. Никто не мог понять, что случилось с их шефом? Сегодня он совсем не похож на себя.

- Где вас подождать, Михаил Николаевич? – спросили его.

- Не надо меня ждать! – заорал Хрулев. – Отправляйтесь домой.

- Но как вы отсюда в такой час доберетесь?..

- Доберусь!.. Дайте мне кепку. А то действительно холодно.

- У вас завтра с утра встреча… - осторожно заметил шофер, и тот час осекся под грозным взглядом главы администрации.

- Заделался в мои секретари? Я прекрасно знаю, когда и с кем встречаюсь. Уезжайте!

- Как обычно к восьми? – робко осведомился шофер.

- Как обычно, - неопределенно ответил Хрулев.

Машина отъехала, а он, одинокий, остался стоять на дороге. Потом двинулся в сторону железнодорожных линий. Он шел через поле, не замечая, что все вокруг мокро после недавнего дождя. Вода попала в ботинки, ноги промокли, заледенели. Однако он этого не ощущал. Михаил Николаевич думал лишь о встрече с фантастическим зверем.

«Форд» немного проехал и остановился. Шофер повернулся к охранникам, сказал:

- Не нравится мне все это, мужики.

- Брось, Матвеевич, - махнул рукой высоченный, бритый наголо Гриша. – Захотел человек побыть один. Что в этом удивительного?

- Может, к очередной бабе направился? – добавил вихрастый веснушчатый Денис.

- Какая баба?! – взорвался Матвеевич. – Тут до ближайшего микрорайона топать и топать. Да и стал бы он нас стесняться. Сказал бы: мне, мол, туда-то и туда-то. К самому подъезду приказал бы подвести. Нет, тут что-то не то.

Матвеевич секунду помолчал, затем продолжил:

- Он ехал на телевидение совершенно нормальный, веселый.

- Да и перед выступлением шеф был в отличном расположении духа, - заметил Денис. – А вот когда оно закончилось…

- Наверное, ему позвонили и сообщили неприятную весть? – задумчиво проговорил Матвеевич.

- Никто ему не звонил, - заявил Денис. – Я еще удивился: надо же, целых полчаса нашего главу не беспокоят.

- Тогда вообще не понятно, - развел руками Матвеевич. И вдруг, решительно: - Идем, проследим за ним. Чего медлите? Вы же телохранители!

- Но шеф сказал, что хочет остаться один, - слабо возразил Денис. – Он может быть недоволен.

- Тем не менее… Идем, ребята.

Охранники не стали спорить с Матвеевичем и вылезли из машины. Крадучись, направились к тому месту, где остался их шеф. Но обнаружили, что его уже нет.

- Ищите! – крикнул Матвеевич.

- Ох, добром это не кончится, - покачал головой Денис.

- Ищите!

… Хрулев брел, точно во сне. Реальность перестала для него существовать. Железнодорожные рельсы притягивали как магнит. Он не видел больше никаких радостей; жизнь представлялась огромным рвом, куда он стремительно летел долгие и долгие годы. Ложь и обман повсюду – в семье, на работе, в отношениях с начальством. Раньше он закрывал на это глаза (закрывал с удовольствием!). Но ведь когда-то надо их открыть.

ПОПРОБУЙ ИХ ОТКРЫТЬ…

И сразу растает розовый мир, уступив место иной «сказке», где пляшут растлители душ, облаченные в строгие одежды хранителей морали, и где царит страшная, невероятная по своим размерам пустота. Здесь все вывернуто наизнанку, и любое слово – не более чем растворившийся в воздухе звук.

СЛОВО… ТЫ САМ ДАВАЛ СЛОВО ЛЕЧЬ НА РЕЛЬСЫ, ЕСЛИ НИЧЕГО НЕ СДЕЛАЕШЬ ДЛЯ ГОРОДА.

А ты не сделаешь ничего! Да и не собираешься ничего делать. Зачем что-то ДЕЛАТЬ, когда лучше просто украсть…

Думаешь, можно вечно прожить в розовом мире?

Поле заканчивается. Железнодорожные рельсы так близко. Где-то вдалеке снова слышен вой фантастического зверя. Такой кошмарный и ЖЕЛАННЫЙ, ибо приближает развязку.

Внезапно Михаил Николаевич вспомнил свое детство. Когда-то его любимыми героями были мушкетеры. Особенно он восхищался Атосом. Человек, давший слово, не представлял: как его можно не сдержать. Маленький Миша так хотел стать Атосом!

Раньше был иной век! ДЛЯ ГРАФА ДЕ ЛА ФЕР ЗЕЛЕНЫЙ ДОЛЛАР НЕ ЯВЛЯЛСЯ СМЫСЛОМ ЖИЗНИ.

И чего добился ты, купающийся в море зеленого дождя. Холуй – для высокого начальства, дойная корова – для детей и молодой женушки. Вор – для страны и сограждан.

- Я никогда об этом не думал… - пробормотал Хрулев. А вокруг звучал все тот же неведомый, беспощадный голос:

А ТЫ ПОДУМАЙ! ПРОТРЕЗВЕЙ ПЕРЕД СТАРОСТЬЮ, КАК КОРОЛЬ ЛИР.

- Но даже если я протрезвею, что дальше?

УНИЧТОЖЬ СТЕНУ ЛЖИ. СТАНЬ ТЕМ, КЕМ ТЫ ХОТЕЛ СТАТЬ В ДЕТСТВЕ.

Рев фантастического зверя ближе, ближе… Но тут неожиданно Хрулев услышал шум. Кто-то шел по его следу и даже окликал по имени.

ПРЕСЛЕДОВАТЕЛИ ХОТЯТ ТЕБЯ ОСТАНОВИТЬ, НО НЕ ПОДДАВАЙСЯ.

Михаил Николаевич спрятался за ближайшее дерево. Только бы его не обнаружили!

…- Михаил Николаевич! – продолжал окликать шефа Матвеевич.

- Я видел вдали фигуру человека, - сказал Денис.

- Но сейчас здесь никого нет, - возразил Григорий. – Тебе не могло показаться?

Шофер и охранники прошли рядом с тем местом, где прятался Хрулев. Михаил Николаевич застыл и отчаянно «просил» их пройти мимо… Прошли! Прошли! Его не заметили! Вой фантастического зверя сделался радостным.

Теперь, когда преследователи скрылись, Хрулев мог и дальше пробираться к железной дороге. До нее уже не далеко…

Дождь усилился, стал проливным. Михаил Николаевич несколько раз спотыкался, падал в грязь. Через черноту и столб воды не видно ничего. И вдруг невдалеке опять послышались голоса преследователей. Никак не хотят оставить его в покое…

ТЕБЯ НИКОГДА НЕ ОСТАВЯТ В ПОКОЕ. ТЫ РАБ ЧУЖИХ ЖЕЛАНИЙ И ПРИХОТЕЙ. ПЕШКА НА ШАХМАТНОЙ ДОСКЕ. ХОТЯ ВНЕШНЕ СМАХИВАЕШЬ НА КОНЯ ИЛИ ЛАДЬЮ.

Хрулев подумал, каким великим счастьем было бы навечно избавиться от губернатора, от руководителей концернов, этих крупных денежных мешков, постоянно требующих исполнения того или иного указания. Тебе звонят, а секретарь отвечает: «Михаил Николаевича нет. Он уехал» «Надолго?» «НАВСЕГДА!»

Михаил Николаевич нервно хмыкнул, представив, как его все ищут: полиция, семья, партнеры по политической игре (проще – мафия). Ищут и не находят. МИХАИЛА НИКОЛАЕВИЧА НЕТ! Он вместе со своим другом, фантастическим зверем укатил в вечную неизвестность.

Голоса преследователей ближе. Хрулев упал в траву, притаился.

- …Может, ты ошибся?

- Это была его фигура.

- Но ведь раньше ты не был уверен, Денис.

- А теперь, Матвеевич, уверен.

- Давайте разделимся. Так проще и лучше.

- Правильно, Гриша. Ты давай вон в ту сторону, я – в противоположную. А Денис – ближе к станции.

- Что ему делать на станции? Не собирается же он куда-то уезжать.

- А если и собирается, лучше не мешать, - пробасил Гриша.

- Дома будешь философствовать!

Они разделились, и один из охранников направился в сторону станции.

Хрулев выждал некоторое время. Затем поднялся. Точно шпион крался дальше. Сквозь пелену дождя уже просматривались железнодорожные пути. И где-то недалеко раздавался гудок поезда.

Внезапно его порыв показался безумием. Он – человек, являющийся предметом всеобщей зависти, еще час, нет даже полчаса назад над подобной чепухой (а иначе он бы все это не назвал) просто посмеялся. Что же поменялось за полчаса?

А ТЫ ПОДУМАЙ!

Жил маленький Миша Хрулев. Рано начал трудиться в родном колхозе. В восемнадцать лет уже работал комбайнером.

ТЫ БЫЛ БЫ НЕПЛОХИМ КОМБАЙНЕРОМ, МИША. НО ЗАХОТЕЛ БОЛЬШЕГО.

После армии Миша переехал в город, «пахал» на стройке и учился в строительном институте. И выгодно женился, после чего довольно быстро стал секретарем партийной организации.

ВОТ ТОГДА У ТЕБЯ ПОЯВИЛАСЬ ТЯГА К БОЛЬШЕЙ ВЛАСТИ.

А дальше «пошли ходуном» рыночные отношения, молодой еще человек Михаил Хрулев возглавил фирму…

… ТЯГА К БОЛЬШИМ ДЕНЬГАМ.

Он покупал и продавал, пользовался и забывал, прогибался и втаптывал в грязь. Сколько же пороков он получил из ящика Пандоры, прежде чем стать главой администрации Черноземска!

УМЕР ДОБРЫЙ, ХОРОШИЙ КОМБАЙНЕР МИША!

«Новое время рождает новые законы! – кричал себе Хрулев. – Старые жизненные принципы умирают».

А ЧТО ЕЩЕ УМИРАЕТ ВМЕСТЕ С НИМИ?..

«Я был просто винтиком огромного механизма! Не я, так другой!»

БЕЗ ВИНТИКОВ НЕ РАБОТАЕТ МЕХАНИЗМ!

«… не другой, так третий, десятый. Разбушевавшуюся стихию не остановит крохотная плотина!»

УМЕР ДОБРЫЙ, ХОРОШИЙ КОМБАЙНЕР МИША.

«Хочешь сказать, чтобы я не обманывался? А я и не обманываюсь. Я тоже создавал этот механизм, мне и отвечать. Только в одном ты, неведомый собеседник, не знаю, Друг или Враг, не прав: добрый, хороший комбайнер Миша не умер».

Хрулев вновь поскользнулся и упал. А когда поднялся то, размазывая по лицу грязь, увидел рядом с собой железнодорожные рельсы, на которых стояла темная фигура.

«НЕ УЗНАЛ МЕНЯ? Я – ГЕРОЙ ОДНОЙ ИЗ ТВОИХ ПЕРВЫХ И САМЫХ ЛЮБИМЫХ КНИГ».

- Дорогой Атос! Граф де Ла Фер! – вскричал Михаил Николаевич.

«РАЗ ДАЛ СЛОВО, ДОЛЖЕН ЕГО ДЕРЖАТЬ».

- Да, да! Но это так страшно! Как мне решиться?

УМЕР ДОБРЫЙ, ХОРОШИЙ КОМБАЙНЕР МИША.

- Нет, он жив! – крик Хрулева разорвал ночную тишину и слился с торжествующим воем фантастического зверя.

Он бросился на рельсы и тут же почувствовал, как кто-то отдирает его от них. Послышался голос Григория:

- Мужики!.. Шеф, кажется, свихнулся.

Здоровенный телохранитель легко справился с Михаилом Николаевичем. Матвеевич и Денис уже бежали сюда со всех ног.

ВИДИШЬ, КАК ВСЕ ПРОСТО И, ОДНОВРЕМЕННО, СЛОЖНО. СЕЙЧАС ТЕБЯ УТАЩАТ ОБРАТНО В МИР ПУСТОТЫ.

Его старый добрый друг Атос пожал плечами и молча двинулся вдоль железнодорожных путей. Он не в силах был пересечь время и помочь Михаилу Николаевичу.

ТЫ ОБЯЗАН ОБМАНУТЬ ИХ!

- Пусти! Рехнулся что ли? – сказал Хрулев телохранителю.

- Михаил Николаевич, вы чего это надумали?

- Чего я надумал?

- На рельсы легли.

- Правильно, лег. Я испугался: кто это меня преследует.

- Вот в чем дело!

- А ты решил, что я с жизнью хочу покончить? Нет, брат, я не Анна Каренина.

Матвеевич и Денис уже рядом. И рядом его друг – прекрасный, фантастический зверь. Времени остается так мало!

- Отпустишь ты меня, наконец!

- Да, да, конечно!

Хрулев замахал приближающимся сотрудникам, кивнул Григорию.

- Отойдем отсюда. А то видишь, какой зверюга мчится. Неровен час, действительно под колеса угодим.

- Вы правы, шеф.

- Я всегда прав!

Гриша первый стал спускаться по насыпи и подал руку Хрулеву. У Михаила Николаевича оставались считанные мгновения…

Фантастический зверь ЛЕТЕЛ в сиянии ярких огней. Атос повернулся, жестом поддержал старого друга Мишу.

Все произошло стремительно. Хрулев развернулся, бросился на рельсы. Григорий хотел схватить его, но не успел.

В следующую секунду огромный грохочущий поезд переехал главу администрации Черноземска. Колеса измолотили его как в самой страшной мясорубке. Куски кровавого мяса разлетались в разные стороны…

Поезд уже исчез, а Матвеевич и телохранители боялись посмотреть на бесформенную тушу на рельсах. Всем хотелось одного: чтобы кошмарный сон скорее закончился!

- Вы же видели… он сам! – прошептал Григорий.

- Успокойся!.. – ответил Матвеевич, хотя его самого трясло.

Однако Григорий не слушал и, точно заведенный, повторял:

- Он сам…

- Никто тебя не обвиняет. Мы все видели. Но почему?!!

- Он же сказал, что… ляжет на рельсы, - прохрипел Денис. – Может, он и…

- Мальчишка! – рассвирепел Матвеевич. – Разве кто из людей такого ранга ляжет просто так на рельсы. Он лучше разворует полстраны. Здесь что-то другое…

Но что?..

Вдалеке вдруг снова замелькала фигура «Атоса», которая начала странно меняться. «Мушкетер» стал выше и шире в плечах. А затем среди шума дождя зазвучал чей-то голос:

Неважно был высок ты или мал,
Но картою отыгранною стал
И мы, тот час, скомандовав отбой,
Без сожаления расстанемся с тобой.
Не льсти себя надеждою, глупыш,
Что ты гигант. Ну, нет, ты просто мышь,
Ты тля ничтожная, ты вошь, ты только пена,
Так что, исполнив роль, покинь скорее сцену.

Но, возможно, не было никакой фигуры и никакого голоса. Просто - новая иллюзия, мираж, порожденный только что пережитым ужасом.


КАИНИТЫ

ГЛАВА IV. СТРАННЫЕ СОБЫТИЯ В ЧЕРНОЗЕМСКЕ (продолжение)

Марица Обнорская откинулась на спинку сидения машины, закрыла глаза. В ушах звучало: «Марица! Марица!» Мир рукоплескал только ей. Забыты все! Вообще не существовало никого, кроме нее. Она плыла в нескончаемом море цветов среди миллионов восхищенных глаз.

«Марица! Марица!..»

Звавший ее голос был нежным, и так напоминал ее собственный голос, журчащий, точно ручеек.

- Марица, вас отвезти домой?

- Домой! – по-прежнему не открывая глаз, ответила шоферу Марица.

Ей показалось, будто это и не машина, а стая белых лебедей, которые несли ее по нескончаемому небосводу. Тучи расступились… И вдруг блеснула молния, осветив необыкновенно прекрасные создания. Это ангелы! Но даже они, будто зачарованные, смотрели на Марицу. Но, главное, ОНИ КАК ДВЕ КАПЛИ ПОХОЖИ НА НЕЕ.

От неожиданности Марица открыла глаза и увидела сначала спину шофера, а потом, лениво повернув голову, - усыпанный автомобилями центральный проспект. Автомобили фыркали, сопели. Несколько машин загудели. К их «голосам» присоединились остальные. И вот уже слышен целый хор. «Они знают мою «бугати» и приветствуют меня» – подумала Марица.

Тишина в салоне машины стала раздражать. Она обратилась к шоферу:

- Постав что-нибудь из записей. Разумеется, из моих!

Последнюю фразу она могла бы и не произносить. Прислуга давно знала: Марица Обнорская никогда никого не слушает, кроме себя.

- Сию минуту, - ответил шофер.

И опять… такое ощущение, будто она слышит свой собственный голос.

Зазвучала музыка столь знакомой и любимой Марицей песни. Сейчас она вступит! Сразу забыты шофер, гудящие автомобили. Она ПОЕТ! Голос несется над проспектом, городом, целым миром, околдовывая, очаровывая. А ИНОГО И БЫТЬ НЕ МОЖЕТ.

- Блестяще! Блестяще! – воскликнула Марица.

Слова песни (их, естественно, писала она сама) поражали глубоким философским смыслом, динамичным сюжетом, поднятыми до звездных высот чувствами и переживаниями главной героини. И, конечно, необыкновенными сравнениями, эпитетами (снимите шляпы Байрон и Шекспир!). Радость распирала Марицу. Она начала ПОДПЕВАТЬ СЕБЕ:

Ты бросил меня, коварный гад,
Но я не грущу! Нет, я не грущу!
Душу мою не заполнит смрад
И я на тебя собак не спущу.
Пошел же ты в задницу, вшивый козел
Ты нужен-то был мне только на час.
Тебя я забыла, как только ушел.
Я – девочка - супер! Я – девочка - класс!

Последняя строчка особенно нравилась Марице. Поэтому она использовалась, как припев, и повторялась пять раз. Она заметила, что и шофер стал подпевать. Подпевать голосом, похожим НА ЕЕ ГОЛОС.

«Мне подражают! Правильно, все должны подражать Тоне Крюковой, ныне Марице Обнорской!»

ТОЛЬКО УЖ СЛИШКОМ ПОХОЖ ГОЛОС.

«Бугати» сделала резкий разворот направо. Шофер повернулся и сказал:

- Правильно, что мы поехали этой дорогой? Так ближе.

Примадонна застыла. Вместо одутловатого лица шофера - другое, в сотни тысяч раз более любимое. Лицо самой Марицы.

Не получив ответа, шофер отвернулся. Видимо решил, что все сделал правильно. Или хозяйка, балдея от самой себя, не видит и не слышит ничего вокруг. А Марица подумала, будто все это ей почудилось. И осторожно позвала шофера:

- Ванечка…

Шофер вновь посмотрел на нее. От ужаса Обнорская тяжело задышала. Теперь она окончательно убедилась… ПЕРЕД НЕЙ СИДЕЛА ВТОРАЯ МАРИЦА.

«Это похищение! Группа террористов решила украсть супер-звезду! А затем эксплуатировать мой талант, заставляя днем и ночью петь для них… Точно! Вместо меня подготовлен двойник».

Страх сковал сердце. Марица вертела головой, раздумывая, как же ей выбраться из машины? Но сначала надо понять: куда ее везут?

Странно, но они подъезжали к ее дому.

Она не помнила, как выскочила из автомобиля и ринулась к себе. В холле первого этажа дежурила консьержка тетя Настя. Ее надо предупредить о возможном похищении!

- Тетя Настя!

Старушка оторвалась от книги, подняла голову.

ЕЩЕ ОДНА МАРИЦА ОБНОРСКАЯ! Да тут целый заговор!

- Что случилось, солнышко? – спросила ее новый двойник.

- Нет, нет, ничего! – Марица попятилась к лестнице… И бегом к себе, на шестой этаж! Мимо проезжал лифт, и она вдруг испугалась, что сейчас откроются дверцы, из кабинки появится очередная Марица.

Руки тряслись. Ключ с трудом вошел в замочную скважину. Наконец-то дома! И тут она подумала:

« Ты уверена, что именно здесь тебя не поджидают бандиты? Квартира – одно из самых удобных мест для похищения…».

Марица в нерешительности остановилась. Как ей поступить? Но все-таки осторожно вошла, осмотрела все шесть комнат. Облегченно вздохнула.

Никого!

«Или это чей-то розыгрыш? Актеры надели мои маски. Им заплатили… Впрочем, дело даже не в том, что им заплатили. Разве не великая честь хоть недолго побыть самой Марицей Обнорской! Меня не думали похищать. Просто привезли сюда и посмеялись. Кто придумал подобную шутку?!»

Нельзя сказать, что это слишком интересовало Марицу. Она поняла главное: ее разыграли.

Супер-звезда сбросила с себя платье, сбросила всю до последней нитки одежду. Обнаженная вошла в ванную. Огромные зеркала отражали ее фигуру. Больше всего на свете Марица любила разглядывать себя. Опускалась в ванну, терла каждый сантиметр бесценного тела и наслаждалась созерцанием необыкновенного зрелища. Хочешь, поворачивай голову направо, хочешь – налево. Хочешь, смотри вверх, там тоже зеркало и тоже Обнорская. Здесь в ванной она не терпела присутствия мужчин, которые портили великолепие картины!

«Ах, эти мужчины!» – наморщила носик Марица.

Она не понимала, почему кавалеры перестают с ней встречаться после второго или третьего вечера? Ведь они так долго добиваются ее… Впрочем, супер-звезду это совершенно не волновало.

Приятные струйки теплой воды заскользили по бархатистой коже. Марица никак не могла вспомнить: что-то она должна была сделать?… Точно! У соседки - ее собачка. Ее маленький дружок Джони. Она так соскучилась по нему!

«Надо бы сообщить, что я вернулась, и забрать его».

Марица мысленно представила, как игривый чихуахуа подбегает к ней, весело пищит, тычется мокрым носом. До чего же она обожает своего четвероного друга!

«Надо позвонить… Не сейчас. Чуть позже…»

ОНА ТАК УСТАЛА!..

После примерно часового пребывания в ванной, Марица, накинув легкий пеньюар, соизволила пройти в залу. Неожиданно на нее вновь напала тоска по дружку Джони. Правда, время позднее, далеко за полночь, у соседки маленький ребенок, но…

- Ничего не случится! Потерпит! Я соскучилась по собачке.

Она вальяжно раскинулась на диване (вот бы сейчас ей полюбовался мир!), набрала номер соседки. Долгое время никто не подходил. «Чего она медлит, сучка! Я ей звоню!» Наконец сонный голос произнес:

- Алло!

Марица сразу хотела спросить: «как мой пупсик?», но осеклась. Она опять услышала СВОЙ ГОЛОС!

- Алло! – повторила соседка, а точнее… Марица Обнорская.

Марица быстро отключила телефон. Покинувший душу страх тут же возвратился. «Что со мной? Я сошла с ума?»

Говорила соседка, но ГОЛОСОМ МАРИЦЫ.

«Позвонить врачу? Что я ему скажу? Что повсюду вижу и слышу только себя?»

Она схватила пульт, включила телевизор. И сразу перед ней возникла… Марица Обнорская, которая сообщала телезрителям последние новости. Марица не вникала в смысл слов (впрочем, она и раньше никогда не интересовалась событиями в России и в мире), разве ей сейчас до этого.

Следующий канал. Здесь шел серьезный военный фильм. Мелькали офицеры, солдаты и все как две капли воды похожи на Обнорскую.

«Сошла с ума!..»

Еще один канал! Эротическое кино, где двое влюбленных демонстрируют чудеса техники секса. Только откуда у мужчины женская грудь?

«Посмотри на них внимательно!»

И ЭТО ДВЕ МАРИЦЫ ОБНОРСКИХ!

«Нет!!!»

Есть новый канал, рассказывающий о жизни животных. Огромная пантера взбирается по дереву…

«Пантера?»

Пантера превращается в Марицу. Женщина в тигровой шкуре с клыками, горящими глазами смотрит с экрана на своего двойника и рычит!

Новым нажатием кнопки Марица сделала экран черным. Либо это галлюцинации, либо…

Остается последнее средство проверить степень своего безумия. Она бросилась к шкафу, вытащила целую гору компакт-дисков. Везде она! Хоть бы один диск другого исполнителя!

Марице повезло. Нашлась одна запись ДРУГОГО ПЕВЦА. Кто-то когда-то ей подарил… Мама! Она все время убеждала Марицу «послушать этот золотой голос».

Что он исполняет? «Вдоль по Питерской». Но исполняет голосом Марицы!

… Ее внутренности словно проткнули сотней острых штыков. Она металась из угла в угол, пытаясь ПОНЯТЬ И СПАСТИСЬ. Отовсюду слышались голоса и шепот. Ее голоса, ее шепот! Невероятное множество Мариц Обнорских окружали ее, хватали, тащили к себе, разрывая на части. Марица повалилась на пол, закричала, а когда поняла, что это бесполезно, зарыдала. Она заткнула уши, крепко зажмурила глаза…

НЕ ВИДЕТЬ И НЕ СЛЫШАТЬ!

Желанные чернота и тишина. Ты - будто в вакууме, где можешь отдохнуть от себя… А, может, ничего и нет кроме вакуума? Все остальные двойники тебе только приснились?

«Правильно! Стоит открыть глаза и жизнь вернется на круги своя!»

УВЕРЕНА? ТОГДА ОТКРОЙ ИХ И ПОСМОТРИ: ВЕРНЕТСЯ ЛИ МИР, КОТОРЫЙ ТЫ ТАК ЛЮБИЛА? ИЛИ ОН РУХНУЛ, И НА ОБЛОМКАХ ЕГО ВЗОШЛО НЕЧТО КОШМАРНОЕ, ЧТО ОБЯЗАТЕЛЬНО ДОЛЖНО БЫЛО ВЗОЙТИ?

И Марица рискнула, открыла глаза…

Пустая комната! Настолько пустая, что сердце сжимается от боли. Кто-то звонит ей по сотовому, но нет смысла отвечать. Она вновь услышит свой собственный голос… Бесполезно включать радио или телевизор. Отовсюду на нее огромной волной океана хлынет знакомая до омерзения песня: «Я – девочка - супер! Я – девочка - класс!»

ТВОЯ ПЕСНЯ, МАРИЦА…


ГЛАВА V. ВСПОМНИ, ЧТО ОН ЕЩЕ СКАЗАЛ…

Ольга проснулась с ощущением, будто ее бросили в реку, предварительно привязав на шею тяжелый камень. И вот она отчаянно барахтается, пытается выплыть, а камень утягивает ее дальше и дальше, на самое дно.

Под душем, Ольга пыталась напеть мелодию популярной песни; таким образом поднять себе настроение. Увы!.. Перед глазами то и дело возникал вчерашний клоун. Он показывал Ольге язык, и довольно потирал руки.

Завтрак не лез в горло. Романова ожидала чего-то ужасного. Ожидала каждую минуту!

(«Что со мной?!.. ЧТО?!»)

Наверное, самая тяжелая пытка на свете – непонятное, необъяснимое предчувствие беды. Ольга сказала вслух:

- Пусть случится, что должно случиться.

Почти сразу раздался звонок в дверь. У Ольги упало сердце. Она подошла, обреченным голосом произнесла:

- Кто?

- Романова Ольга Сергеевна? – спросил женский голос.

- Да.

- Моя фамилия Малышева Лада Евгеньевна. Я из управления внутренних дел.

- Откуда? – Ольга приоткрыла дверь на цепочке, внимательно посмотрела документ. После чего пригласила нежданного визитера в квартиру.

Невысокая женщина в чине капитана, по возрасту - чуть старше Ольги. Лицо приятное, даже красивое; коротко постриженные темные волосы, вздернутый носик делали ее похожей на озорного мальчишку. Взгляд карих глаз был острым и проницательным.

- Что случилось? – спросила хозяйка.

- Вы знаете Епифанцеву Наталью Алексеевну?

- Еще бы! Это моя близкая подруга.

- Когда вы ее видели в последний раз?

- А в чем дело?

- Отвечайте, пожалуйста, на мой вопрос.

- Вчера вечером я приходила к ней.

- В котором часу?

- Около десяти.

- А когда ушли?

- Я находилась у Наташи недолго. Полчаса. Что произошло?

- Вашу подругу убили.

- Как?!.. Когда?..

- Соседи услышали в районе полуночи ее душераздирающие крики. Вызвали полицию.

- Что дальше? – в ужасе прошептала Ольга.

- Мы нашли Наталью Алексеевну мертвой.

«Только бы не упасть… Только бы не упасть…»

- Вам нехорошо?

- Да. Мне нужно выпить воды.

Лада поддержала ее, повела на кухню. Налила стакан воды.

- Может, что покрепче?

- Нет, не надо. Но как?..

- Нам бы тоже хотели знать как? И ответ на другие, не менее важные вопросы: кто? Почему?

- Она… никому не делала зла. Она – сама доброта. Она…

- У нее были враги?

- Не знаю. Наталья никогда не говорила мне о каких-нибудь серьезных недругах. Были у нее стычки с коллегами по работе. Куда без них. Но чтобы…

- Она была с вами откровенна?

- Насколько это возможно между подругами. Вообще, Наташа не отличалась скрытностью.

- Вы сказали о стычках между коллегами по работе. С кем конкретно у нее возникали эти стычки?

- С руководителем местного союза художников. Его фамилия: то ли Филиппов, то ли Филимонов…

- С кем еще?

- Не знаю. Если честно, я не интересовалась ее профессиональными делами.

- У вас есть свидетели, которые бы подтвердили, что около полуночи вы находились дома?

- Уж не думаете ли вы что это я?.. Зачем мне убивать свою подругу?

- Вы одна из последних, кто видел Наталью Алексеевну живой.

- Понимаю. Когда я убегала от нее…

- Убегали? – перебила Малышева. – Почему убегали? Вы куда-то спешили? Или поссорились с Епифанцевой?

- Нет. Мы с ней не поссорились. Я действительно спешила. А куда?.. Не хотелось бы говорить. Но к убийству моей подруги это не имеет никакого значения.

- Продолжайте.

- Когда я выбегала из ее квартиры, то чуть не сбила женщину.

- Можете ее описать?

- Лет шестьдесят. Я ее плохо разглядела. По-моему, очень полная.

- Понятно. Она вас разглядела хорошо. И описала. И назвала точное время. Это случилось двадцать минут одиннадцатого. Она заявила, что вы были сама не своя. А у Натальи Алексеевны взгляд был удивленный и даже веселый.

- Не было между мной и Наташей никакой размолвки! Кстати, когда я возвращалась домой, у подъезда на скамейке сидели мальчишки. Их я тоже не разглядела. Но, может, они меня запомнили?

- Может быть.

- Мне кажется, вы уже проверили мое алиби.

- Может быть, - повторила следователь.

- Мальчишек легко найти.

- Уже нашли.

- Вы чего-то не договариваете.

- Во всей этой истории есть…

- Продолжайте!

- Короче, вашей подруге отсекли голову и кисти обеих рук.

- О, Боже!

- Но и это еще не все. Дверь оказалась запертой изнутри. Пришлось ее взламывать…

Романова чуть оправилась от шока и сразу попыталась проанализировать случившееся:

- Вы говорите: дверь была заперта изнутри… как же убийца или убийцы покинули ее квартиру?

- Для нас это тоже загадка.

- Наташа живет… жила на четвертом этаже, - напомнила Ольга. – Если только он спустился по веревочной лестнице через балконы…

- Никто из соседей ничего не видел.

- Но ведь вы говорили, что крики Наташи услышали в полночь.

- Соседи со второго этажа уверяют, что не спали. Да и не осталось никаких следов от лестницы.

- Что же тогда получается?..

Ольга вдруг вспомнила о кошке-демоне. И невольно СОДРОГНУЛАСЬ…

- Хотите чаю? – предложила она Ладе.

Следователь кивнула:

- Если можно. С ночи на ногах.

Лада вытащила телефон, попробовала включить его. Сокрушенно покачала головой.

- Что-то случилось?

- Странная вещь, - ответила следователь. - Нет связи.

- Попробуйте мой.

- Вообще нет связи. Телефоны не работают.

Ольга включила свой сотовый, потом сняла трубку с обычного телефона. Правда, не работают.

- Включите телевизор, - попросила следователь.

Сплошные волны носились по всем каналам. Ни изображения, ни звука. Отключились и компьютеры.

- Такое ощущение, будто наш город отрезан от мира.

Романова промолчала. Она думала о несчастной Наташе.

- Если потребуется моя помощь…

- Вот мой телефон, - Малышева протянула ей визитку. – Вдруг появится какая-нибудь информация… Надеюсь, связь в ближайшее время будет восстановлена.

- Я тоже надеюсь!

- Спасибо за чай…Что же все-таки случилось со связью?

Перед тем как уйти, Лада задала хозяйке еще несколько вопросов. Насколько ответы на них оказались полезны следователю?

… Голова раскалывалась. Попрощавшись с Малышевой, Ольга прилегла. Она решила взять больничный, поскольку чувствовала себя полностью разбитой.

«Наташка, кто?…за что?!»

Стоило закрыть глаза, и сразу возникала кровавая сцена: Наталья кричала и плакала. А неизвестный убийца, отрубал ей кисти рук, потом – голову, которая, точно мяч, катилась по залитому кровью полу.

Ольга вскочила!.. Ей вдруг показалось, что она видит КОШКУ-ДЕМОНА. Романова затрясла головой, бесконечно повторяя «нет!».

А ЕСЛИ ПРЕДПОЛОЖИТЬ?..

«Сумасшествие!»

Чтобы действительно не сойти с ума, надо пойти на работу.

На улице сердито выл ветер. Редкие прохожие поднимали воротники, прячась под пальто и плащами от пронизывающего холода, ныряли в автобус или в подъезд нужного дома. Любителей пеших прогулок сейчас не встретишь. Романова стала редким исключением.

В тяжелые минуты Ольга, невзирая на любую непогоду, всегда шла пешком. Прогулка хоть немного подбадривала, снимала стресс. Но на этот раз дорога до института «не помогла». В душе росло ощущение полной опустошенности. То и дело доносились обрывки фраз:

- …Надо же, не телефон, не компьютер, не телевизор…

- … Никакая связь не работает. А в центре – встали троллейбусы.

- …Говорят, город вообще отрезан от остального мира.

- … Мы – в замкнутом кольце.

Что касается Романовой, то она то уж точно ощущала себя в кольце, выхода из которого пока не находила.

Даже здание института сегодня выглядело мрачным. Романова вошла, кивнула охранникам при входе, направилась в левый отсек. Там находился филологический факультет.

Едва она оказалась в длинном узком коридоре факультета, как сразу столкнулась с Анастасией Степановной. Ольга вспомнила, что катастрофически опоздала на работу. Опустив голову, пробормотала:

- Извините.

- Что-то случилось, Оля?

- Да. Я не могла позвонить. Телефоны почему-то не работают. Мою подругу убили. Ей отрубили голову и кисти рук.

- Кошмар! – покачала головой Анастасия Степановна. – Мы живем в страшном мире. Не лучше ли тебе пойти домой?

- Нет.

- Оля…

- Анастасия Степановна, я боюсь оставаться одна.

- Поступай, как считаешь нужным.

- Кроме того, у нас столько дел.

- Дел действительно много. Не составлен план работы на заочном отделении.

- Сегодня я все сделаю, Анастасия Степановна.

Ольга хотела спросить: «А как ваши дела?» Но, взглянув в большие глаза Ануфриевой, где вместе с умом, добротой была самая настоящая боль, замолчала. Она БОЯЛАСЬ СПРОСИТЬ. И только повторила:

- Я все сделаю.

- Хорошо, - кивнула Анастасия Степановна, - а я иду на занятие.

Романова посмотрела ей вслед. Декан факультета шла, согнувшись под тяжестью лет, постоянных боев и упреков начальства. Ольге вдруг вспомнились слова убитой подруги, когда на прямой вопрос плохой ли она человек, Романова получила прямой ответ…

Вместо того чтобы идти к ректору, отстаивать право Анастасии Степановны, она молчит и чего-то ждет. А ждать можно только Шнейдера.

Но возраст Анастасии Степановны…

При чем здесь возраст? Яркие личности, как звезды, светят до конца. А серость приходит и быстро сходит в небытие.

«Я не должна оставаться заместителем у Шнейдера».

- Были бы вы, Анастасия Степановна, лет на двадцать моложе, - вздохнула Романова и открыла дверь своего кабинета.

Две лаборантки, две очаровательные девчушки с белыми кудряшками волос выясняли лучше быть «овеном», «собакой» или кем-то еще. «Надо же, - подумала Романова, - Господь создал нас людьми, своим высшим творением. А мы постоянно пытаемся влезть в чужую оболочку. Вместо того чтобы гордо сказать: «Я – человек!», с еще большей гордостью заявляем: «Я – козел»! Или: «Я – собака!». Нелепость…». А лаборантки уже обступили Романову, постоянно сбиваясь в разговоре то на «ты», то на «вы»; называя ее то «Ольга», то «Ольга Сергеевна».

- Слышала … то есть слышали, что у нас в городе? Во-первых, приехал наш любимый герой из Голливуда. Во-вторых, - нигде никакая связь не работает! Точно по чьему-то злому умыслу, - воскликнула маленькая, напоминающая куклу Аллочка.

- А вдруг правда злой умысел? – заметила высокая, худая Ирина. – Представляете, нас отрезали от мира, превратили в мишень…

- Прекрати! – оборвала ее Аллочка. – Тоже мне шутки.

- Да, девчонки, - вздохнула Ольга. – Надеюсь, мы не стали полигоном для инопланетян или американцев. И «и более цивилизованные создания» не станут нас затаскивать в лоно своей цивилизации. Ладно, что с планами по заочному отделению?

Лаборантки тут же притащили ей кучу бумаг. Фамилии преподавателей, графики, цифры. Ольга начала все это просматривать, но сразу почувствовала, как строчки сливаются перед глазами. Цифры заплясали, будто на веселой вечеринке. Буквы превращались во что-то непонятное, возникающие слова, предложения невозможно было прочесть. Романова поняла: работать сегодня она не в состоянии. Анастасия Степановна оказалась права, когда советовала ей пойти домой.

«Я ей ответила, что боюсь оставаться одна? Но кого и чего я боюсь?»

Вновь перед глазами поочередно мелькали то клоун из луна-парка, то кошка-демон. Романова попросила Аллочку принести ей крепкого чаю.

- Голова не варит, - честно призналась Ольга.

- Вы не заболели? – спросила лаборантка.

- С чего ты это взяла?

- Вы бледная. В лице – ни кровинки.

- У меня неприятность. Убили мою лучшую подругу.

- Как?! – в один голос вскричали девушки. – Когда? Кто?

«Вопрос!» – подумала Ольга. Девушки хотели еще о чем-то спросить, но Романова резко остановила их. Думать об этом больно… невозможно!

«А если все-таки попробовать вспомнить? Вспомнить любые мельчайшие детали нашего с ней вчерашнего вечера?.. Может, появится хоть какой-то шанс отыскать подонка!

Итак, что необычного случилось в тот вечер в квартире Натальи?»

Мысли вращались по кругу, и все время возвращались… к кошке-демону.

Неожиданно ее размышления прервали слова Аллочки:

- Странные были вечер и ночь…

- Что ты сказала?

- Ой, не то, не то, Ольга Сергеевна! Страшная была ночь. У вас такая трагедия. У нас в доме…- она понизила голос до заговорщического шепота. – Знаете Марицу Обнорскую?

- Конечно! – воскликнула Ирина, а Романова отрицательно покачала головой:

- Кто это?

- Оля… Ольга Сергеевна, вы совершенно не следите за современной попсой.

- Действительно, я мало за ней слежу. Времени не хватает. Кто такая Марица Обнорская?

- Культовая певица нашего города, - щеки Аллочки даже раскраснелись. – У нее есть потрясающая вещичка: «Плевать». Неужели не слышали?

- Да нет же!

- Ее постоянно крутят на местном радио и всех тусовках. Там такие слова: «Мне плевать на мужчин и на женщин тоже. Мне плевать на друзей и подруг. Мне плевать на старье и на тех, кто моложе. Мне плевать на всех этих отъявленных сук». Но дело не в этом. Так вот вчера ночью у Марицы Обнорской случился нервный срыв. Приезжала скорая. На нее надели смирительную рубашку. Говорят, когда ее выводили, она таращила на всех глаза и кричала: «Это я! И это тоже я!».

- Слишком много плевалась, - пожала плечами Ольга.

Она сделала вид, что углубилась в работу, а сама опять вспоминала последний вечер с Натальей. Что необычного произошло? Что?..

Ничего! Вот только эта картина с изображением кошки-демона…

ВСПОМНИ, КАК ЭТА КОШКА СМОТРЕЛА НА ТЕБЯ. О ЧЕМ ТЫ ТОГДА ПОДУМАЛА?

«О чем я тогда подумала?»

ТЫ ПОДУМАЛА, ЧТО ОНА СЛОВНО ЖИВАЯ.

«Ну и что?»

СЛОВНО ЖИВАЯ!.. Разве ты не собиралась потом позвонить Наталье и предупредить, чтобы она убегала, что к полуночи демон вырвется наружу?

Романова посмотрела в окно. Погода еще более нахмурилась, напоминая сердито сдвинувшую брови красавицу, которую достает ухаживаниями ненавистный кавалер.

…КОШКА НА КАРТИНЕ - СЛОВНО ЖИВАЯ…

«Почему я не предупредила Наталью?!»

Пришла доцент Калинина Катерина Борисовна. Она что-то рассказывала, Ольга пыталась понять что, но… не могла!

-… И бросился под поезд.

- Кто бросился под поезд? – спросила Ольга.

- Ты что, красавица, так увлеклась, что ничего не видишь и не слышишь?

- У нее подругу убили, - прошептала Ирина.

- Извини! Сочувствую.

- Кто бросился под поезд? – повторила вопрос Романова.

- Может, это слухи. Но, говорят, точно… Глава нашей администрации Хрулев Михаил Николаевич.

- Наверное, слухи. Такие, как он, всех нас погонят на рельсы, а сами останутся жить и благоденствовать.

- Связь не работает. Никто ничего не знает. Наш ректор поехал в администрацию прояснить: в чем дело… Анастасия Степановна на занятии?

Лаборантки кивнули. Калинина задала следующий вопрос, который так больно кольнул сердце Ольги.

- Как у нас дела?

«Почему не спросить проще: Анастасию Степановну не собираются с почетом отправить на пенсию?»

Сначала Ольга разозлилась на Катерину, но потом поняла как это глупо. Причем здесь Катя. Она тоже обожает Анастасию Степановну. Но… она еще молодая женщина, которая хочет выжить в этой противоречащей здравому смыслу ситуации.

«Была бы Анастасия Степановна лет на двадцать моложе!» - опять подумала Ольга Сергеевна.

Она встала, подошла к окну. При непогоде все кажется таким серым. Серое небо, серые улицы, дома. Внезапно Ольге показалось, что, напротив, около одного из серых домов стоит знакомая фигура. Клоун из луна-парка! Он машет ей руками, пританцовывает, галантно кланяется…

«Его нет! И никогда не было! Как и самого луна-парка!

Тогда кто же передо мной?»

Ольга на секунду закрыла глаза и затрясла головой. Она несколько раз повторила про себя: «Никогда не было! Никогда!». Потом она буквально приказала себе открыть глаза и посмотреть…

Около дома на том самом месте прыгал и танцевал какой-то мальчишка.

«Но я же только что… Нервы!

А если были и клоун и луна-парк и материализовавшаяся в ночь убийства кошмарная кошка-демон?

Остановись, подобные мысли приведут в психиатрическую больницу».

Романова вдруг вспомнила саблю кошки-демона. После убийства Натальи на ней… должна остаться кровь!

(«Прекрати это безумие!»)

Однако ничто не могло остановить непреодолимого желания Романовой немедленно оказаться в доме Натальи. И посмотреть на ту саблю.

Скрипнула входная дверь. Раздались удивленные восклицания Калининой и обеих лаборанток. Им что-то отвечала Анастасия Степановна.

Стоявшая спиной Ольга повернулась и не поверила собственным глазам. Она узнала и не узнала столь дорого для нее человека. Те же черты лица, но… перед ней – ДРУГАЯ женщина. Исчезло изобилие морщин вокруг добрых, теплых глаз. Совсем иной стала кожа. В осанке появилась подтянутость.

- Что со всеми вами? – спросила удивленная Ануфриева.

- Как вы себя чувствуете? – осторожно поинтересовалась Катерина Борисовна.

- Я уже давно не чувствовала себя так хорошо, - ответила Анастасия Степановна. – Такое ощущение, что смогла бы пробежать стометровку.

Декан направилась к висевшему в углу кабинета большому зеркалу. Сотрудницы замолчали, напряженно ожидая ее реакции.

- Что со мной? Это я? – воскликнула пораженная Анастасия Степановна.

Гробовое молчание явилось ей ответом. Никто ничего не понимал. В голове у Романовой вихрем пронеслась мысль:

«Вспомни, что ты ей пожелала?»

ТЫ ПОЖЕЛАЛА, ЧТОБЫ ОНА СТАЛА МОЛОЖЕ НА ДВАДЦАТЬ ЛЕТ.

«Нет!»

ТЫ ОТКАЗЫВАЕШЬСЯ ВЕРИТЬ СОБСТВЕННЫМ ГЛАЗАМ?

«Причем здесь я?»

НО ОНА СТАЛА МОЛОЖЕ НА ДВАДЦАТЬ ЛЕТ!

«А теперь припомни, что тогда в мастерской говорила Наталья…»

Она говорила…она говорила: «Я ХОЧУ СТАТЬ ЕГО ЖЕРТВОЙ» И ЕЩЕ: «МЫ ВСЕ КОГДА-НИБУДЬ УЙДЕМ В ИНОЙ МИР. НЕЛЬЗЯ ИЗБЕЖАТЬ ЭТОГО МОМЕНТА. ТАК ИМЕЕТ ЛИ ЗНАЧЕНИЕ РАНЬШЕ ИЛИ ПОЗЖЕ. УЖ ЕСЛИ УЙТИ, ТАК ВО ЦВЕТЕ ЛЕТ, ДАБЫ НЕ ВИДЕТЬ СЕБЯ СЛОМЛЕННОЙ СТАРОСТЬЮ».

«Ну и что?!»

НАТАЛЬЯ ПОЛУЧИЛА ТО, ЧТО ПРОСИЛА.

Ольга почувствовала, что задыхается. Извинившись, она выскочила в коридор. Здесь она прислонилась к стене и стояла так некоторое время, ощущая сильную дрожь в ногах.

Хорошо, что перерыв закончился, и поблизости - никого. Она не хотела, чтобы ее увидели в таком состоянии.

Клоун, карусель, луна-парк…

Клоун.jpg

ЛУНА-ПАРК, КАРУСЕЛЬ, КЛОУН.

«Он сказал главное!»… Опять ослепительные огни аттракционов. Опять хохочет, извивается черный сатир:

И главный мы приберегли сюрприз…

Так что прошу, любезнейшая мисс!

И что это за ГЛАВНЫЙ СЮРПРИЗ?

Клоун столько много всего болтал!

«Манит, манит, манит карусель!..»

Ольга – вновь на карусели, на своем металлическом «скакуне». Он несет ее выше, выше, к облакам, к звездному небу. Она уже готова СХВАТИТЬ эти звезды. Но, оказывается, конь летит с наездницей в… глубокую пропасть. В самую глубокую пропасть на свете!

А огни луна-парка весело горят, аттракционы шумят, шумят. В комнате смеха - хохочи до упаду. В тире пали хоть в Обаму, хоть – в Порошенко. Клоун хотел, чтобы это странное, страшное шоу посетил весь город. И кто знает: сколько там народа уже побывало?

ВСПОМИНАЙ, ЧТО ОН ГОВОРИЛ!

Из горла клоуна выплескивается целое словесное море. Но вдруг воцаряется тишина. Тишина длится несколько секунд, а затем Ольга слышит:

«…то будет совсем иной мир, где любое произнесенное слово приобретет реальное значение. Сбудется все, что один человек пожелает другому: и другу, и недругу».

Кошка-демон загадочно улыбается и поблескивает саблей, с которой СТЕКАЕТ КРОВЬ… Романову уже не остановить. Она побежала по длинному коридору, выскочила из института.

Надо побывать на квартире у Натальи и посмотреть на ту картину.

«Этого мало!»

Демоны появляются в полночь. Значит, когда стрелки пробьют двенадцать раз, оповещая об окончании очередного дня, проклятая кошка вновь начнет кровавую вакханалию.

КАРТИНУ НЕОБХОДИМО УНИЧТОЖИТЬ!

Ольга шла по улице, вздрагивая от любого брошенного на нее взгляда. Она боялась услышать ПОЖЕЛАНИЕ в свой адрес и боялась сама кому-нибудь чего-либо ПОЖЕЛАТЬ. Она могла бы ПОЖЕЛАТЬ, чтобы заклятие проклятого клоуна кончилось. Но ведь тут же найдется тот, кто ПОЖЕЛАЕТ обратное. Она может объявить себя царицей мира, однако в любую минуту одной-единственной фразой ее втопчут в грязь. Материализация слова наконец-то приобрела свое законченное выражение. Но, в условиях царящего в душах хаоса, это способно вызвать хаос планетарного масштаба.

Вот микрорайон, где жила Наташа Епифанцева. Вот ее дом. Много раз Ольга была здесь. Спешила поделиться с лучшей подругой самым сокровенным. Полная невероятной энергии болтушка Наташка! Ты совсем не умела готовить…

Слезы навернулись на глаза. Но сейчас главная задача Романовой остановить кошку-демона. Она вошла в подъезд…

А что дальше? Квартира наверняка опечатана.

Она поднималась и поднималась по ступенькам наверх. Четвертый этаж; тут жила Наталья. Дверь квартиры приоткрыта. До Ольги долетели обрывки фраз. Работали следовали.

Романова остановилась, понимая, сколь нелепо ее поведение. Как она объяснит свое появление здесь?

Но и выхода нет! Она ОБЯЗАНА РАССКАЗАТЬ ПРО КОШКУ-ДЕМОНА.

В ушах - знакомый голос клоуна. Теперь в нем появляются издевательские нотки. Он говорит ей:

- Аттракцион заработал. Нет ни меня, ни карусели, ни кошки-демона. Или все-таки мы есть? Загадка для девочки Оли. Попробуй, отгадай. Поиграем в «угадайку»? Но последствия игры будут плачевными!

Дверь квартиры начала открываться. Ольга вздрогнула; ей показалось, будто на пороге сейчас возникнет клоун. Или зловещая кошка-демон, с сабли которой стекает кровь Натальи. Однако все гораздо прозаичней, перед Романовой - Лада Малышева.

- Вы? – удивленно спросила она Ольгу. – Что вы тут делаете?

- Разрешите войти?

Следователь несколько помедлила с ответом:

- Сейчас сюда нельзя.

- Мне очень нужно!

- Вы что, маленькая девочка?

- Возможно, я кое-что вспомню. Одна деталь… Уверяю, она поможет следствию.

- Хорошо, - согласилась Малышева.

Ольга переступила порог и ощутила удивительный и страшный запах - запах смерти! Она обвела взглядом коридор и большую комнату. Мордочки кошек на картинах стали грустными. У многих из глаз текли слезы. Несчастные оплакивали мамочку.

«Я ее тоже оплакиваю, милые!»

Романова услышала, как находящиеся в квартире сотрудники правоохранительных органов переговариваются между собой:

- Вообще никакой связи. Такого не бывало. Не знаю, что и делать.

- В городе бесчинствует какая-то банда. Вдруг нужна помощь?

- Нам сообщат.

- Кто сообщит? Как?

- …Мне необходимо пройти в ее мастерскую, - сказала Романова.

- Пожалуйста, - ответила Лада, внимательно глядя на Ольгу.

Они в мастерской. И опять звучит голос клоуна:

- Пришла? Значит, поверила в реальность происходящего?

«Я хочу ПОНЯТЬ!»

- А, может, ты в плену миража?

- Я хочу ПОНЯТЬ! – повторила Романова.

- Что вы сказали? – поинтересовалась Малышева.

- Ничего…

- Вы произнесли «я хочу понять», - не унималась следователь.

- Разве? Не обращайте внимания.

Знакомый взгляд кошки-демона. Но теперь в нем появляется нечто новое… Усмешка. Сатанинское создание точно издевается над Ольгой!

Взгляд Романовой скользит по картине. Сабля!.. Она в крови!

- Она в крови! – закричала Ольга.

Романова бросилась на портрет, стремясь разорвать его. Малышева поймала ее, крепко держала. На крик прибежали другие сотрудники полиции.

- Неужели вы не видите? Она в крови! – как обезумевшая повторяла Ольга.

- Успокойтесь! Вас все это потрясло! – сказала Лада. И коллегам. – Уведите ее отсюда.

- Убийца Наташи - кошка-демон. Если ее не остановить…

- Хорошо, хорошо. Идите домой и отдохните. Вас проводить?

Романова почувствовала в ногах, во всем теле невероятную слабость. Они прогоняют ее домой!

- Вас проводить? – повторила вопрос Малышева.

- Не надо… - Ольга не узнавала собственный голос. Кошки на картинах грустно покачали головами. Здесь ее понимают только они, невольные свидетели убийства.

Перед Ольгой открыли входную дверь. Она сделала последнюю попытку:

- Теперь я ПОНЯЛА И НАЗВАЛА вам имя убийцы. Но если вы не сожжете картину…

- Идите домой, отдохните, - строгим голосом приказала Лада Евгеньевна.

Серые облака окончательно сгустились над Черноземском. Резкие свистящие порывы ветра больно жалили лицо. Дождь сделался ледяным. Романова вновь решила идти через пустырь. Какой он мрачный, напоминает грязную свалку.

«Манит, манит, манит карусель…»

Сотни черных сатиров приглашают прокатиться на несуществующей карусели, несуществующего луна-парка. Невозможно тут находиться!.. НЕВОЗМОЖНО!

- Я хочу домой! – закричала Ольга.

Она не помнила, как оказалась около своего подъезда, как заскочила в лифт, как открыла дверь. Только дома она сможет спрятаться, укрыться, спастись! Хоть ненадолго спастись от зловещего клоуна.

Немного покоя, совсем немного покоя!.. Но тут беснующийся ветер распахнул балконную дверь (видимо, Ольга плохо ее закрыла), непогода ворвалась в квартиру, начала отплясывать в зале, сбивая с серванта хрустальные рюмки. «Закрыть! Закрыть скорее дверь!»

Немного покоя!

Она приняла и успокоительное и снотворное. Упала в кровать. Она не знала, сколько проспала. Но некоторое время ее не третировали ни длиннорукий клоун, ни кошка-демон, с торжествующим видом поднимающая вверх голову Натальи.

Во сне Ольга каталась на карусели.


КАИНИТЫ

ГЛАВА VI. СЫНЫ ТЬМЫ

Ольга и не представляла, что настоящий ужас в ее несчастном городе только начинается. В ночь убийства Натальи на другом конце Черноземска в подвале заброшенного дома собралась уличная банда под названием «Сыны Тьмы». Это были обычные хулиганы, промышляющие мелкими грабежами, воровством продуктов в магазинах и супермаркетах, карманными кражами. Банда была настолько мелкой и ничтожной, что ни одна мало-мальски значимая преступная группировка не принимала ее всерьез. Однако амбиций у «Сынов Тьмы» было, хоть отбавляй. Они видели себя новыми Лучиано, Лански, Япончиками. Особыми амбициями отличался их главарь, высоченный, обрюзгший человек, с замутненным взором, имевший непреодолимую страсть к патетике и спиртным напиткам, и почему-то мочившийся в самых неположенных местах. Он решил ввести строгую конспирацию: никто из группировки не должен обращаться друг к другу по имени. Только зашифрованные клички. Сначала «Сыны Тьмы» не понимали: для чего это нужно? Ведь ни органы, ни кто другой особо ими не интересовались. Но потом эта идея всем безумно понравилась. Имена быстро забылись. «Сыны Тьмы» почувствовали себя строго законспирированной организацией, за которой ежедневно охотятся абсолютно все «авторитеты» криминального мира: от американского госдепартамента до итальянской «Коза Ностра».

Так вот, в ту злополучную ночь «Сыны Тьмы» обсуждали жизненно важный вопрос: как им «выбиться в люди»? Главарь, известный под кличкой Беня (очевидно, в честь известного одесского бандита времен Гражданской войны Бени Крика), первым, икнув, прорычал:

- Пора нам выбираться из дерьма. Какие будут предложения?

Сидевший рядом с ним на груде старых ящиков очень толстый, рано лысеющий парень, с круглым лицом, надутыми щеками, которого все в банде звали Хряком (он действительно сильно смахивал на борова), деликатно попросил слова:

- Я, знаете ли, хочу подвести под это дело научную основу. В условиях развития рыночной инфраструктуры и переориентации основных приоритетов общества на прибыль, как единственную категорию…

- Хватит фигню пороть! – рассвирепел Беня. – Мы твоей ученостью…

Выражения, примененные им в конце фразы, и столь модные в шедеврах современных литераторов, кинематографистов, мы приводить не будем, в скромной надежде, что данный роман читают и дамы. Хряк тут же втянул голову в плечи, виновато пробормотал:

- Да, я закончил два курса университета. Так что в том плохого?

- Только шизики учатся. Члену нашей банды достаточно и двух классов. Даже одного. Пусть умеют расписаться и сосчитать, сколько банок сайры умыкнули в универмаге. Да сколько девкам… (опять вынуждены остановиться!)

Беня захохотал, но тут его приперло, он снял штаны и почти полчаса в присутствии всех опорожнял свой мочевой пузырь. Теперь, когда ему полегчало, он достал последнюю бутылку, снова удовлетворенно икнул, отпил половину, строго сказал:

- Попрошу по существу, господа.

Тут же вскочил огненно-рыжий, с лицом, сплошь усеянным веснушками, худой, точно палка, бандит с глазами как у вяленой воблы. В банде ему дали кличку Красный Цветок.

- А не заняться ли нам какой-нибудь крупной аферой? Например, объявить липовый аукцион по продаже уже проданной собственности? Пока разберут, что к чему, как говорится, пока суть да дело… У меня есть кое-что на примете… Это по поводу ценных бумаг.

- Не пойдет, - вновь осторожно причмокивая, подал голос Хряк. – Все аферы с ценными бумагами, как с местными природными ресурсами и недвижимостью давно сосредоточили в своих руках наши чиновники. Навлекать на себя их гнев…

- Ты трус, Хряк! – закричал маленький, невероятно носатый, похожий на цыпленка бандит (у него и была «партийная кличка» Цыпленок). – Чего мы все время боимся. Да я… да я!..

Он вытер показавшуюся из носа большую зеленую соплю и, ударив себя по впалой груди, гордо заявил: - Да я!..

- На этот раз прав Хряк, - любовно погладив «борова» по быстро лысеющей голове, заметил Беня. – Зачем нам лишние неприятности. Надо навсегда покончить с авантюризмом и экстремизмом.

- Тогда может в ближайшую палатку?.. Стибрим ящик пива? – тут же лающим голосом предложил долговязый, весь в черных кудряшках бандит. За этот голос его прозвали в банде Джульбарсом.

- Суки отвязные!.. Хочу промочить горло! – застонал дремавший в углу мордоворот Свинец, тело которого сплошь было изрисовано наколками. Свинец единственный из банды, кто «тянул зону», потому пользовался особым уважением среди «Сынов Тьмы». За что конкретно он сидел, никто не знал. Сам Свинец утверждал, что являлся вором в законе. Но злые языки нагло врали, будто он получил срок за мошенничество, за то, что облапошил двух несчастных старух.

- На том и порешили, - подвел итог дискуссии и планам на будущее Беня. – Работаем по нашей схеме. Цыпленок отвлекает продавщицу, остальные… Остальные знают, что делать!

Члены банды осторожно выбрались из подвала. Впереди шел Свинец, ругая, на чем свет стоит, «мать свободу»! Замыкали шествие Цыпленок, постоянно спотыкавшийся о камни и доски и Хряк, пугливо оглядывающийся по сторонам. Беня, как главарь банды, естественно никуда не пошел. Не царское это дело! Он удобно устроился на ржавой, скрипучей кровати и начал мечтать: а ведь здорово быть царем! Или президентом! Если бы Беня стал президентом, то жрал бы целыми днями водку, в перерывах принимал бы разных послов, министров, других президентов. А если бы был занят (то есть, пьян), то и не принимал бы.

Чтобы еще делал президент Беня? Говорил красивые речи. И вот тогда бы его все слушали! Куда деваться?! Потом Беня взял бы себе заводик, два, три заводика… Впрочем, Беня прихватил бы себе всю страну. По жирному кусочку раздал бы своим приятелям, членам банды «Сыны Тьмы». Хряка поставил бы руководить правительством, все-таки два курса института! Красный Цветок пусть колдует с акциями да облигациями. А доход от этого дерьма - не только себе, но и Бене! Джульку (так он иногда называл Джульбарса) он бросил бы руководить какой-нибудь областью, или, для вида, как верного пса, записал себе в оппозиционеры. Цыпленок у него выступал бы в роли носатой всезнайки, с умным видом отвечал на любые вопросы, особенно подробно объяснял гражданам, где лучше хранить денежки. А, когда бы они их теряли, обрушивал гневные тирады на народную лень, искал «трагические причины произошедшего» в экономических кризисах на Мадагаскаре и Фиджи (о существовании этих государств Беня позавчера случайно услышал по радио). Остается Свинец. С ним понятно. Он бы раздавал свинец направо и налево, защищая демократию Бени от разного рода экстремистов.

«Какая там страна! – вздохнул Беня. – Мне и Черноземска достаточно».

Он вновь приложился к столь дорогой для него бутылке. Единственная радость в этой жизни. Остальное – несбыточные мечты.

- Ну почему же? – вдруг услышал он.

Перед Беней смешно раскачивался клоун. Вначале главарю «Сынов Тьмы» показалось, будто у него галлюцинации. Потом, когда убедился, что клоун настоящий, запустил в него бутылкой (все равно уже пустая). Клоун ловко увернулся, покачал головой:

- Так гостей не встречают.

- Пошел ты, гость сраный! Я тебя не звал.

- О, нет, дорогой друг. Звал! Ты давно меня ждешь.

- Жду! И вот сейчас встану и оторву башку.

- Тогда лишишься главного.

- Чего я лишусь? – Беня похлопал себя между ног. – Пока вроде бы все на месте.

- Ты не станешь во главе Черноземска.

- Откуда?.. – Беня даже немного протрезвел.

- Откуда узнал твои мысли? Это не так сложно. Такой видный, умный парень не может не мечтать о власти над городом.

- Да, я видный и умный, - ответил польщенный Беня.

- Самый видный и самый умный! – поправил его клоун. – А какая у тебя красивая, изысканная речь! Ты обязательно должен возглавить Черноземск.

- Ты чего это, урод в маске, лапшу на уши вешаешь? Черноземск уже возглавляет какой-то хрен…

- Так ты ничего не знаешь?

- А чего мне знать? – подозрительно спросил Беня.

- Полчаса назад несчастного главу администрации Михаила Николаевича Хрулева переехал поезд.

- Полчаса назад? – подозрение Бени усилилось. – А ты уже в курсе?

- Передали по телевидению, - сказал клоун.

- Помянуть надо мужика. Вот только нечем, - Беня повертел в руках одну за другой пустые бутылки.

- За этим дело не станет! – воскликнул клоун. – Разреши мне тебя угостить.

В руках у неожиданного визитера появилась бутылка «Наполеона». Однако ставить ее он не спешил, а играл «драгоценностью», точно фокусник. Беня почувствовал, что захлебывается слюной, его глаза загорелись, как у голодного волка.

- Готов рюмки, хозяин.

- Да мы все больше из горла… - виновато заметил Беня.

- Теперь, когда ты станешь главой Черноземска, нельзя из горла, - строго сказал клоун.

Бене вдруг показалось, что его попросту разыгрывают. Как можно верить человеку в шутовском костюме? Но… слишком уж убедительно и проникновенно звучали слова:

«Когда ты станешь главой Черноземска».

«Почему бы и нет?»

А на грязном ящике уже стояли две изящные, невесть откуда появившиеся рюмки. И вот в них заискрился, заиграл драгоценный напиток.

- За тебя, мой друг! За настоящего вождя! – браво отчеканил гость Бени.

- Ну, спасибо! – главарь шайки накинулся на прожигающий внутренности коньяк, как раскопавший клад на его содержимое. Коньяк сильно бил в голову. Появилось приятное - приятное кружение! Перед глазами запрыгали, заплясали уже не один, а два, три клоуна.

- Кыш!.. Кыш!.. – замахал рукой Беня.

- Друг мой, опомнись!

- А!.. Пошел ты! Я сейчас тоже пойду и…вздремну.

- Тебя ждут великие дела!

Однако будущий глава Черноземска завалился на ржавую кровать и захрапел. Положение становилось критическим. Пастух не хотел принимать своих заблудших овец. Но от настойчивого клоуна так просто не избавишься. В одну секунду он сорвал Беню с кровати, врезал ему и швырнул на пол:

- Шутить со мной вздумал?!

Хмель сразу улетучился. Душу заполонил дикий страх. Правда у Бени возникла мысль: может попробовать ему ответить? Однако клоун сделал новый угрожающий жест:

- Не смей!

«Он… читает мои мысли?!»

У будущего вождя даже штаны сделались мокрыми. Шея так одеревенела, что он даже не в силах был кивать головой. И только с трудом проскрипел:

- Кто ты?

- Какая разница. Могу ответить словами героя Гете: «Частица силы я…», да ты только ты вряд ли читал «Фауста».

Беня, который, естественно, ни о каком «Фаусте» - «ни ухом, ни рылом», лишь почесал затылок:

- Словами Геры? Кореша моего с десятой улицы?

- Почти, - рассмеялся клоун.

- Гера мужик умный!

- Итак, мой будущий лидер, ты сказал, что с тебя достаточно владеть Черноземском. А слово материально. И вот я явился помочь осуществить великую миссию.

- Да?.. а это не туфта?

В ответ клоун вдруг заговорил стихами:

Пусть многим и покажется банальным,
Но мы тебя считаем гениальным!
Ты - тот, кто вскоре станет здесь героем
Тебе мы путь наверх сейчас откроем,
Так что дерзай, о, славный мой герой!
Тарам-пам-пам! Буль-буль! Гой-гой!

Последнюю строчку, казавшуюся полной бессмыслицей, он почему-то произнес особо громко и отчетливо, точно в ней скрывалось некое сокровенное, доступное только избранным, знание. Однако Беню это не интересовало. Он не любил над чем-либо задумываться, размышлять. Он только понял, что есть шанс выбраться из грязи. А ради этого он бы предал родных мать, отца и перерезал горло целому городу. Заикаясь от волнения, Беня произнес:

- Я готов стать… героем.

- Не просто героем, а вождем Черноземска.

- Тем более.

- Не забывай, слово материально, - строго напомнил клоун.

- А… Ну, конечно.

- Отлично, друг мой! Теперь иди и завоевывай Черноземск.

- Один? Без ребят?

- Почему один? У тебя отличная команда. Но зарубите на носу: и у вас есть хозяин, который и дальше негласно станет определять вашу судьбу.

- А?.. Хорошо…

В ту же секунду перед глазами Бени точно ярко полыхнуло пламя. Беня зажмурился. А когда снова открыл глаза, никакого клоуна не было и в помине. Сначала главарь «Сынов Тьмы» подумал, что находился в пьяном бреду. Но… рядом с ним бутылка великолепного коньяку. И, главное, он вновь и вновь слышал заманчиво звучащий голос:

«Когда ты станешь во главе Черноземска…»

Так имеет ли значение: был клоун или нет?

Появились члены банды. Конечно, он им не расскажет про таинственного посетителя, а то еще подумают, будто Беня тронулся рассудком…

«Сынам Тьмы», видимо, не повезло. Во-первых, они возвращались без пива, во-вторых, с полученными боевыми отметинами: у Хряка подбит глаз, Красный Цветок прихрамывал, у Джульбарса разорвано ухо, а у Цыпленка из носа вместо традиционной сопли текла кровь. Лишь один Свинец как-то выкрутился. Вид бодрого, разгуливающего взад-вперед Бени всех удивил.

- Пришли! – рявкнул главарь. – Теперь слушайте меня! Мы идем! Пора, пора! Город будет наш!

- Я уже находился, - жалобно пискнул Хряк, тяжело опускаясь на перевернутые ящики и показывая на полученный синяк.

- А ну-ка поднимай свой жирный зад! – пинком согнал его Беня. – Мы идем! Слышите, идем! Отвечайте, вы согласны идти вперед, сокрушая на пути все?!

Голос главаря, где слышалась зловещая одержимость, напугал других. Члены банды закивали головами.

- Так не пойдет! Каждый отвечает за себя! Хряк?

- Конечно… (он надеялся, что «поход» будет до ближайшей подворотни и обратно).

- Красный Цветок?

- Я с тобой, Беня.

- Джульбарс?

- Всегда готов! – пролаял чернокудрый.

- Цыпленок?

- Да я!.. Да я!.. Да!

- Свинец?

- Согласен!.. Эх, волюшка-воля! Опять потеряю тебя!

Внезапно «Сыны Тьмы» почувствовали, будто в них вселилась какая-то неистовая сила. Их потянуло из грязного подвала к неведомым высотам. Вслед за Беней они вышли на улицу.

-… Смотрите! – шепнул главарь.

Несколько парней стояли в переулке возле мотоциклов и о чем-то оживленно дискутировали. В отблеске луны удалось подсчитать, что их, как и членов банды «Сыны Тьмы», шестеро.

- Ночные рокеры! – сказал Красный Цветок.

- Отлично! – хмыкнул Беня. – Для начала прихватим их драндулеты.

«Сыны Тьмы» осторожно двинулись вдоль переулка, прижимаясь к домам. Рокеры оказались совсем еще мальчишками лет пятнадцати-шестнадцати. Увлеченные спором, они вначале не обратили на Беню и его банду никакого внимания. А когда ОБРАТИЛИ, оказалось слишком поздно…

Первого главарь ударил цепью прямо по лицу. Мальчишка завыл, упал, покатился по асфальту. Второй развернулся, чтобы убежать, но Беня цепью обмотал его горло:

- Будешь трепыхаться, задушу, сука! Хочешь жить, опустись на колени.

каиниты

Обезумевший от страха рокер послушно опустился. Тогда Беня ударом по затылку «вырубил» его. В это время Джульбарс с радостным завыванием бил головой о стену дома третьего пацана. Свинец отчаянно мутузил четвертого, а около него бегал Цыпленок и норовил пнуть рокера ногой. Красный Цветок, слывший в банде самым подленьким, специально выбрал себе наиболее слабого по виду соперника. Но, как выяснилось, ошибся, парень немого владел приемами бокса, и тут же встречным ударом разбил Красному Цветку нос.

- Беня! – завопил Красный Цветок.

Разбушевавшийся главарь вновь пустил в ход цепь. Противник Красного Цветка упал, а Беня исступленно продолжал уродовать его своим оружием.

Последний рокер попытался удрать, вскочил на мотоцикл, но Хряк вцепился в него. Поросячьи глазки налились кровью и засверкали во тьме. Сейчас он походил на разъяренного дикого кабана, готового без сожаления растерзать несчастную жертву. Руки парня онемели. Он не мог понять кто перед ним: человек или оборотень. Хряк сорвал его с мотоцикла и швырнул на землю.

- Да мы!.. Да мы! – опять гордо бил себя в грудь Цыпленок.

- Все, Беня! - подобострастно заметил Красный Цветок. И, обладая особой любовью ко всему заграничному, добавил. – Беня наш Кутузофф!

- Хватит болтать! – прикрикнул главарь (хотя в душе был польщен сравнением Красного Цветка). – Садимся на мотоциклы и едем. По НАШЕМУ городу!

Члены банды с веселым хохотом забрались на мотоциклы.

Некогда унылый, злой, вечно отторгавший их Черноземск вдруг превратился в ночную сказку, нет, нет, в фантастическую пещеру, где хранятся несметные клады. Клады, которые не нужно даже искать. Их надо просто взять! И никто не помешает этого сделать «Сынам Тьмы», будущим хозяевам жизни! Сегодня они вершат новую революцию, теперь бандит станет символом нации! А почему бы и нет? Топор Сеньки Разина занесен над головами трусливой толпы. И пусть потом разевает рты «ученый мир», недоуменно вопрошая: как же так, вчера - рецидивист, а ныне - заседает в городской администрации? Это будет потом! А сейчас: гуляй, ребята! Пришла ваша свобода!.. И только холодный ночной ветер обжигает лица летящей на мотоциклах банде.

- Стой! – вдруг скомандовал Беня.

«Сыны Тьмы» остановились возле ночной аптеки. Главарь кивнул подручным:

- Позабавимся!

Удивительно, но даже осторожный Хряк тут же спрыгнул с мотоцикла и готов был бежать впереди вожака.

Охранник при входе слегка сопел, прикрыв глаза. Но едва банда зашла, тут же насторожился:

- Вам чего, ребята?

- Тварь! – заорал Беня. – Как ты разговариваешь с будущим главой администрации города?! А ну, встать по стойке «Смирно!» и поприветствовать меня!

Видя, что события начинают принимать нежелательный оборот, охранник потянулся к кобуре пистолета. Беня опередил его, ударив цепью по голове. И еще раз! И еще!

- Клянись мне в верности! – взвизгнул главарь «Сынов Тьмы».

- Помогите… - простонал охранник, понимая, что никто ему не поможет.

- Беня, взгляни туда! – сказал Красный Цветок, кивая на молодую женщину провизора. – По-моему, она собирается вызвать полицию. Или уже вызвала.

- Не может быть! – Беня внимательно посмотрел на провизора. – Ты ведь этого НЕ СДЕЛАЛА?

Девушка, точно ошпаренная, отскочила от пульта. Умоляюще произнесла:

- У меня почти нет денег. Мы сдали выручку. И наркотиков тоже нет…

- Как обращаешься ко мне?! Ты должна обязательно добавить: «господин глава администрации». Повтори!

- Господин глава администрации, - пробормотала девушка.

Охранник вновь зашевелился. Беня рассвирепел окончательно и начал его хлестать цепью, пока бившееся в конвульсиях тело не затихло.

- Ты его, кажется… того! – испуганно пролаял Джульбарс.

- Да?.. Но он виновен! Виновен в попытке покушения на убийство главы администрации. Вы, моя личная гвардия, все видели. И ты тоже видела! Правда? – обратился он к девушке провизору.

Еще секунда, и она бы упала в обморок. Прислонившись к стене, она тяжело дышала.

- Я не слышу, - Беня приблизился к ней. – Так как все было?

- Он хотел вас… («О, Боже, я сейчас умру!»)

- Что?!

- …Хотел вас…

- Обязательно добавляй «господин глава администрации»!

- … Господин глава администрации…

- Уже лучше! Так что он хотел?

- Хотел… я не знаю!

- У него пистолет! Он террорист! Басаев недобитый!.. И вот он вытащил пистолет. Ну, дальше! Или сделать так, чтобы ты видела лучше?

Ноги ее не держали. Опять начинало болеть сердце. ЕЕ БОЛЬНОЕ СЕРДЦЕ.

- Он хотел вас застрелить, - простонала девушка.

- А я?

- Вы защищались.

СИЛЬНЫЕ ТОЛЧКИ В СЕРДЦЕ. Она не могла представить, что такое возможно. Самая скромная, тихая девушка на свете. Заведующая, зная об ее болезни, почти никогда не отправляла ее дежурить в ночную смену. Но попросила сменщица.

- Вы защищались, - повторила девушка, глядя в злобное, опухшее от пьянства лицо.

НЕВОЗМОЖНАЯ БОЛЬ. Что-то черное разорвалось перед глазами…

-… Эй, Беня, что это с ней?

- Наверное, обморок. Она ведь была свидетелем сцены покушения на любимого главу администрации. Приведите ее в чувство!

Хряк и Красный Цветок вошли за перегородку и вскоре смущенно доложили:

- Беня, она не дышит. Она тоже того… мертва.

- Уверены?

- Мертвее не бывает!

- Слышишь, Беня, надо сматываться. Нас ведь теперь будут искать все менты России, - озабоченно проговорил Хряк.

- Точно! ВСЕ МЕНТЫ РОССИИ. Хорошо бы наш город потерял любую связь с другими городами. Был бы полностью отрезан от них… Цыпленок, проверь, есть кто поблизости?

Цыпленок нырнул в темноту улицы и вскоре вернулся:

- Никого, Беня.

- Уходим… Стойте! Заберем у охранника пушку. На всякий случай.

Они забыли про мотоциклы и бежали по темным переулкам. Каждый из них мечтал о том счастливом времени, когда они были никому не нужной мелкой шантрапой. Теперь на их совести два трупа. Пусть даже девчонку они специально и не убивали.

Внезапно темнота сменилась яркой световой гаммой. «Сыны Тьмы» оказались перед небольшим ночным баром. И тут с ними случилось что-то непонятное. Сила, которой они не могли противиться, потянула их на новые подвиги. Бене показалось, что перед ним возникла знакомая фигура клоуна. И послышался ласковый шепот:

- Хозяин города и его окружение не бегут, как загнанные звери?

- Правильно! – расхохотался Беня, отвечая невидимому собеседнику. – Стоять, мужики! Заглянем сюда на огонек.

Кошмарные события в аптеке тут же стерлись из памяти. Бандиты зашли в бар.

каиниты

В небольшом полутемном заведении царила пустота. За стойкой стоял похожий на пивной бочонок седой, красномордый человек лет пятидесяти, скорее всего, хозяин заведения. Он делал какие-то записи в блокноте и сокрушенно качал головой:

- Опять нет посетителей! Что дальше делать? Не закрываться же в конце концов?.. Есть ведь на свете твари, которым по-настоящему везет. Как я их ненавижу!

При появлении Бени и его приятелей он растянул губы в фальшивой улыбке.

- Выпить захотели, парни? Дело хорошее.

Его даже не смутило, когда в руках Бени заиграл пистолет. Ухмыльнувшись, он сказал:

- Не то заведение решили ограбить. Здесь вы максимум возьмете несколько сотен, которые я сам с удовольствием засуну в ваши вонючие задницы.

Беня несколько раз выстрелил по веренице бутылок, хозяин тут же нырнул под стойку, а вынырнул с ружьем. После его ответного выстрела пуля прошла в нескольких миллиметрах от уха главаря «Сынов Тьмы». От неожиданности и страха Беня выронил пистолет.

- Вот потеха! – заливался хозяин бара. – А если я сейчас каждого из вас продырявлю насквозь? Забавно, а?

Бандиты застыли. Им подобная вещь забавной не казалась.

- С кого первого начать, господа голодранцы?

Он ждал, что они начнут униженно просить о пощаде. Тогда бы он точно кого-нибудь прикончил. И остался бы чист перед законом. Они с оружием ворвались в его заведение, стреляли… Но услышал хозяин бара другое:

- Мы не голодранцы.

- Интересно, кто же вы?

- Борцы за город! – гордо ответил Беня.

Хозяин бара вновь весело заржал, потом язвительно спросил:

- И за что вы боретесь?

- Хорошо бы он поверил в ту чушь, которую сейчас скажу, - тихонько пробормотал Беня, не представляя, какие важные последствия будут иметь его слова.

- Ну?! – грозно повторил краснолицый хозяин бара.

Беня подбоченился, гордо выпятив нижнюю губу, произнес:

- Дорогой россиянин, я хочу дать бой городской номенклатуре! Она мешает всем: и мне и тебе! Они нахватали себе сотни привилегий! Но теперь этому конец! Каждый горожанин получит возможность стать богатым. ЛИЧНО ТЫ, ДРУГ, СТАНЕШЬ БОГАТЫМ! Ты устал, разочаровался в прошлом. Так отринем его! Разрушим, уничтожим, разобьем!

- Во Беня сказал! – воскликнул Цыпленок. – Прав Красный Цветок. Ты - НАШ Кутузофф.

Пока Беня упражнялся в красноречии, лицо хозяина бара менялось. Язвительная улыбка исчезла. Глаза загорелись.

- Вот кто нам нужен! – промолвил он. – Айда за мной, ребята!

Он провели их в подвал, открыл какую-то дверь. В небольшой комнатке висело два охотничьих ружья.

- Возьмите, на первое время пригодится. А там… я знаю, где нам еще можно прихватить оружие.

- Молодец! – Беня хлопнул его по плечу. – Свинец, Хряк, возьмите ружья.

- Беня, я ведь больше по теоретической части, - простонал Хряк.

- Во-первых, я тебе не Беня, а господин глава администрации. Во-вторых… Не будет никакого «во-вторых». Бери ружье, жирная свинья!

Хряк тут же схватил оружие, а Беня довольно ухмыльнулся:

- Так-то оно лучше!

- Правильно, господин глава администрации, - поддержал его хозяин бара. – Дисциплина - прежде всего.

- А ты с нами? – грозно спросил Беня.

- Конечно! Разрушим, уничтожим, разобьем! Разве может хоть один экстаз в мире сравниться с экстазом разрушения?!

- Ох, погуляем сегодня! – подал голос Красный Цветок.

- Вперед! Седой (у хозяина бара уже появилась кличка), веди туда, где нас ожидают оружие и будущие сторонники.

Распевая: «Мы такие шагали дали…», они покинули бар. Седой заскочил к нескольким своим дружкам. Все они увлекались охотой и хранили дома ружья и карабины. Но, главное, все мечтали о бурном разрушении мира. Беня в мгновение ока стал признанным лидером. «Сыны Тьмы», поскольку это теперь была уже не банда, а «серьезная политическая организация», тут же переименовались в «Демократическое логово». Новая сила шла по ночным улицам и теперь уже горланила: «Все могут короли…».

Впереди замаячили заманчивые витрины магазинов, естественно закрытых в такой поздний час. Беня сделал знак начинать «борьбу с привилегиями». Стекла стали разлетаться под ударами прикладов ружей и градом пуль. Связь странным образом не работала. Полиции не было. Перепуганным жильцам соседних домов оставалось лишь безмолвно укрыться в своих квартирах.


каиниты

ГЛАВА VII. ГОРОД РАЗБОЯ

… Кто-то отчаянно трезвонил в дверь. Ольге потребовалось несколько секунд, чтобы сообразить, где же она находится? У себя дома. Где ей еще быть?

Романова быстро подошла к двери. Спросила кто?

- Оля, открой, пожалуйста.

Это ее бывшая одноклассница и соседка Вера, маленькая девчонка с огромными черными глазами. Когда-то они с Романовой дружили. Но как тут не вспомнишь одного из героев Лермонтова, уверявшего, что в дружбе всегда кто-то подчиняется. Точно также и Вера: полностью признавала превосходство Ольги. Была своего рода «фрейлиной при королеве»; была ей еще со школы, когда приносила «госпоже» любовные записки от кавалеров.

- Спишь?! – с порога закричала Вера.

- Не совсем… Сколько времени?

- Девять.

- Утра или вечера?

- Ты даешь! Конечно, вечера.

- Надо же… Я словно в какой-то прострации…

- Слышала новости?

- Какие новости?.. Проходи!

Вера проскользнула в комнату и, безо всякого перехода, начала:

- Что творится!

- Может ли что-нибудь быть хуже того, что уже случилось?

- А что случилось?

- Наташу Епифанцеву убили.

- Наташку?! За что?

- Ей отрубили голову и кисти рук.

- Нет!!!

- К сожалению, правда… Она создала демона, который ее же и уничтожил.

- А я подумала, что это банда?..

- Банда?

- Так ты ничего не знаешь? Естественно, ведь связь не работает. Ни телефоны, ни интернет, ни телевизор.

- До сих пор не работают?

- Да. Мы отрезаны от мира. И никто ничего не в состоянии объяснить. А на улицах бесчинствуют какие-то молодчики. У них есть оружие. Они грабят, поджигают, убивают. Их много, очень много…

Ольга сразу вспомнила обрывки фраз следователей на квартире убитой Натальи. Они тоже говорили о бесчинствующей банде.

- …боюсь, они могут ворваться в мою квартиру, - призналась Вера.

- А полиция?

- Говорили о перестрелках, но…

Вера не закончила, однако и так было ясно: никто ничего не знал, поскольку нет связи.

Романова подошла к окну. Двор казался таким спокойным и мирным… именно, КАЗАЛСЯ. В одну минуту тишину может оглушить страшной силы взрыв!

Что произошло с ее городом?

-… Оля!

В голосе, который звал ее, слышались мольба, страх, отчаяние. Голос проник в нее, и Романовой тоже сделалось страшно.

- Оленька, ты слышишь меня?

Вера стояла рядом и дрожала, как лист дерева при осеннем порыве ветра.

- Оля, вдруг они придут сюда?.. Как ты думаешь?.. ОНИ НЕ ПРИДУТ?

Несчастная девушка, верный Санчо Панса Романовой, бросилась к своему Дон Кихоту, рыдая уткнулась ей в плечо. Она ждала ответа, который сохранил бы надежду.

- Успокойся!.. Не надо так!

Вера, как и многие, мечтает спрятаться от реальности, остаться в мире волшебной сказки. Точно анкелоны на земле Санникова. Но ведь когда-то сказке приходит конец.

Но что сказать подруге, которая хочет просто жить, любить и быть любимой, скромно нести по жизни свой крест? Она не виновата, что родилась в страшное время, когда слабые не выживают, когда от нее требуют, чтобы она была не символом домашнего уюта, а амазонкой.

Романова обняла Веру и честно сказала:

- Я не знаю… Надеюсь…

Ольга не закончила. Вера понимала, что такая надежда, скорее всего, - обман. Но так хотелось ВЕРИТЬ!

- Смотри, какой спокойный двор. Вон играют мальчишки. И не боятся.

- Да, - грустно ответила Вера.

Романова вдруг подумала: наверное, вот также тихо было в России перед двумя ее крупнейшими катастрофами двадцатого века. Во дворах играла детвора…

- Что это?! – в ужасе прошептала Вера.

Фонари во дворе осветили группу людей. Они горланили песни и палили в воздух из пистолетов и ружей. Несколько отчаянных мальчишек, вероятно, оказавшихся здесь по недосмотру родителей, тут же разбежались. Окна погасли. Двор капитулировал.

- Они пришли! – простонала Вера.

- Посмотрим, что будет дальше, – оборвала ее Романова и схватила бинокль.

Толпа направилась в центр двора. Человек двадцать, не меньше. Публика самая разношерстная: от явных бомжей, до косящих под интеллигентов, экзальтированных дяденек и тетенек. Одна из таких экзальтированных дам, внешне напоминавшая крокодила, заорала в мегафон:

- Мы несем вам новый порядок. За нами – толпы народа. Мы превратим Черноземск в частицу мировой цивилизации. Кто не с нами, тот террорист. Его место у параши. А мы сейчас начинаем приватизацию.

Голос стих. Толпа направилась в ближайший подъезд.

- Что они делают? – тихонько спросила Вера, которая боялась даже посмотреть в окно.

- Зашли в соседний подъезд.

- Но ведь лично у нас нечего приватизировать!

«Глупышка, - подумала Ольга. - Эти отнимут последнее!»

- Что делать, Оленька?

«Если бы я знала ответ на этот вопрос!»

- Нам надо бежать!

- А ты знаешь, куда?

И тут же Ольга подумала, что Вера права. Надо бежать! ОНИ – уже в соседнем подъезде. Значит, скоро будут здесь! Никто не избежит страшных «итогов» ИХ приватизации. На всякий случай Ольга вновь сняла телефонную трубку. Мертвая тишина…

- Быстро собирайся, и сматываем! – приказала Романова.

Вера понимающе кивнула и убежала. Ольга с быстротой молнии надела на себя джинсы, куртку. Успела бросить взгляд в зеркало. Она - уже на лестничной клетке. Из соседней квартиры пугливо выходила Вера.

- А где твои родители? – спросила подругу Ольга.

- Их нет в городе.

- Счастливые!

Ольга кивнула «верной фрейлине» и стала осторожно спускаться по лестнице. Вера тихонько засеменила вслед.

Главная неприятность их может ожидать при выходе. Вдруг там притаился кто-то из «приватизаторов»!

Второй этаж, первый..

- Сначала выйду я, ты за мной! Не трусь, не стучи зубами.

- Ты такая смелая, - успела шепнуть Вера.

- Неправда. Я тоже боюсь.

Их встретил мощный порыв ледяного ветра. Невдалеке раздавались испуганные крики и грубый хохот. К счастью, поблизости - никого. Девушки нырнули в арку. И вот они уже на улице.

Возникло ощущение, что Черноземск вымер. Потухшие окна домов, на улице – ни души. Подругам оставалось решить: куда идти?

- Что же все-таки произошло? - в отчаянии воскликнула Вера. – Кто эти страшные люди? Откуда появились?

- Они местные. Когда я смотрела в бинокль, то узнала некоторых. Например, орущую в мегафон дамочку. Она работает у нас в институте; доцент!

- Как же так?!

Ольга не ответила, лишь посмотрела по сторонам. Нужно принимать какое-то решение!

- Если попробовать убежать из города? – снова подала голос Вера.

- Вот так просто взять и убежать?

- Но ты же видишь: связи нет! Вчерашние доценты врываются в квартиры и захватывают собственность.

- Хочешь убежать и подарить ИМ город? – задумчиво промолвила Романова. И вдруг, решительно. – Я никуда не побегу!

- Ты же не собираешься с ними… сражаться? – спросила Вера.

- Прежде всего, я собираюсь ПОНЯТЬ, - ответила Ольга. – Я рассчитываю получить ответы на три основных вопроса: кто? как? почему?

Романова решительно двинулась вдоль улицы. «Санчо Панса» еле поспевала за ней. Налетавший ветер, пытался сорвать с них головные уборы и верхнюю одежду. Девушки шли мимо изуродованных автомобилей, разбитых витрин магазинов… Словно по Черноземску прошли орды Мамая.

Внезапно в шуме ветра раздались резкие окрики. Девушки сообразили, что кричать им. Из подворотни вышла группа молодых людей, направилась к Ольге и Вере. «Верная фрейлина» готова была упасть в обморок. Хорошо Романова ее поддержала.

Молодые люди были явно навеселе. Однако пока никаких враждебных действий не проявляли. Они поинтересовались, куда это «прекрасные леди» спешат?

- Гуляем, - соврала Ольга.

- Тогда пойдемте с нами?

- И куда вы нас приглашаете?

Парни переглянулись:

- Вы ничего не знаете?

- Нет.

- На площади Демократии выступает сам Беня.

- Где эта площадь Демократии и кто такой Беня? – осторожно поинтересовалась Романова.

- Деревня! – расхохотались молодые люди. - Площадь Цветов на центральном проспекте сегодня переименована в площадь Демократии. А Беня – это… У!.. О!.. (других слов у молодых людей не нашлось.)

- Пойдемте, - согласилась Романова, предчувствуя, что может хоть немного приблизиться к раскрытию страшной тайны.

«Площадь Демократии» находилась недалеко отсюда. И вскоре до девушек донеслись восторженные крики, рукоплескания. Подойдя ближе, Ольга и Вера увидели картину, от которой у них отвисли челюсти. На площади, несмотря на непогоду, собралась довольно много людей, разных возрастов и социальных групп. Все они восхищенно взирали на удивительное сооружение – трибуну, сделанную в форме огромной бычьей головы. Возле «рогов» дежурили несколько человек. Ольгу поразил один из них, чем-то похожий на откормленную свинью. Даже издали было видно, как он выразительно и злобно смотрит на толпу; казалось, «прощупывает» взглядом каждого из присутствующих. Его «сотоварищи» выглядели совершенно невзрачными, будто серые столбы, уныло стоящие вдоль железной дороги.

Вспыхнули новые гирлянды огней на площади. И глаза «быка» вдруг засветились, отчего собравшиеся пришли в неистовый восторг. Маленький, худенький человечек на трибуне, сильно картавя и коверкая слова, сообщил, что «уже идет сам Беня!» Толпа закричала сильней, яростнее, словно сейчас появится тот, кто осчастливит всех несчастных.

И вот ОН ПОЯВИЛСЯ. Здоровый бугай с взъерошенными волосами, одутловатым, опухшим от пьянства лицом. Он и теперь был пьян, стоял, пошатываясь, готовый от одного неосторожного движения бухнуться в обожествляющую его толпу. А люди кричали, кричали!

- Господи, помоги мне не ослепнуть и не оглохнуть! – простонала Романова.

Беня икнул и громовым голосом произнес:

- Дорогие россияне!

…Беня, выждал паузу, вторично икнув, продолжал:

- Дорогие жители Черноземска! Я буду вашим главой администрации! Но считаю, что пора эту должность переименовать. Мэр! Как во всем цивилизованном мире.

- Ура!!! – раздалось в толпе.

- Я пришел и не уйду, даже если меня не будет. Я реформирую общество так, что никто больше не узнает старый, допотопный Черноземск. И никто уже не повернет его назад! Просто не будет города!.. Я имею в виду, в прежнем понимании этого слова. Я несу вам процветание. Верьте мне!

- Конечно! Конечно! – завопила толпа.

- Беня – истинный реформатор! – проорал в мегафон маленький картавый человечек.

Романова не верила собственным глазам: везде одно и тоже - впавшие в необъяснимый экстаз люди. Можно было бы их понять, если бы на пьедестал поднимали Цезаря или Иоанна Грозного, Наполеона или Сталина. Но возводить в культ какое-то пьяное чучело?.. Даже гениальный Гофман со своим Крошкой Цахесом перевернулся бы в гробу.

Взгляд Ольги упал на Веру. Подруга… также прыгала и кричала вместе с остальными. И точно также требовала новых реформ и дальнейшей демократии.

… Среди шума, свиста, грохота беснующихся людей вдруг послышался… голос клоуна. Он шептал Романовой в ухо знакомые слова:

Хотите посмеяться над собой?
А ну-ка в смеха комнату гурьбой!
И главный мы для вас приберегли сюрприз…

ГЛАВНЫЙ СЮРПРИЗ, ОЛЯ!

Она опять отчаянно закрутила головой. Где же ты, проклятое чудовище?

- Посмейся, посмейся над собой! – не унимался невидимый клоун. – Разве все это не является на редкость забавным?

«Хотя бы Веру вырвать из лап безумия!»

А Вера уже готова была скакать до самого неба. «Что же делать? – в отчаянии подумала Ольга, - еще немного, и прежний человек исчезнет. Останется тупоголовое существо, материал, из которого шьют любой костюм по желанию заказчика».

- Остановись! – приказала Ольга подруге. – Остановись, дура!

«Верная фрейлина» приходила в себя. Теперь и она с болью смотрела на царящий вокруг «праздник свободы». Романова взяла ее за руку:

- Уходим!

- Куда?

- Не имеет значения.

Романова не случайно произнесла последнюю фразу. Ей показалось, будто похожий на свинью толстяк смотрит на нее. И ничего хорошего этот взгляд не предвещает…

Они продирались через толпу, и вдруг Ольгу кто-то окликнул. Она обернулась. Лада Малышева?! Следователь искреннее удивилась:

- Как? Вы тоже тут?

- А вы? – в свою очередь сказала Ольга.

- Мне нужно быть тут.

- … Снимем штаны со старика Черноземска и оденем его в модные западные джинсы, - не унимался Беня. Он захлопал в ладоши, призывая всех скандировать вместе с ним. – Наш друг Запад! Наш кормилец Запад!

- Подождите, я с вами, - сказала Лада.

- Хорошо, - согласилась Ольга.

Романова вновь обернулась на трибуну и увидела… да, да, похожий на откормленную свинью человек СМОТРИТ НА НЕЕ! Смотрит с подозрением и злостью…

Когда все трое оказались за пределами площади, Малышева устало заметила:

- От подобного бреда сойдешь с ума.

Романова раздумывала насколько можно доверять следователю? Поэтому осторожно сказала:

- А как вы относитесь к этому… митингу?

- У меня ощущение, что всех здесь зомбировали. Я даже встретила двоих сотрудников из нашего управления. Умные ребята и тоже… кричали. Когда я пришла сюда, то у меня невольно вырвалось: «на площади царит полное сумасшествие!»…

«Это тебя и спасло!» – подумала Ольга.

- … и на меня тут же уставились множество непонимающих глаз. Что происходит?

Она задавала тот же вопрос, что и Вера, и сама Ольга. Романовой показалось, будто голос следователя звучит искренне. Да и не могут же все сойти с ума!

- Вы знаете о погромах в Черноземске? – спросила Ольга.

- Конечно! Нашим оперативникам удалось обезвредить несколько банд, разгуливающих с большим портретом Бени. Но нарушенная связь не позволяет действовать эффективно.

- А если выехать из Черноземска, сообщить, попросить помощи? – воскликнула Вера.

- Выехать из города невозможно. Я уже пыталась и… Какая-то кошмарная мистика!

- Расскажите! – попросила Романова.

- Я с моим коллегой пробовали это сделать на машине. Но едва пересекли черту Черноземска, как оказались в каком-то тоннеле. Нас сразу окружила бесконечная ЧЕРНОТА, словно швырнули в черное, как китайская тушь, море… Нет! Тот тоннель, пожалуй, был в десятки, в сотни раз чернее! Исчезли контуры и очертания предметов. Пропали любые запахи… Представляете ли вы, что такое мир без запахов? Это когда исчезают не только мельчайшие частицы всего Живого, но и могильный холод смерти. Остается одно лишь безмолвие. Мы полностью потеряли ориентир, не могли ехать вперед и не могли повернуть назад. Механизмы заглохли. Мы пробовали кричать, но голоса растворялись, пропадали. Мы сами себя не слышали.

- О, Боже! – простонала Вера. – Но дальше, умоляю, дальше!

- К счастью, через некоторое время чернота рассеялась. Мы обнаружили, что вновь находимся у границы Черноземска. Решили предпринять еще одну попытку. Опять тот же тоннель… Но теперь нам казалось, что в мире безмолвия мы были целую вечность. От третьей попытки отказались. Мой напарник посчитал ее самоубийством.

- Итак, город отрезан от мира, - мрачно констатировала Ольга.

- У вас есть этому объяснение?! – вскричала Вера.

Малышева покачала головой. И тогда Романова рискнула:

- Есть кое-какие соображения. Только…

- Говорите! - потребовала Лада.

- Чуть позже. Я должна кое в чем убедиться.

Хотя площадь скрылась за домами, в ушах молодых женщин продолжали звучать решительные возгласы Бени, который призывал «дорогих черноземцев» бороться и разрушать! Неважно что, но разрушать! Беня кричал отовсюду из каждого угла, из каждой подворотни. Беня, парил над городом, как коршун. Все остальные вожди и вождишки исчезли. Остался только он, отважный и необыкновенный. Великий воин новой жизни.

- Не стоит ждать, – опять пристала к Романовой Лада. – Любая информация может сейчас оказаться на вес золота.

- Хорошо. Но тогда воспримите все всерьез.

- А почему мы не должны воспринимать ваши слова всерьез?

- Они покажутся вам слишком фантастичными.

- Я уже начинаю привыкать к фантастике.

- Прежде всего, нам необходимо вернуться на квартиру убитой Натальи Епифанцевой.

- Она опечатана.

- Однако НАМ НЕОБХОДИМО ТУДА ВЕРНУТЬСЯ.

- Зачем?

- Чтобы уничтожить картину «Кошка-демон».

- Чем вам помешала картина? Только не говорите, будто кошка-демон кого-то убила. Вот в это я поверить не смогу. Извините.

- Вы должны поверить!

Малышева замялась и вдруг неожиданно для Романовой, произнесла:

- Давайте проверим вашу версию.

Ничего не понимающая Вера молча семенила за обеими девушками и тихонько радовалась, что хотя бы осталась цела. Пусть впереди – страшная неизвестность, главное - цела! И тут, точно бомба разорвалась перед ее глазами, разбив вдрызг остатки этой маленькой радости… Из-за поворота выскочила группа мужчин, один вид которых не внушал никакой надежды на мирное окончание «встречи». Впереди, важно подняв голову, шел маленький, похожий на цыпленка человечек. Ольга не удивилась, когда к нему так и обратились: «Цыпленок».

- Они? – картаво прогнусавил Цыпленок.

- Так точно! – доложил один из его свиты. – Сам лично слышал, как вон та… - он указал на Ольгу, - … да, именно она, сказала: «Господи, помоги мне не ослепнуть и не оглохнуть».

- Да здесь настоящий заговор против лидера нашей демократии, - заорал Цыпленок. – Недопустим возрождения красного экстремизма!

И тут же картавый Цыпленок разразился гомерическим хохотом:

- Сейчас они посидят в наших новых тюрьмах. И дурь из башки быстро вылетит.

- Я сама работаю в органах! – попробовала возражать Малышева, но ее слова вызвали новые взрывы смеха. Люди Бени явно не собирались «уважать» старую власть.

- Взять! – приказал Цыпленок.

Малышева выхватила пистолет и отскочила к стене одного из домов. Ее поведение несколько остудило пыл нападавших. Ольга и Вера подскочили к Ладе и встали рядом.

- Бунт на корабле! – рассвирепел Цыпленок. – Да я… да я…

В эту роковую минуту взгляд Романовой случайно упал на висевшие рядом электронные часы. Уже одиннадцать. В полночь кошка-призрак выйдет на свою очередную охоту…

Нападавшие остановились, не зная, как себя вести. Цыпленок кричал, ругался, подзуживал остальных, но сам ретировался назад.

- Предупреждаю! – промолвила Лада. – Нападение на представителя закона!..

- Ничего она не сделает! – пропищал Цыпленок. – Не посмеет!

Бандиты решились, бросились на женщин. Раздался выстрел. Один из нападавших упал, остальные тут же отступили.

- Я выстрелю снова! – процедила сквозь зубы следователь. – Сначала в тебя, коротышка.

Цыпленок с криком: «караул!» помчался прочь, остальные последовали его примеру.

- Вы убили его? – стуча зубами, спросила Вера.

- Не думаю…

Лада склонилась над стонавшим бандитом. Он дернулся, но черное дуло пистолета уперлось ему в лоб:

- Не надо…

Малышева быстро осмотрела его и сказала:

- Ничего серьезного. Пуля едва задела плечо.

Следователь вытащила платок, сделала бандиту перевязку и крикнула:

- Вон там, в конце улицы больница. Срочно поднимайся и иди.

Бандит послушно встал и пошел. Малышева сказала:

- Поторопимся. Они обязательно вернуться.

Девушки бросились бежать. Вера постоянно отставала. К тому же, у нее сломался каблук. Она запричитала, и Ольга потребовала, чтобы «верная фрейлина» сбросила туфли.

- Но ведь ноги окоченеют, - робко произнесла Вера.

- Иначе мы все «окоченеем».

В это время Лада обернулась и увидела в конце улицы группу людей. Преследователи!


клоун.gif

ГЛАВА VIII. В ЗАПАДНЕ

В тот самый момент, когда девушки убегали от преследователей, Беня вошел в главный кабинет главного административного здания города. На первом заседании Демократической администрации (членами ее, конечно же, стали старые участники шайки «Сыны Тьмы») новому главе осторожно намекнули, что в условиях паралича власти нужно срочно налаживать систему управления. Выступил Свинец, который доложил, что районы Черноземска уже поделили между собой преступные группировки. («Эти падлы недорезанные! Волки позорные!»). И не просто поделили, а смеют требовать от нового главы («От тебя, дорогой пахан!») полного самоуправления.

- Вот и хорошо! – расхохотался Беня. – Надо дать им это самоуправление. Пусть им обожрутся и захлебнуться.

- Но они могут заявить о выходе из состава Черноземска, - озадаченно пролаял чернокудрый Джульбарс. – И тогда нам хана!

- Джулька! – рассвирепел пахан, то есть мэр города. – Как был дураком, так и остался. Хотел тебя в люди вывести. Да, видимо, до скончания дней будешь шнырять по мелким поручениям хозяина.

Джульбарс обиженно тявкнул, опустил голову, но тут же успокоился, поскольку Беня ласково потрепал его по жестким сальным кудряшкам. Ясно, что пахан (пардон, мэр Черноземска!) отчитывает его безо всякой злобы, по-отечески.

Приголубив верного Джульку, Беня обвел взглядом своих советников – верных товарищей по борьбе (почему-то не было Цыпленка и Хряка?) и начал им все растолковывать:

- После нашего правления, нам хана в любом случае. Вопрос лишь во времени.

- Эх, волюшка, воля ты моя! Ну, зачем я во все ввязался? – простонал Свинец.

- Молчи и слушай! – Беня с размаху хлопнул по столу своей огромной лапищей.

Свинец тут же притих, и уже не смог бы открыть рот, даже если бы очень захотел. Зато слух его напрягся до предела. Притихли все боевые товарищи, ожидая новые, наполненные мудростью, слова вождя.

– Так вот…- Беня, сдвинув брови, наконец-то изрек. – Где эти суки Хряк и Цыпленок?!

– Один преследует врагов первого по-настоящему демократически избранного главы администрации Черноземска, другой готовит для утверждения друзей в Вашингтоне программу экономического возрождения нашего города, – звонким лаем доложил Джульбарс.

– Хорошо. Врагов надо преследовать и уничтожать без сожаления, как это делают американские друганы. Потом скажу Хряку, чтобы и конституцию у них переписал. Из строчки в строчку!.. – последние слова Беня произнес благоговейным шепотом. И опять резко. - Так вот, если город расколется на множество районов, он просто исчезнет как юридическая единица. И у нас не будет ни перед кем никакой ответственности. Выйдем чистенькими, чтобы не сделали.

– Поясни, Беня, - жадно сглотнув слюну, произнес Красный Цветок.

– Тьфу, бестолочь рыжая! Допустим, мы что-то не то сделали в Черноземске. Мы отвечаем перед городом. Так?

– Так, - согласился Красный Цветок.

– Но ведь города такого нет. Законы Черноземска больше не действуют.

– Ну, Беня!… - вскричали одновременно Красный Цветок и Джульбарс. А Свинец, который по-прежнему не в силах был разомкнуть челюсти, ответил восхищенным взглядом.

– Но прежде чем Черноземск рухнет, мы должны прихватить здесь все, что только возможно.

– Беня, могу ли я попросить, чтобы ты поставил меня во главе системы энергоснабжения, - взмолился Красный Цветок.

– Бери! – махнул рукой Беня. – Ничего, братки, для вас не жалко. Но и Папочку не забывайте.

– Как можно, Беня! – обиженно воскликнул Красный Цветок.

– А я - против! - снова огласил комнату лаем Джульбарс. Все удивленно посмотрели на него, и он пояснил свою мысль. – Я против, когда Беню называют Беней. Все-таки наш гарант!

– Конечно! Конечно! – тут же поддержал его Красный Цветок. – Эй, Свинец, а ты чего молчишь? Говори!

Свинец, получивший долгожданную возможность хоть что-то сказать, рванул на себе рубаху:

- Эх, «не жди меня, мама, хорошего сына…», раз Беня – наш папочка, давайте его так и называть.

- Он теперь еще и мэр, - напомнил Джульбарс. – Будем звать его мэром.

- Он мэр по должности, - возразил Красный Цветок. – Однако по своему размаху, это… настоящий президент!

- Правильно! Президент! – взвизгнул Джульбарс. А Свинец в знак согласия полностью сорвал с себя рубашку, а затем… почесал волосатую в татуировках грудь.

- Итак, Президент? – задумчиво заметил Беня. - Придумано неплохо. Можно сказать самоопределился. За это нужно…

Бывшие мелкие бандиты, а ныне советники Президента прекрасно понимали, что нужно Папочке. Одна проблема: процесс может затянуться надолго! Особенно в нынешней ситуации, когда у него есть возможность попробовать любые крепкие напитки. Красный Цветок поднялся, срывающимся голосом произнес:

- Беня… то есть господин Президент, мне надо срочно идти. Спешу! Спешу! Иначе другие растащат богатства города. Я уже чувствую их – одинаковых, безликих, злобных медведей. И не мне, не нашему дорогому гаранту ничего не достанется.

- Вот как должен рассуждать настоящий государственный муж, - Беня назидательно поднял вверх палец. – Бегите, хватайте! А я издам на ваш счет соответствующие распоряжения. И помните о Папочке-Президенте!

Советники, точно ошпаренные, вскочили, бросились к выходу. Но Джульбарса Беня на секунду остановил:

- Джулька, вот еще что. Мне нужен новый костюм. Парижской моды. Самой последней.

- Хорошо, господин Президент… Только вот Черноземск почему-то отрезан от других городов. Не добраться сейчас до Парижа.

- Пригласи портних. Пусть сошьют.

- Будет сделано, господин Президент.

- Обязательно портних. Молодых крупных девчонок с большими сиськами.

- Все исполню. Постараюсь найти с самыми, что ни есть большими.

Верный Джульбарс действительно все исполнит. Тем более что и для молодых, крупных девчонок никакой опасности не было. Максимум, на что способен Беня, - слегка потискать их. Это ведь не спиртное, которое он вылакает до капли, да еще оближет стакан. Женщины – штука тонкая. Здесь кроме желания, еще кое-что требуется.

Беня решил осуществить давнюю мечту (можно сказать мечту детства!). Он вскрыл сейф прежнего главы администрации и нашел там для себя немало важного и очень ценного. Здесь были и коньячок, и водочка, и… чего тут только не было! С этикеток некоторых бутылок Бене весело подмигивали известные политические деятели, точно приглашая присоединиться к знатной компании.

- Присоединяюсь! – ответил Беня и наполнил стакан крепкой, прозрачной жидкостью. – За вас, мужики! Не будь вас, не было бы и меня.

Блаженный огонь расползался по организму. Жидкость согревала, успокаивала. На душе становилось радостно и беззаботно. Плевать, что где-то рядом происходят какие-то события. Борьба за выживание! Приватизация! Новый передел собственности! Куда вы без Папочки-гаранта денетесь?..

- Эх! – передернулся Беня. – Жить стало лучше, жить стало веселее.

Политический лидер на другой большой-пребольшой бутылке резко потребовал, чтобы Беня теперь попробовал его водочки. Беня естественно согласился и… поплыл по волнам своей памяти. Куда его только не заносило: то собачья будка, где маленький шалунишка Беня прятался от сурового батьки, то грязный подвал – второй (нет, первый!) дом будущего мэра. И, наконец - огромная площадь перед зданием городской администрации! Беня держит здесь зажигательную речь, очаровывая ликующих соотечественников.

Огненная вода – стихия жизни, радость бытия, главное, к чему следует стремиться!

Огненная вода создает иллюзию НЕОБЫКНОВЕННОГО. Беня увидел рой красавиц, которые вились, вились вокруг нового главы. Еще вчера ни одна из них и не взглянула бы в его сторону. А если взглянула, то (нахалка!) с отвращением бы отвернулась. А вон как ситуация поменялась! Правильно говорят: кто был ничем, тот сегодня стал больше, чем всем!

Беня с удовольствием похлопывал каждую красотку по аппетитному заду и радостно напевал:

Есть и водка, есть и виски,

Дай пощупать твои сиськи…

Кажется, окружавшую Беню цепь красавиц прорвал носатый Цыпленок. Он что-то отчаянно кричал о заговоре…

(«Ах, огненная вода, ты не даешь мне нормально думать и говорить, проказница!»)

- …Господин президент, тех девиц обязательно надо ловить!

«Девиц ловить надо!» - мысленно согласился Беня и мутными глазами посмотрел на все более раздражавшего его носатого уродца. «Выпил бы рюмочку, успокоился… Предложить? Нет!!! Еще чего! Мне не хватит».

- Брысь! – сказал Беня.

Цыпленок исчез. Огненная вода опять полилась в ненасытную глотку.

… Он не знал (правильнее: не желал знать) сколько времени прошло. В голове полыхал нескончаемый пожар. Беня провалился в пропасть, на самом дне которой плясали, веселились до упаду все его знакомые, друзья, недруги.

Потом вдруг появился некто, схвативший Беню за уши и пытавшийся вытянуть его на поверхность. Опять этот ужасный клоун! Он что-то упорно втолковывал Бене, напоминал, кем тот был до встречи с ним и кого должен благодарить за то, что стал мэром Черноземска.

«Вот ведь пристал, хрен собачий!»

Клоун потребовал от Бени поставить какую-то подпись. Что-то в Черноземске надо построить или открыть… Какой-то луна-парк… Беня подписался. Плевать! Луна-парк, так луна-парк.

И вновь – огненная вода, которая превратилась теперь в целое огненное море. Беня плавал и плавал в нем, давно заплыв за опасные буйки. Он плавал до тех пор, пока волны не накрыли его с головой. И выбраться обратно уже было невозможно.

Беня наконец самоопределился.

-… Вон туда! – крикнула Ольга.

Они нырнули в подворотню. Пробежав немного, увидели, что двор оканчивается тупиком. Огромная, бесконечная стена дома…

Надо бежать обратно. Но успеют ли?..

Малышева вытащила пистолет, однако у всех троих одновременно мелькнула мысль: а вдруг теперь и преследователи вооружены?

Девушки услышали топот бегущих по асфальту ног. Через минуту-другую преследователи ворвутся сюда. Вера закрыла лицо руками, простонала:

- Хоть бы они пробежали мимо! Хоть бы!..

Топот приближающихся ног!

Вера слилась со стеной дома, ощущая, как холод камня проник в ее внутренности. Она уже приготовилась к худшему. Перед глазами поочередно возникали жуткие картины: сначала злобно ревет толпа на митинге Бени, потом, под всеобщее ликование, на нее набрасываются Цыпленок и его подручные…

ЧТО СОТВОРЯТ С НЕЙ СТРОИТЕЛИ НОВОЙ ЖИЗНИ?

… топот приближающихся ног…

Ольга шепчет ей в ухо:

- Они пробежали мимо.

- Мимо! – подтвердила Лада. – По моей команде выходим.

У Веры закружилась голова. Ее трясло, точно в лихорадке. Как она мечтала быть такой смелой и решительной, как эта девушка из органов.

- Вера! – Романова потянула ее. Однако «Санчо Панса» словно приросла к стене и была не в состоянии сделать и шаг.

- Вера!..

Она все-таки сделала этот шаг. Черные облака как будто опустились на землю, слились с ней в единое НЕЧТО, которое в секунду поглотило Веру.


… Она находилась в очень странном лесу. Здесь были деревья, трава, цветы. Но первое же прикосновение к ним, говорило: это муляж. Она пыталась ухватиться за любую ветку, потрогать крону, а рука хватала воздух. И земля оказалась муляжом, огромной дырой, которая засасывала, засасывала ее. А все вокруг лишь БЕЗУЧАСТНО НАБЛЮДАЛО. Мир-муляж – не холодный и не теплый, не веселый и не грустный, не добрый и не злой, не живой и не мертвый. Никакой!

Вдруг чья-то рука вцепилась в нее и куда-то потащила. Раздался крик:

- Вера! Ты должна встать!

Мир постепенно становился РЕАЛЬНЫМ. Вера лежала на холодной земле, слушая не прекращающийся вой ветра. Над ней склонились Оля и молодая женщина из органов.

- Вставай! – повторила Ольга. – Ты обязана быть сильной. К сожалению, в нынешнее время слабые не выживают.

- Вера, вы слышите меня? Это я, Лада Малышева. Поднимайтесь и идем. ОНИ где-то рядом.

- Да… Конечно… - точно какая-то сила подняла Веру. Романова сняла с себя сапоги и надела ей на ноги.

- Ты что?!.. А ты?..

- Будем носить поочередно.

Малышева осторожно выглянула из подворотни. Жестом подозвала девушек.

- Никого!

- Сколько сейчас времени? – шепнула Романова, ощущая, как идущий от земли пронизывающий холод сковал ее ноги.

В темноте блеснули электронные часы Малышевой:

- Двадцать три, пятнадцать.

- У нас осталось сорок пять минут.

- Идем!

Темная улица казалась тихой и безлюдной. Однако в любую минуту все может измениться! Чтобы добраться до места, где жила Епифанцева, надо повернуть направо. Но кто может сказать, куда повернули преследователи?

- Как похоже на бред! – простонала Вера.

- Успокойся, - обняла ее Ольга. – Помни: СЛАБЫЕ НЕ ВЫЖИВАЮТ.

- … Мне кажется, что сейчас проснусь, и все закончится…

- ЭТО не может не быть бредом, - ответила Ольга. – Но, к сожалению, твой и наш с Ладой БРЕД пока не заканчивается.

Малышева предложила спутницам нырнуть в переулок напротив. Романова вопросительно посмотрела на нее. Следователь сказала:

- Там есть выход в соседний микрорайон. Так дальше, но…

- Хорошо.

«Верная фрейлина» вновь прижалась к Ольге и заплакала:

- Что с нами будет?

- Когда-нибудь все образуется.

Подруги осторожно вошли в переулок. Башни домов вдруг показались верной фрейлине выросшими из недр земли зубьями дракона. Черные окна были всевидящими глазами. Вера содрогалась от одной мысли, что сейчас где-то зажжется свет, и кто-нибудь обязательно закричит:

- Они здесь!

Тут же зажгутся сотни других окон, из каждого выглянет ЛИЦО: либо Врага, либо Обманутого. И все подтвердят:

- Они здесь!

Захлестнувшая мир глупость рождает великое множество Обманутых, тех, кто продолжает наивно верить, будто наследники Посеявших Хаос, когда-нибудь приведут их к процветанию.

- ОНИ ЗДЕСЬ! – простонала Вера.

- …Успокой ее! – шепнула Лада Ольге, непроизвольно перейдя на «ты». – Она сама не своя.

«Санчо Панса» колотила дрожь. Каждый последующий шаг давался Вере с неимоверным трудом. Она боялась, что не дойдет до конца этого нескончаемого переулка. Ольга взяла ее за руку, однако дрожь унять не удалось. Может потому, что Романова сама дрожала от холода.

- Я отдам тебе свою обувь, - сказала Лада.

- Сколько я вам доставляю хлопот! – задыхаясь, проговорила Вера. – Надо же было надеть туфли на высоких каблуках!

- Иди! – рассердилась Ольга. – Главное, УСПЕТЬ!

- Успеем, - заметила Малышева. – Вон уже видна улица. Остановись, Оля, я сейчас сниму сапоги.

Но сделать ей этого не удалось. Вера закричала. Ольга непроизвольно отскочила к стене одного из домов. Лада потянулась к оружию.

Возникшие в конце переулка люди открыли огонь. Малышева едва успела скомандовать: «Ложись!» Девушки покатились по асфальту, обдирая об него руки, ноги, тела. К счастью, темнота явилась их добрым гением. Стрелявшие промахнулись. Однако это ничего не значило, киллеры двинулись вперед, не прекращая беспорядочной стрельбы.

Лада заметила, что дверь подъезда одного из домов открыта. Она крикнула девушкам, чтобы те поднимались и бежали за ней. Несколько пуль просвистело рядом с Ольгой и визжавшей от ужаса Верой. Девушки уже в подъезде. В это время первый из преследователей заскочил сюда и сразу получил пулю между глаз. Это охладило пыл нападавших, на некоторое время задержало их. Лада приказала девушкам бежать наверх. Вера и Ольга начали стучаться в квартиры, кричать о помощи, но никто и не думал им открывать.

Преследователи на первом этаже. Хорошо что дом пятиэтажный, без лифта, так что возможность маневра киллеров сокращается. По крайней мере, с двух сторон – сверху и снизу атаковать они не смогут.

На первых двух этажах не горят лампочки. Не видно не зги! Киллеры сделали несколько новых выстрелов в темноту. Девушки продолжали отступать на верхние этажи. Лада проверила количество оставшихся в обойме патронов:

- Три.

Приходилось подниматься выше и выше. Третий этаж. Тут уже освещение было нормальным, но это никак не играло на руку Ольге и ее подругам. Они были как на ладони. В сосредоточенном лице Малышевой – ни кровинки. Она прицелилась, прекрасно понимая, что промахнуться нельзя!

Еще один преследователь выскочил вперед! Пуля пригвоздила его к стене, оставив на ней большое кровавое пятно. Второму нападавшему пуля пробила голову. Он успел вскрикнуть и покатился по ступенькам.

- Последний патрон! – прошептала Малышева Ольге.

Шаги слышались вновь. Киллеры шли за своими жертвами…

- Сколько же ИХ! – в отчаянии воскликнула Романова.

- По-моему, остался один…

Четвертый этаж! Каждая последующая ступенька наверх приближала девушек к неизвестности. Звонить в квартиры бесполезно!

Преследователь неожиданно выстрелил из-под лестницы. Ловко взбежал наверх. Вера, не успевшая ретироваться, осталась один на один со смертью. Она видела смотрящее на нее дуло пистолета…

ВЫСТРЕЛ!

Обагренное кровью, перекошенное яростью лицо преследователя на мгновение сменилось удивлением, а затем превратилось в безжизненную маску.

- Кажется, все! – воскликнула Малышева.

Следователь осторожно спустилась вниз. Взяла у одного из мертвых киллеров пистолет. Спросила у Романовой:

- Умеешь обращаться с оружием?

- Плохо.

- Придется научиться. Смотри, это делается так…

Она быстро показала Ольге как пользоваться пистолетом. Еще один пистолет Малышева подобрала для себя. Веру Романова вела, как безвольную куклу.

Лада шла первой, проверяя этажи. Им повезло опять. Ни одного киллера в живых не осталось!

Снова страшный черный переулок. Но теперь, после перестрелки, его тишина казалась спасением. Черные окна домов напоминали зияющие мертвые дыры. Наверное, каждый из тех, кто сидел в своей «клетке», сейчас с облегчением думал:

«Хорошо, что стреляли где-то рядом, а не в моей квартире!»

- Приди в себя! – приказала Ольга «верной фрейлине».

- Что это?.. Что с нами было?!..

- Это жизнь! – резко ответила Лада.

Ольга и ее подруги бежали по улицам и переулкам. Романова забыла о нестерпимом, жгучем холоде асфальта, а Малышева – что так и не отдала ей свои сапоги. В сквере они увидели группу молодых людей и девушек, которые веселились, громко хохотали, обнимались. Они жили в своем мире. Мире одного дня. Им не было никакого дела до происходящих вокруг событий.

Вот, наконец, дом Веры. Лада посмотрела на часы и сказала, что у них осталось всего восемь минут.

ВСЕГО ВОСЕМЬ МИНУТ, ЧТОБЫ ПОДНЯТЬСЯ НА ПЯТЫЙ ЭТАЖ, ВСКРЫТЬ ОПЕЧАТАННУЮ КВАРТИРУ, ПРОНИКНУТЬ В МАСТЕРСКУЮ И УНИЧТОЖИТЬ ЗЛОВЕЩУЮ КАРТИНУ.

Проклятье, лифт не работает! Бегом на пятый этаж!

Квартира несчастной Наташи. Такой доброй и очень глупой Наташи… Лада сорвала печать и несколько раз выстрелила в замок.

- Навалимся, девочки!

Дверь трещала, но не подавалась. А время неумолимо летело к полуночи. Сколько осталось до страшного мгновения?.. Две, три минуты?

- Ну, еще раз!

Девушки не представляли, откуда у них вдруг взялась такая сила! Дверь поддалась, и они в квартире.

УСПЕЛИ ИЛИ НЕТ?

- Сорок секунд!.. Тридцать пять! – предупредила Малышева. – Где тут выключатель?!

Даже в темноте Ольга могла без труда найти дорогу в мастерскую. Она знала здесь каждый миллиметр, знала, что многочисленная армия кошек на картинах переживает за нее и надеется, что справедливое возмездие покарает убийцу их мамочки.

Успеть! Успеть!

Еще раз проклятье! Тысячу раз проклятье! Дверь в мастерскую тоже заперта! Кто-то из следователей здорово удружил!

- Закрыта! – в отчаянии закричала Ольга.

Вспыхнул свет. Лада уже рядом с ней!

- Сделай же что-нибудь!

Малышева палила по второму замку…

- Вышибаем!!!

К счастью, с этой дверью справились довольно быстро. Но сколько времени они опять потеряли?!

- У нас пять секунд!

«Где проклятая картина?!»

- Свет!!! – заорала Ольга.

Прямо перед ней – «Кошка-демон». Облаченное в золоченый, украшенный рубинами шлем существо, со страхом взирало на незваных гостей, у которых еще есть несколько секунд в запасе.

Романова в панике искала нож или что-нибудь подобное. Лада что-то сунула ей в руку (отвертку?). Ольга начала кромсать полотно.

- Помогайте! – крикнула она подругам.

- Сумасшествие! – покачала головой Малышева, однако помогала расправляться с картиной.

И вдруг… они услышали дикий, напоминающий мяуканье, вой. Сначала – яростный, потом – жалобный.

- Что это? – пролепетала Вера.

- Не останавливайся! Уничтожай ее! Уничтожай!

Ольга рвала полотно на мелкие части. Мелкие части – на мельчайшие. Постепенно вой затих.

Романова посмотрела на подруг и сказала:

- Вы сами все слышали.

- Это она… выла?

- Да!

- Невольно начинаешь верить, что она и Наталью?..

- Да! Да! Да! Надо все это сжечь!

- Так что же все-таки случилось? – Лада вплотную подошла к Ольге. – ЧТО ТЫ ЗНАЕШЬ? Кто виноват в том, что у нас в городе происходит такое?..

- Думаю, во всем виноват клоун. А может, кто-то еще… Давайте сожжем обрывки и… я расскажу. Только пойдемте отсюда. На улице невозможно, а здесь еще хуже… Я возьму чего-нибудь из Наташиной обуви. Нет, лучше ты, Вера, у вас должен быть примерно одинаковый размер ноги.

Они медленно спускались по лестницам. Некоторое время Романова молчала, собираясь с мыслями. Малышева ее не торопила, понимая, что Ольге сначала необходимо отойти от стресса. Лада вспомнила, как когда-то, в детстве читала роман Гарри Гаррисона «Неукротимая планета». Речь там шла о некоем фантастическом мире, где героев каждую секунду поджидает смертельная опасность. И вот сейчас девушки попали именно в такой мир. Любое мгновение в Черноземске предполагает отчаянную, бескомпромиссную борьбу за выживание.

ЗАКОНЧИТСЯ ЛИ ЭТО КОГДА-НИБУДЬ?

-… Это произошло вчера, - начала Ольга, - вчера вечером. Вы знаете пустырь здесь неподалеку?

- Да, - в один голос ответили девушки.

- Примерно… после восьми, когда шла к Наташе, я проходила мимо него. И увидела огни, массу огней! Там были аттракционы, а еще я увидела…

Ольга невольно прервалась. Она вспомнила неприятное существо в маске. Вспомнила, как он зазывал ее. Вспомнила карусель…

- Оля! – тихонько проговорила Вера. – Ты начала рассказывать о?..

- Извините! Так вот я увидела…

Они как раз выходили на улицу. И сразу… девушек встретило море огня.

Ольга упала, ощущая, что вся в крови. В первое мгновение она подумала, кровь ее! Но почти сразу осознала новый кошмар… Верочка, «верная фрейлина» лежала на ней и не двигалась. Неужели мертва?..

- Вера!

Отползите в сторону! – истошно кричала Лада, стреляя в ответ. Но на сей раз киллеров было слишком много. Они наступали.

Новый залп огня! ОНИ наступали!

- Чтоб вас разорвало, суки! – выкрикнула Ольга.

… Стрельба мгновенно прекратилась, зато раздались душераздирающие вопли. Свет уличных фонарей позволил увидеть Ольге и Ладе страшную деформацию своих врагов. Их быстро разносило вширь, каждый хватался то за грудь, то за голову, в отчаянной попытке сдержать катастрофические изменения своего тела. Но и сами руки не слушались, все больше разбухая. Послышался треск рвущейся одежды. Теперь уже бесформенные существа с выкатывающимися из орбит глазами, вываливающимися языками что-то булькали вместо членораздельной речи. У всех из растянутых до ушей ртов что-то посыпалось (очевидно, зубы). Кожа каждого треснула и забила фонтанами кровь. Потом треснули животы, из них вываливались кишки, отчего повсюду расползлась дикая вонь. Последние хрипы, уже ничем не напоминающие человеческие, и несколько распотрошенных кусков мяса с шумом бухнулись на асфальт.

Ольга не думала об отвратительной и страшной картине, которая только что предстала перед глазами. Она быстро подползла к окровавленной Вере, положила ей руку на шею, пульсации не было.

Мертва!

Ольга, обливаясь слезами, целовала мертвое лицо подруги. Она не сразу поняла, что Лада трясет ее за плечо.

- Пойдем, ей не поможешь. Надо спасать свои жизни.

Романова освободилась из объятий Веры и медленно поднялась.

- Что ты с ними сделала? – спросила Лада.

Ольге вдруг расхотелось раскрывать Малышевой свою тайну. Теперь, когда она окончательно убедилась, что клоун не обманул, что слово отныне – МАТЕРИАЛЬНО, у нее появляются новые возможности. Безграничные возможности!

ОТНЫНЕ ОЛЬГА РОМАНОВА, МОЖЕТ ВСЕ!

Но ведь и другие тоже!

«Нет, она одна знает тайну».

ДАВАЙ НАЧНЕМ СНАЧАЛА…

«Манит, манит, манит карусель…»

И вкрадчивый голос клоуна: «Ты станешь царицей мира!»

«Что это такое?.. Что стекает по моему лицу?!.. Господи, это же кровь убитой Веры!»

Звучащий в мозгу голос клоуна переходит в смех: «Что тебе Вера? Она – фрейлина. Даже нет - служанка, прачка!»

- Ольга! – теперь кто-то реальный зовет ее.

«Что за странный вопрос? Эта та паршивая девчонка-следователь, что терзала тебя вопросами, - клоун со смеха перешел за загадочный шепот. – Позабавимся с ней? Давай, покажи свою силу, царица мира!»

- Ольга!

«Чего ты медлишь?!»

- Да, Лада?

- Сочувствую, уже вторая твоя подруга. Но объясни: что с ними?

- Почему ты меня об этом спрашиваешь?

- Потому что все было на моих глазах. Ты пожелала, чтобы их разорвало и их разнесло на куски. В тот момент, когда ты произносила проклятье врагам, ты их уже не боялась. Я поняла это по выражению твоего лица. Кто ты, Ольга Романова, знающая тайну мистической картины и убивающая людей одним лишь словом?! Отвечай!

- Это правда, Лада. Я убила их. Одним словом!

Следователь взвела курок, приставила к голове Романовой.

- Если то, что ты говоришь, правда, я должна… обязана. Ты опаснее их всех!

«Действуй, царица мира, иначе она лишит тебя твоего царства», – зашипел клоун.

- Лада, поверь, мы все опасны в равной степени! И убери пистолет. Я еще пригожусь тебе в этой жуткой действительности.

И она рассказала Малышевой все от начала и до конца. Лада лишь качала головой.

- Что нам делать? – спросила Ольга.

- Мне кажется, вся эта история началась с дьявольского луна-парка. Там находится нечто такое, от чего наш город сошел с ума. Может, какое-то новое оружие? Надо пойти на пустырь.

- Но когда я в последний раз пришла туда, пустырь опять был безлюден и пуст, - возразила Ольга. – Хотя…

- Да говори же!

- Я выходила за пределы луна-парка, и черный сатир попрощался, но так, словно давал понять, новая встреча с ним обязательно состоится. Ты права, надо идти к пустырю. Там разгадка тайны.

…Дождь пошел сильнее, под ногами хлюпала размокшая грязь. Измученным холодом и страхом молодым женщинам даже небольшая в несколько кварталов дорога казалась бесконечной. Каждый дом виделся смертельной ловушкой, где с ружьями, автоматами, или иным оружием засели очередные убийцы - сторонники новой реформаторской власти.

А город пел и веселился, как ни в чем не бывало. Почти из каждого окна гремели динамики, певцы и певицы, новые знаменитости, типа Марицы Обнорской, и совсем не известные, но «активно рвущиеся в элиту» хрипели, визжали, стонали! Темы исполняемых «шлягеров» были на редкость просты и непритязательны. Кто-то пел о пользе морковного сока, кто-то – о решающем футбольном матче в… республике Гвинея-Бисау (певец стонал и плакал о поражении любимой команды «Гвинейские пантеры»!), кто-то упражнялся в «песенке без слов», просто охал и ахал; кто-то пытался выжать слезу трагедией бомжа, которого замочили в подъезде. Самой популярной была тема секса. Одна девочка предлагала «свою любовь черненьким», другая – «собачкам», третья - осликам» и так далее и тому подобное. Особенно назойливым оказался какой-то «блатной», без конца повторявший:

«Я прошел Воркуту. Я прошел Магадан.
Я прошел Колыму. Я прошел Татарстан…»

Он мог без конца вспоминать десятки и сотни лагерей, где ему довелось «мотать срок». Подобные воспоминания перемежались с «криком его души» в форме припева:

«Рвется, ох рвется на волю душа,
Хочу порезвиться я всласть!
Письма мне с воли строчат кореша,
Что наша пришла воровская власть!»

…Еще один микрорайон, но это уже последний. Теперь нужно нырнуть в очередную арку и вот он, пустырь!

Ольга обомлела. НА ПУСТЫРЕ ОПЯТЬ СВЕРКАЛ ЛУНА-ПАРК. Только теперь он стал еще больше и грандиозней. Это было настоящее королевство металлических сооружений и световых юпитеров. Даже издалека слышен сумасшедший шум аттракционов.

Чем ближе Ольга и Лада подходили к луна-парку, тем сильнее возникало удивительное чувство, что перед ними – неприступная крепость, что могут рухнуть кварталы Черноземска, может рухнуть весь город, но это зловещее королевство будет вечно сверкать золотыми россыпями своих огней.

К счастью, хотя бы дождь начал стихать, правда, небо оставалось таким же черным. Ольга и Лада стояли у самого входа в центр дьявольского веселья. Никакого клоуна не видно. Но Романова вдруг почувствовала: ОН ЗДЕСЬ И ЖДЕТ ЕЕ!

- Господи, помилуй! – Ольга перекрестилась. Вслед за ней крестным знамением осенила себя и Малышева.

Звучала музыка, приглашая их поскорее войти. Молодые женщины переглянулись, и решительно распахнули входную дверцу.

Музыка и жужжание аттракционов сделались громче.


Клоун.jpg

ГЛАВА IX. ОГНИ НА ПУСТЫРЕ – 2

Автоматы, автоматы… бесчисленное море игровых автоматов. Маленькие блестящие автомобили носились, сталкиваясь между собой. В тире заманчиво поблескивали фигурки-мишени. С визгом и грохотом проносились вагончики на американских горках. Кривые зеркала выставлены прямо на улице, и любой теперь мог навечно приобщиться к искаженной реальности. Аттракционы работали, несмотря на то, что в луна-парке не было ни одного посетителя.

- Эта тварь прячется где-то здесь! – прошептала Ольга.

- Надо держаться вместе, - сказала Лада. – Так мы сужаем зону поисков, но…

Романова с облегчением вздохнула, присутствие рядом Лады, ставшей за последние час или два такой родной, близкой, помогало справиться со страхом; она не одна в этой резиденции кошмарного веселья!

- Вперед! – скомандовала Малышева.

От гудящих аттракционов кружилась голова. Огни слепили и мешали видеть, что же впереди. Рядом с пугающим грохотом взрывались хлопушки.

Какое МНОЖЕСТВО АТТРАКЦИОНОВ! Они выстроились в ряд, как преступная гвардия, охраняющая цитадель порока. Злобно ревели автомобили, которые, словно позабыв, что они - всего лишь жалкие игрушки, готовы были выскочить за пределы поля и скопом наброситься на Ольгу и Ладу. Ружья в тире предупреждали: «Конец! Вам конец!» Кривые зеркала язвительно смеялись: «Посмотрите на себя. Что вы можете, маленькие, сраные девчонки? Разве вам под силу бороться с целым луна-парком!»… Первой не выдержала Романова.

- Заткнитесь! – закричала она. - Мы не боимся не вас, не вашего хозяина! Он – не только ублюдок, но и трус! Боится показаться! Эй!.. Где ты, «отважный герой» и «приятный собеседник»? Выйди к нам!

- А ты найди его! – хором ответили металлические чудовища.

Разноцветные лампочки отчаянно замигали. Раздался шум, напоминающий хохот. Казалось, весь луна-парк издевательски ржал:

- Попробуй, отыщи! Попробуй, отыщи!

- Успокойся! – раздался рядом голос рассудительной Лады. – Если сломаешься, потеряешь над собой контроль, мы его не найдем никогда!

Новая огненная вспышка перед глазами оказалась настолько яркой, что Ольге пришлось зажмуриться, аттракционы застучали еще быстрее! Когда Романова решилась открыть глаза, то… вскрикнула! Прямо на нее летело огромное железное чудовище. Ольга отскочила, побежала…

И только потом поняла, что это был очередной трюк луна-парка. Теперь Романова оказалась в новых железных лабиринтах и, главное, потеряла из вида свою подругу.

- Лада!!!

Однако ее крик заглушил грохот металлических чудовищ. «Ладу надо найти! Обязательно надо найти!»

Ольга обогнула очередной павильон (там что-то трещало и стучало) и перед ней возникла… карусель.

КАРУСЕЛЬ! КАРУСЕЛЬ! Ольга даже позабыла о Ладе. Исчез страх; все чувства уступили место одному - желанию возмездия.

- Я желаю, чтобы вы показались, господин Клоун!!!

И сразу раздался знакомый язвительный смех. Клоун – тут. Ждет ее и издевается. Он и должен быть возле своей любимой карусели.

- Покажись, гад! – повторила Романова.

За летящими «скакунами» мелькнула и тот час исчезла какая-то фигура. «Он! Он!» Ольга хотела включить сотовый, предупредить подругу. Но вспомнила: связь не работает.

«Все-таки попробуем. Нет, не работает!»

- Покажись!

Ответом был новый взрыв смеха. Очевидно, на территории луна-парка перестает действовать «фактор слова». Что ж, это к лучшему. Пойдет более привычная для Ольги борьба.

Романова еще раз оглянулась, в слабой надежде увидеть Ладу и предупредить: клоун здесь! Но услышала ЗНАКОМЫЙ голос:

- Только ты и я.

- Пусть будет по-твоему! – крикнула в ответ Романова. Она перебирала в голове возможные действия своего врага. Бессмысленно! На территории луна-парка ОН МОЖЕТ ПРИДУМАТЬ ВСЕ, ЧТО УГОДНО!

клоун.gif

И тут Романова увидела его кружащимся на карусели. Как обычно, он едко смеялся и строил рожи.

Возникло желание одним махом покончить с ненавистной тварью! Ольга прицелилась… Однако юпитеры опять ударили ей в глаза. Выстрел ушел в пустоту.

Тогда она выстрелила по одному юпитеру, по другому. Несколько раз промазала, но, в конце концов, лампочки разлетелись. Клоун носился на карусели и хохотал как сумасшедший.

- Лада! Он здесь! – пыталась докричаться до подруги Ольга. Никакого результата! Карусель вдруг остановилась…

- Бесполезно, мисс, только ты и я!

- Ладно, ты разделил нас с Ладой. Первый раунд за тобой.

- За мной! – с готовностью согласился клоун. – И второй, и третий. Все раунды за мной.

- Ну, это мы еще посмотрим. А сейчас я хочу знать…

- Чего изволите знать, любезнейшая?

- Что ты сделал с Черноземском?

- Помилуйте! – замахал руками клоун, - ничего я с Черноземском не делал. Просто материализовались ваши тайные желания. Каждый горожанин в душе мечтал о легком пути к богатству, к хорошей должности, к славе. Помнишь, что почувствовала ты, когда поднялась вверх на металлическом коньке-горбунке? Поднялась совсем немного, чуть-чуть. Но, признайся, даже с такой «высоты» твои соотечественники казались маленькими и ничтожными. А если бы карусель подняла тебя до самых облаков? Летаешь, как Икар, в неистовом стремлении коснуться золотого солнца! Весь Черноземск втайне мечтал прокатиться на карусели. В итоге произошло то, что и должно было произойти. Правда, «прокатиться» пришлось немногим. Но…, - тут он опять перешел на шутливый тон, - ведь вы же, мисс, прекрасно понимаете: здесь слишком мало металлических коньков-горбунков.

карусель.jpg

Клоун соскочил с лошадки, сделал комический реверанс и продолжал:

- Ты была тогда на площади и видела, как приветствовали ничтожного из ничтожных. Я виноват? Да, это я нашел Беню! Но не более того…

У Ольги задрожали руки. Она действительно все это видела! Можно ссылаться на магию луна-парка и странную материализацию слова. Но почему среди толпы не нашлись герои, которые той же магией слова не призвали бы других прозреть?

Черноземск получил то, что заслужил?

Мозг Романовой разрывался в поисках ответа. Ее беспощадный оппонент продолжал подливать масла в огонь. Он вновь решил выступить в роли «поэта»:

Где видели вы горожан таких, 
Что плачут от разбойников лихих, 
И тут же власть им в руки отдают 
И голосуют, и хвалу поют? 
Где видели вы горожан таких, 
Что позабыли про мятежный стих? 
Разбитые безжалостной судьбой 
Идут, подобно овцам, на убой.

И опять в голову Романовой прорывались страшные слова: «Он прав, Ольга, ну-ка, вернись в свое детство. Кошмар в Черноземске начался не сегодня, а много раньше. Разве ты не видела согнутых спин соотечественников, годами не получающих зарплаты? Разве не видела мужчин, молчаливо качающих головами, когда в зимние вечера в их домах отключают отопление? Или, может, не слышала об офицерах, что стрелялись от безысходности, но не рискнули вывести солдат против предателей Отечества?.. История стара, как мир. Просто на каком-то этапе все имеет свое логическое завершение. Остается, как в прошлый раз, закружиться на карусели, отдавшись во власть необузданной стихии чувств… Забудь обо всем! Взлетай над толпой! Хохочи над нелепыми условностями жизни! Даже если когда-то ты был отверженным, презираемым существом, ныне ты – фигура! Король – большой или маленький! Мир – это ты! Все остальное – шелуха от семечек».

Карусель снова стала набирать ход. И вот она закружилась быстрее и веселее прежнего. Романова вдруг услышала:

- Оля! Оля!..

То были не клоун и не Лада. Иной, незнакомый голос звал ее. Потом к нему присоединились другие голоса.

- Оля! Оля! Иди к нам! Ты не представляешь, как здесь здорово!

- Кто вы? – закричала в ответ Романова.

Но незнакомцы проигнорировали ее вопрос. И опять:

- Оля, твоя голова закружится от счастья и восторга! ИДИ К НАМ!

Теперь, при ярком свете направленных на карусель новых юпитеров, она увидела ИХ, отчаянно уцепившихся за металлических коньков-горбунков. ОНИ напоминали призраков. Темные, бесцветные фигуры. Но каждый, надувался, как мог, ибо был охвачен безумием собственной значимости. Некоторые раздувались до невероятных размеров и могли со свистом лопнуть, точно воздушные шары. Подобный конец не вызывал у «коллег по полету» ни сожаления, ни раздумий, а одно лишь безразличие, и иногда – бурю восторгов. Все вопили, что летают слишком низко, что им так бы хотелось подняться выше, еще выше!

Кружилась здесь и другая категория призраков. Эти не строили никаких иллюзий насчет своей роли в «мировой истории». Они просто цинично и нагло летали, а когда чувствовали, что полету приходит конец, растворялись в черной мгле неизвестности.

Неожиданно заиграл свадебный марш Мендельсона. Он, словно пытался сочетать всех нерасторжимым браком с новой философией жизни: когда кружение на обычной карусели превращается в основной смысл бытия.

Призраки исчезли, потому что они всего лишь – призраки! Но осталась карусель с многочисленными «коньками-горбунками», их ласковым ржанием, зовущим прокатиться каждого. Именно, КАЖДОГО, так как город превращался в огромный луна-парк.

- История Черноземска закончилась, город обречен! – сказал клоун. – Люди бегут навстречу собственной гибели и даже не замечают этого.

- Я уже слышала нечто подобное! – воскликнула Ольга. – Сколько раз уже меня уверяли, что история МОЕГО МИРА закончена, что МОИ СОРОДИЧИ обречены. Но каждый раз мы выходили из огненного кольца, выходили еще более окрепшими!

«Манит, манит, манит карусель…»

Теперь слова старой безобидной песни показались Романовой зловещими. Многих кружившихся на карусели призраков она узнала, все они родились от русского отца и вскормлены молоком русской матери. На мгновение она потеряла над собой контроль и чуть не разрыдалась… «Неужели действительно конец?». Но тут она услышала СОВСЕМ ИНЫЕ СЛОВА: «Это еще одна западня хитроумного клоуна, который пытается показать одну только отрицательную сторону твоих соотечественников. Но ведь кто-то же создал нашу Великую Северную Цивилизацию».

Никто ничего Ольге не говорил, она читала все это у любимой писательницы Светланы Додоновой. И сейчас Светлана, пусть незримо, но была с ней!

«Они обманывают тебя, Ольга, ломают волю, порождая в душе обреченность; они говорят, что мы уйдем… Но кто такие «они», желающие занять наше место?.. «Они» - это племя, навеки отмеченное печатью проклятья, свора разрушителей. Посмотри внимательно на клоуна, он тоже из их проклятого рода (хотя внешне может быть и непохож!) и наверняка своим сородичам дает только лестные рекомендации. Они у него «гениальные созидатели, которые принесли на Русь письменность и культуру, а теперь за уши тащат «тупоголовое быдло» к системе общечеловеческих ценностей».

- Черноземск обречен! – повторил клоун, хотя его голос не звучал также уверенно, как раньше. – Ты так и не поняла: почему Беня стал во главе города.

Действительно, ПОЧЕМУ?

Черный сатир сразу прибодрился и важно заявил:

- Мы вам наштампуем таких «правителей» сколько угодно.

«Почему Беня стал во главе города?.. Почему?!.. ПОЧЕМУ?!!» – Романова понимала, что не может найти ответ на этот вопрос.

Но тут блеснувшая в голове мысль расколола мрачное царство луна-парка. На мгновение аттракционы остановились, и место дьявольского веселья вздрогнуло.

- Я знаю, почему это произошло! – ответила Ольга. - Забыто главное: КТО МЫ! Откуда ведем свой род! Как видишь, мразь, дилемма сложна и удивительно проста.

- Хорошо. Ты ПОНЯЛА. Но вот поймут ли ОСТАЛЬНЫЕ? – саркастически спросил клоун.

- Поняла я, осознает и город. Ведь я – частица Черноземска.

Голос Ольги, точно раскатистый гром, прогремел над луна-парком. Несколько автомобилей тут же перевернулись и вылетели за пределы аттракциона.

- Второй раунд за тобой, - захохотал клоун. – Остается третий. Решающий! Одно дело ПОНЯТЬ. Другое…

Тут он прервал сам себя:

- Попробуй, уничтожь такую махину!

Игровые автоматы затрещали, загудели на полную мощь, раскалывая голову. От шума можно сбежать, разве что в могилу. Море автоматов!.. Какой там пустырь! Кажется, что луна-парк поглотил страну, мир, вселенную.

Множество каруселей! И повсюду - металлические коньки-горбунки. Но сейчас они окончательно сбросили лукавое обличие «друзей-скакунов». Их пасти раскрылись, клыки заблестели, готовые в секунду перемолоть Ольгу!

«А ты ожидала иного? Маски сброшены. Если луна-парк теряет власть над твоим мозгом, у него остается последнее средство: заставить, запугать, принудить!»

Злобный вой автомобилей… они везде, везде! Берут Ольгу в кольцо! В тире – громкие хлопки стреляющих ружей. КОГО ЗДЕСЬ ВЫБИРАЮТ В КАЧЕСТВЕ ГЛАВНОЙ МИШЕНИ?.. Сотни кривых зеркал ОСЛЕПЯТ тебя…

А что еще выкинет карусель!

«Разве мне одной справиться с НИМИ?!»

И вдруг…

«Рискни! Самая прочная стена порой разлетается от удара кулака. Неприступная башня рушится, потому что давно прогнили ее пол и потолки, а стены обветшали».

Романова подошла к одному из огромных кривых зеркал. Она отражалась в нем забитой девчонкой («маленькой сраной девчонкой»), покорно принимающей все, что покажет луна-парк.

- Получи, тварь!

Выстрел разнес зеркало на множество осколков. Но и после того, как оно рассыпалось, в ушах звенело разбитое стекло. Ольга догадалась, что она разбила не одно, а сотни зеркал луна-парка. Рухнула частичка великой империи обмана.

Теперь аттракцион с автомобилями! Ольга разрядила в него обойму. Полыхнуло пламя. Огонь быстро перекинулся на соседние аттракционы. Стоящий на карусели клоун начал беспокойно вращать головой. Романова перемахнула через небольшое ограждение и приближалась к нему с наведенным пистолетом.

- Хочешь зло уничтожить злом? – прошипел клоун. – Не надейся! Ничего у тебя не выйдет. Вспомни историю. Чем обычно заканчивались подобные попытки?.. В средние века сжигали ведьм и ведьмаков, однако, царство Добра почему-то не наступало. Догадываешься почему?.. Стоит «воину Добра» нарушить свой собственный нравственный закон, так сказать, переступить черту, и он уже - по другую сторону баррикад. Даже если сам того не замечает. Инквизиторы были убеждены, что творят добро, но в итоге уничтожили в Англии многих красивых женщин, и гораздо больше повлияли на генотип своей нации, чем все внешние враги государства вместе взятые! Давай, стреляй, мой дорогой инквизитор! Только не забудь потом снять с меня маску клоуна и надеть на себя. Она тебе очень подойдет.

Черный сатир казался спокойным и веселым, несмотря на то, что и пистолет на него наведен, и аттракционы горели. Или у него такая выдержка? Или клоуна не оставляла уверенность: Ольга не выстрелит, не ПЕРЕСТУПИТ ЧЕРТУ?

Металлические демоны продолжали грозно щелкать клыками, предупреждая о возможных последствиях «необдуманного шага» Ольги. Но Романова больше не боялась их! Она спокойно шла вперед, держа на мушке врага; шла, убежденная, что если Добро не решается уничтожить зло, ЭТО УЖЕ НЕ ДОБРО!

Клоун все понял и поспешно сказал:

- Заключим сделку. Я ухожу из города и больше никогда здесь не появляюсь. Все возвращается на круги своя. Ведь луна-парк горит…

Однако женщина-воин не собиралась оставлять ему никаких шансов:

- Я не заключаю сделок со слугами сатаны.

Романова выстрелила, но черный сатир ловко увернулся, и, в ту же секунду в его руке появился пистолет. Но чуть раньше опять выстрелила Ольга…

Кончились патроны!

- Отлично! – расхохотался клоун. – Теперь ты моя! Я не буду стрелять, а вот этими самыми руками придушу тебя. Не смотри по сторонам, твоя подружка не успеет. ТОЛЬКО Я И ТЫ!

Романова понимала, что справиться с ним она не сможет, сначала она закричала, призывая на помощь Ладу, но аттракционы, словно специально, заработали на полную мощь. Клоун приближался и приближался. Ольга вновь, скорее чисто механически нажала на бесполезный курок…

Она услышала крик, а затем – страшный скрежет, точно кто-то металлическими зубьями «вгрызался» в гору железа. Пламя вокруг запрыгало, заплясало в каком-то немыслимом танце. В нем исчезала, растворялась фигура схватившегося за плечо сатира. У нее остались патроны! Просто получалась осечка.

«Он ранен?!»

Романова еще раз выстрелила и увидела, как знакомый страшный силуэт свалился в море полыхающего огня. Теперь ей нужно было спасаться самой, пламя бушевало рядом, несколько раз его красные языки больно лизнули кожу. Сквозь огненную стену Романова различила фигуру отчаянно зовущей ее Лады.

- Я тут! – Ольга спрыгнула с карусели и подскочила к ней. – Ты видела клоуна?

- Клоуна?

- Он хотел выстрелить в меня, но я его опередила. Думаю, ему конец! Но надо удостовериться!

- Некогда! Бежим! А то скоро здесь все взлетит на воздух.

- Но клоун?.. Вдруг он только ранен?

- Бежим, говорю!

- А где выход?

- Вон там!

- Уверена?!

- Говорят тебе – выход там! – заорала Малышева.

Огонь злобствовал и неистово трещал. Сотни его языков все более удлинялись. Иногда казалось, что это уже не языки, а длинные-предлинные лапы красно-желтого чудовища, желающие обнять тебя и уже никогда больше не отпускать. Лада первой прокладывала путь к выходу, отдавая следовавшей за ней Ольге короткие резкие команды. Романова заметила заветную дверцу выхода. Она недалеко! Гигантские масштабы луна-парка – иллюзия. ДВЕРЦА НЕДАЛЕКО! Но как тяжело добраться до нее через огненное дыхание!

Один из аттракционов, мимо которого они бежали, рухнул. Горящие балки обрушились в каком-то сантиметре от подруг. Перед Ольгой возник лик смерти, являвший собой бесконечный огненный смерч.

Нет, она не умерла. Она и Лада по-прежнему бежали вперед, находя пробоины в огненной стене. Желто-красное чудовище бушевало, всячески преграждая путь! А время летело, летело проклятое! Немного и все здесь взлетит на воздух!

Они преодолели еще несколько десятков метров. Чудовище окончательно осатанело, разрослось до гигантских размеров, нескончаемым треском давало понять, что миновать его объятия невозможно. Уже первые оглушительные взрывы потрясли луна-парк. Полетели вверх остатки некоторых павильонов. Гибнувший мир зловещих аттракционов хотел прихватить с собой тех, кто его разрушил.

На этот раз Ольга заметила маленький, не охваченный огнем участок и, с криком: «за мной!» ринулась туда. До заветной дверцы – буквально несколько метров! Последнее усилие… Все!

Наконец подруги вырвались за пределы луна-парка и бежали по пустырю. Новый страшный взрыв заставил их упасть на землю, заткнуть уши. Они не помнили, сколько так лежали, и кто первая приподнялась, посмотрела: что же осталось от «веселого местечка».

Огонь с быстротой молнии пожирал остатки луна-парка. Это был уже не мифический конец королевства дьявольского смеха, какой видела Ольга в тот вечер, когда впервые познакомилась с клоуном. На сей раз, все умирало по-настоящему…

Романова смотрела на обглоданные огнем аттракционы и вдруг подумала: настанет день – и на заброшенном пустыре отстроят новый луна-парк, но только вместо ужимок чудовищного существа в маске здесь встретят вас счастливые улыбки маленьких жителей Черноземска.

Но все тот же вопрос не давал ей покоя: клоун действительно погиб? Видимо, этот вопрос мучил и Малышеву. Романова в подробностях описала сцену на карусели. Рассудительная Лада с сомнением покачала головой:

- Это ничего не значит. Надо обнаружить его труп. Мало того, экспертиза должна подтвердить, что это именно его труп!

- Но я же тебе тогда говорила, а ты не послушала!

- Нам нужно было спасать свои жизни, Оля! А сейчас… посмотри сама!

Новое чудо предстало взорам подруг: огонь пожрал все, что было только возможно, и теперь с удивительной быстротой затухал. Ольга и Лада переглянулись и решительно двинулись обратно.

Романовой показалось, что она попала на поле брани, где совсем недавно отгремело жуткое сражение. Поверженные, изуродованные автоматы выглядели как мертвые солдаты вражеской армии, иногда кто-то из них нарушал возникшую тишину страшным предсмертным скрипом. Подруги вздрагивали, но шли и шли дальше.

- Надо найти карусель или то, что от нее осталось, - сказала Ольга.

Они проходили мимо безмолвно взиравшего на них моря железа… вот – обгоревшие, перевернутые остатки автомобилей, вот – разрушенные павильоны, где, очевидно, были тир, комната смеха. Но где проклятая карусель?!

- Ольга?! – вдруг крикнула Лада, - это случайно не она?

- Точно!

Романова, забыв об осторожности, бросилась вперед и чуть не упала, споткнувшись о какую-то железную балку, хорошо Лада поддержала.

- Смотри, подруга, так можно разбить себе голову.

- Это она, Лада. ЭТО ТА КАРУСЕЛЬ.

Недавняя великая соблазнительница представляла собой жалкое зрелище: сам остов был полностью разрушен, вокруг валялись разбитые «маленькие демоны» - металлические коньки-горбунки. Девушки, держа перед собой оружие, несколько раз обошли ее, но клоуна – живого или мертвого, не обнаружили.

- Но я уверена, что попала в него! – в отчаянии крикнула Ольга.

- В таком деле никогда нельзя быть до конца уверенной.

- А если из луна-парка есть другой выход?

- Не исключено… Ольга, это действительно… то самое место?

- Уже не знаю! – Романова чувствовала, как будто почва уходит из под ног.

- Без паники! Осмотрим этот железный могильник дальше. Вдруг тут есть еще одна карусель?

каиниты

Однако они не сделали и нескольких шагов, как ощутили сильнейший толчок, земля точно заходила ходуном. Ольга в ужасе схватилась за Ладу!

Новый толчок! Подруги прокляли свое желание вернуться сюда, но… слишком поздно! Теперь они НЕ СМОГУТ УБЕЖАТЬ!

От третьего толчка Ольга и Лада попадали на землю и увидели, что в ней образовалась трещина. Завоняло так гадостно, будто в Черноземске прорвало канализацию и потоки нечистот «бурной рекой» устремились на пустырь. Раздался оглушительный свист, от которого у обеих молодых женщин чуть не полопались барабанные перепонки.

- Господи, что это? – закричала Ольга. – КОГДА-НИБУДЬ ЭТО ЗАКОНЧИТСЯ?

Однако возникшая перед их глазами кошмарная сцена продолжала «набирать обороты». Из трещины появились множество гигантских, шестипалых, волосатых рук, они хватали останки «мертвых» металлических аттракционов и утаскивали в неведомое подземное логово. Ручищи были рядом, обшаривали каждый сантиметр земли, загнутые когти, точно острые ножи со свистом рассекали воздух. «Еще мгновение и нам конец!» - последнее, о чем подумала Ольга перед тем, как потеряла сознание…


ИНТЕРМЕДИЯ

В отеле Идола встретили встревоженные глаза Верного Слуги, а когда тот увидел на теле молодого господина кровь, пришел в смятение:

- Врача!.. Вам нужно скорее врача.

- Успокойся! – прервал его Идол. – Рана пустяковая, чуть-чуть задето плечо.

- Но…

- Никаких врачей! Вон там у нас аптечка. Сам сделаешь мне перевязку.

Слуга не смел возражать Идолу, поэтому быстро подбежал к аптечке, достал все необходимое и перевязал господину плечо. Он сокрушенно качал головой:

- Мы волновались за вас. Здесь происходит нечто страшное.

- Знаю, - загадочно улыбнулся Идол. – Город слишком откровенно поверил Слову. Немногие рискнули усомниться и пойти на откровенный бой. Но нашлись и такие. Одна даже ранила меня.

Слуга, как и принято настоящим слугам, ни о чем не расспрашивал господина, однако догадался, что тот имеет непосредственное отношение к последним событиям в Черноземске, поэтому лишь осторожно заметил:

- Все равно вам следует вести себя более осмотрительно. Вы принадлежите не только себе. Ваша рана…

- Что рана, - перебил Идол. - Рана – пустяк. Я провел ГЕНЕРАЛЬНУЮ РЕПЕТИЦИЮ…

Как и в прошлый раз Идол смотрел через оконное стекло на очертания ночного города… До чего же легко оказалось обмануть доверчивых горожан: пришел чужак в костюме клоуна, нашел самого ничтожного, и это ничтожество стало во главе Черноземска.

Но если с глаз спадает пелена, и разум наконец торжествует над всеобщим безумием, неизбежно встает следующий вопрос: насколько долговечна человеческая память? Не захлестнет ли людей какое-нибудь новое безумие, не возведут ли они в культ иное ничтожество?

«Раз даже пьяный Беня их обманул, то, как просто будет обмануть мне!»

Взгляд Идола упал на Верного Слугу с рабской покорностью ожидающего приказаний господина. И приказание не заставило себя ждать:

- Мы уезжаем отсюда! Срочно!

Верный Слуга облегченно вздохнул, за короткое время он успел возненавидеть Черноземск. Интуиция подсказывала ему, что когда-нибудь ЭТОТ ГОРОД, как и другие города на ЭТОЙ ЗЕМЛЕ восстанет против ВЛАСТИ ЕГО ГОСПОДИНА.

- Пойду соберу вещи, - поклонился Верный Слуга.

- Да, да! И пусть все мои статисты будут в сборе. Они мне скоро пригодятся.

Идолу вновь припомнилось лицо девушки, которая стреляла в него в луна-парке. «Ты поняла, - мысленно сказал он ей, - и надеешься, что луна-парк навсегда исчез. Не обольщайся! ПОДУМАЙ О НЕДОЛГОВЕЧНОСТИ ЧЕЛОВЕЧЕСКОЙ ПАМЯТИ!»


Ольга открыла глаза. Некоторое время она не могла сообразить: что с ней случилось? В памяти сразу всплыло: горящие аттракционы, исчезнувший в огне клоун, гигантские руки с кривыми подвижными, поросшими шерстью пальцами…

«Это было в реальности? Но где я?»

Оказывается она - дома, в своей постели. Но как?.. Почему?.. «Наверное, это Лада! Я потеряла сознание, и она каким-то образом привезла меня домой…»

- Лада!

Но никто не ответил Ольге. Тогда она вскочила, осмотрела одну комнату, потом другую… В квартире – никого, и дверь закрыта на защелку. Невероятно! Заколдованный круг! Ольга опустилась на стул в поисках ответа. Но ответа не было. Полный загадок мир не отпускал из своего плена. И тут кто-то позвонил в дверь. Романова подошла, посмотрела в глазок. Лада! Сейчас хотя бы часть загадок разрешится. Она быстро щелкнула замками.

- Романова Ольга Сергеевна? – голос Лады казался чужим и холодным. - Моя фамилия Малышева Лада Евгеньевна. Я из управления внутренних дел.

- Проходи скорее! Объясни мне кое-что…

- Разве мы знакомы?

Ольга посмотрела на Ладу, не понимая: шутит она или серьезно? Взгляд следователя был вежливым и… удивленным.

- Это же я, Ольга.

- Понимаю. Романова Ольга Сергеевна. Я к вам по очень серьезному делу. Вы знаете Епифанцеву Наталью Алексеевну?

«Она шутит? Только шутка неуместная!»

- Еще бы! – отрешенно произнесла Ольга.

- Когда вы видели ее в последний раз?

- Будто не знаешь! Извини… - новые догадки пронзили голову Романовой. - Извините, какое сегодня число?

- Да что с вами, Ольга Сергеевна?

- Число?!

- Двадцать четвертое октября. Десять часов, двенадцать минут.

- Нет! – ноги не держали Ольгу. Сейчас утро двадцать четвертого, но ведь СТРАШНЫЙ ДЕНЬ ДВАДЦАТЬ ЧЕТВЕРТОГО УЖЕ БЫЛ. День, когда Черноземск погрузился во тьму.

- Отвечайте, пожалуйста, на мой вопрос! – потребовала следователь.

«Меня никто не убедит, будто все это мне только почудилось! Слишком реальны были и смерть, и всеобщее безумие.

Но надо что-то ей ответить! Что было двадцать третьего?.. Убили Наташу. Надо вспомнить в деталях тот вечер».

- ВЧЕРА ВЕЧЕРОМ Я ПРИХОДИЛА К НЕЙ.

- В котором часу?

«Когда же я к ней пришла?»

- Около десяти.

- А ушли?..

Забытый разговор со следователем Малышевой вспоминался во всех подробностях. Что Ольга тогда ей ответила?

- Я НАХОДИЛАСЬ У НЕЕ НЕДОЛГО. ПОЛЧАСА…

Романова внимательно взглянула на Ладу и тихо промолвила:

- Ее ведь убили?

- Почему вы так решили? – буквально вцепилась в нее следователь.

- ЕЕ УБИЛИ! Ночью соседи услышали душераздирающие крики. Вызвали полицию. Дверь оказалась запертой изнутри. Ее взломали и Наталью нашли мертвой, с отрубленной головой и обеими кистями рук. Не спрашивайте, откуда я это знаю. У меня есть алиби. Когда я убегала, то чуть не сбила женщину лет шестидесяти, очень полную. А когда возвращалась домой, у подъезда сидела мальчишки…

- Вы куда-то спешили?

- Спешила.

- Вы не поссорились со своей подругой?

- Нет.

- Понятно. Женщина, которую вы чуть не сбили, вас разглядела хорошо. И описала. И назвала точное время. Это случилось двадцать минут одиннадцатого. Она заявила, что вы были сама не своя. А у Натальи Алексеевны взгляд был удивленный и даже… веселый.

- Конечно! Она ведь не ведала, что СОТВОРИЛА!

- У нее были враги, недоброжелатели?

- Враги… Наташа сама породила могущественного врага.

- Объяснитесь?

- Вы видели ее последнюю работу: «Кошка-демон»?

Следователь задумалась. Потом сказала:

- В ее квартире много работ. По-моему, в мастерской есть картина и с таким названием.

- Эту картину нужно уничтожить. Иначе трагедия повториться.

- Какая картина! – рассердилась Малышева. – Вашу подругу действительно убили. Соседи ночью услышали крики. Приехала полиция. Арестовали гражданина Лаврентьева Сергея Ивановича. Он и не отрицает, что зарезал свою возлюбленную Епифанцеву Наталью Алексеевну в порыве безумной ревности. А вы о какой-то кошке, отрубленной голове. Я пришла сюда только по одной причине: вы – одна из последних, кто видел ее. А около полуночи к ней заявился этот… подонок.

Малышева устало посмотрела на Ольгу и вдруг сказала:

- Не угостите чаем? С ночи на ногах.

- Конечно, Лада… Лада Евгеньевна. Проходите.

Следователь прошла на кухню, с любопытством посмотрела на обстановку. В глазах появилось странное выражение.

- Вам покрепче? – спросила Романова.

- Да. Вчера была безумная ночь. Глаз не сомкнула. Машину нашего главы администрации сбил поезд. Он - в больнице, в тяжелом состоянии. Да еще певица Марица Обнорская… слышали о такой?

- От наших лаборанток.

- Ее увезли в сумасшедший дом. Говорят, начались галлюцинации после передозировки…

Романова кивнула. Ей это ИЗВЕСТНО. Если все возвращается на круги своя, если ЛУНА-ПАРК СГОРЕЛ, то иначе и быть не могло. ВСЕГО ЛИШЬ несчастный случай с главой администрации и передозировка у Марицы Обнорской.

- А как эта банда, во главе которой стоял Беня?

- Кто такой Беня? О чем вы?

Память, проклятая память, сколь же ты недолговечна! Никто не желает вспоминать о бесчинствах «новых либералов», а иные даже вздохнут об утраченных «золотых днях свободы»!

Остается Наташка. Жаль ее, безумно жаль! Но ей просто не повезло, выбрала не того любовника.

- Ольга Сергеевна, у меня к вам еще несколько вопросов.

- Как я узнала про смерть Наташи?

- И это тоже… Мы с вами раньше не встречались?

Ольга поднялась, подошла к окну. Ей не хотелось врать.

- А КАК ТЫ САМА ДУМАЕШЬ, ЛАДА?

- У меня ощущение…

- Правильно! ВСЕ ВОЗВРАЩАЕТСЯ НА КРУГИ СВОЯ. ЛУНА-ПАРК СГОРЕЛ.

Малышеву точно током ударило. Она прижалась к стене, несколько раз повторила:

- Нет, Оля! То был нелепый сон! Проклятье моего сознания… нашего сознания!

- Знаешь, в чем наша главная беда? – с горечью промолвила Ольга. - В том, что мы легко возвращаемся к исходной точке. Утро двадцать четвертого! И будто никогда не было дня нашей общей катастрофы. ДАЖЕ ТЫ ЗАБЫЛА… Правильно: забыть, отринуть, считать нелепым сном. «Уснуть… и видеть сны…» – кажется, так говорил Гамлет? Чего бояться, раз ЛУНА-ПАРК СГОРЕЛ! Кончено! Веселись, или погружайся в будничные заботы!

Романова подошла к Ладе и, глядя ей в глаза, резко закончила:

- Луна-парк никуда не исчез. Он по-прежнему - в нашем городе. И в сотнях других городов России есть свой парад коварных аттракционов. И везде, абсолютно везде находится убийца-клоун, спрятавший под маской шутливого цинизма свою звериную сущность. Он совершает кровавую мессу над теми, кто потерял память…

Неожиданно взгляд Ольги упал на стол, где лежала новая книга Светланы Додоновой о священной битве Русского Воинства с сатанинским племенем каинитов. И Романова, как будто УСЛЫШАЛА голос писательницы: «Так держать, моя ученица! Главная битва впереди!».

В разрушенном, униженном Городе взрастали семена Невиданной Силы. И пусть многим она казалась крошечной, обреченной на неудачу в мире, где господствует безумие. Но постепенно Великие Пахари разбросали ее семена по всей Русской земле.

И грянула буря! И пришел праздник сильных, смелых, великодушных людей.


Каиниты.JPG

ЧАСТЬ ВТОРАЯ

ИСТОРИЯ НИЧЕМУ НЕ УЧИТ

ГЛАВА X. ЗНАКОМСТВО С КОМИССАРОМ

Самолет приближался к Югзону. Скоро семь человек, семь бойцов Лиги борьбы с мировым злом ступят на чужую землю, окажутся в неизвестном, полном опасностей мире.

Вновь вставал тот же вопрос, вопрос без ответа: таинственный Сен-Клу действительно является одним из трех островов сатанинского треугольника?

Череда последних событий продолжала преследовать Светлану, и самым ярким и непонятным из них было исследование рукописи Деция. Древнеримский трибун сообщает о том, кого Светлана не раз видела в своих снах, о МАЛЬЧИКЕ! Она запомнила наизусть слова из удивительной «сказки» Деция:

«Иди, Персей, не медли! Как только сидящий на Священном Дубе черный ворон прокричит две тысячи раз, Медуза породит новое чудовище, дракона, сила которого несравнимо больше, чем у его родительницы… И сто девяносто три раза он уже прокричал!»

Неожиданно Светлана подумала:

«А вдруг их главный враг уже не Мальчик? Вдруг живший в 193 году от Рождества Христова Деций дал только приблизительную дату его рождения? Может, многие (и я в том числе!) уже видели дракона, да только не в силах его распознать?».

Семь человек в самолете! Как в старом фильме – великолепная семерка! Николай сказал, что отобрал достойных. Многие стремились в «экспедицию» на Сен-Клу, а поехали только семеро!

Конечно, это сам Николай, «железный человек», фактический руководитель Лиги; это Светлана, которой перед самым отлетом Николай сказал, что «доверяет и надеется!» И остальные пятеро…

Для Додоновой было естественно, что среди команды Николая оказался его первый помощник - Юрий Новиков. Юрию, как и Николаю 32 года; будучи кандидатом физико-математических наук, он успел некоторое время поработать в институте ядерной физики, пока институт этот не «перепрофилировали» на выпуск какой-то домашней техники. Юрий имеет черный пояс, третий дан по карате, в бою «стоит роты солдат». Светлана поймала себя на мысли, что симпатизирует Юрию: веселый, общительный, каждого заражает оптимизмом. Самой Светлане в тяжелые минуты так помогали шутки Новикова! В Лиге говорили, что Юрий спас бы даже безумца, решившего свести счеты с жизнью. С неподражаемым актерским талантом рассказал бы несчастному пару-тройку анекдотов и тот, вместо того, чтобы мылить веревку, запел бы «все хорошо, прекрасная маркиза!».

Отличный парень! Правда иногда - слишком навязчив в общении, утомляет разговорами, порой совершенно не интересными собеседнику. Да, говорить он может часами! Забалтывает всех! И только слегка «сдает лидерство» в присутствии Николая; последний для Юрия – безусловный авторитет.

Светлана повернула голову и посмотрела на свою соседку Людмилу Петрову, с которой в последнее время особенно сблизилась. Природа словно специально постаралась одарить Люду лучшими качествами! Она и красива, и умна, и прекрасный врач. Когда, во время своей болезни, Светлана впервые увидела ее, то приняла… за ангела. Белый ангел в белых одеждах (Людмила была в больничном халате) спустился к ней, дабы вырвать из лап недуга и вернуть к жизни!.. Белый ангел! Но почему в лице Людмилы иногда проскальзывает жестокость? Почему ее улыбка вдруг становится хищной, а в глазах появляется злобный огонек?

Люда мысленно вступает в схватку с врагами?..

Позади Светланы - еще один участник экспедиции, Сергей Алифанов. Ему, как и Новикову, чуть за тридцать, в Лигу вступил недавно. Крупный исследователь, путешественник по самым неизвестным уголкам земли; чемпион мира по рукопашному бою. В глазах Алифанова светятся недюжинный ум, находчивость, а иногда – откровенная хитринка. Он умеет расположить к себе людей, особенно женщин, изысканными манерами, обольстительной улыбкой. Светлана часто сравнивала Сергея с Арамисом, известным героем Александра Дюма. Как и Арамис, Сергей – известный скептик, человек «себе на уме» и отличается такой же безудержной любовью к прекрасному полу. При виде хорошенькой женщины, Алифанов преображается! Сразу пытается завоевать ее симпатию комплиментами, постоянными рассказами о своих необыкновенных приключениях, а иногда и откровенной лестью.

Рядом с Сергеем – самый молодой член команды Миша Соколов, один из лучших специалистов по компьютерам, очень аккуратен, исполнителен, трудолюбив, но, крайне замкнут и скрытен. Светлана подумала, что знает о нем не так уж и много.

И, наконец – Александр Сторожук. В члены Лиги принят перед самой экспедицией на Сен-Клу. Николай относится к нему уважительно, обращается либо по имени-отчеству, либо «любезный друг». Сторожук учтив со всеми, необыкновенно вежлив. Говорят, по одной из линий он потомок какого-то знатного аристократического рода. Может потому он слишком манерный, вальяжный. На «крутого бойца» не похож, Светлана решила, что Николай его взял лишь по одной причине: он друг комиссара Кевина Бернса и его помощника Тиля Павловича.

…Стюардесса предложила пристегнуть ремни, через несколько минут самолет пошел на снижение. Участников экспедиции ожидал далекий тропический Югзон.

Среди толпы встречающих Светлана и ее друзья увидели мужчину лет сорока с небольшим, среднего роста, с большими залысинами и тяжелым, мрачноватым взглядом; во всем его облике угадывался сильный человек. Сторожук замахал ему. Не оставалось сомнений, что это и есть знаменитый комиссар полиции Кевин Бернс. Рядом с Бернсом - молодой, очень шустрый на вид парень, которому вряд ли больше тридцати, хотя в волосах его и пробивалась седина. Вероятно – Тиль Павлович. Александр дружески поздоровался с югзонскими полицейскими и сказал:

- Господа, хочу представить вам моих друзей.

С друзьями Сторожука Кевин и Тиль поздоровались вежливо, но немного сухо. Гостей из России уже поджидали две машины. В одну сели Кевин, Александр, Николай и Светлана, в другую – Тиль и остальные участники экспедиции.

Додоновой не раз доводилось слышать о красоте Югзона, и действительно этот город показался ей утерянным некогда раем. Зеленое море тропических лесов сменилось огромными белоснежными каменными зданиями («Здесь начинается деловой центр города», - сообщил Бернс), за деловым центром следовал разноцветный мир утопающих в пышных садах небольших красных, розовых, желтых, зеленых домов с причудливыми барельефами на фасадах; иногда, впрочем, попадались похожие на настоящие дворцы многоярусные особняки. Еще через некоторое время взору Светланы и ее спутников предстали золотые полоски многочисленных пляжей, а за золотым царством начиналось синевато-зеленое, там - безграничная власть океана.

Кевин Бернс ронял скупые фразы об истории города, слушая его, Додонова сама все дорисовывала в своем сознании и «переносилась» на много-много лет назад. Вот она вместе с матросами Вилли Ванденберга пробиралась по нехоженым, полным опасностей чащам, вот вместе с отважными повстанцами сражалась за независимость острова против многократно превышающих сил британской короны. А теперь она из прошлого переносится в настоящее: карнавал с фейерверками и бушующей толпой, и все приветствуют ее, Светлану Додонову, победительницу конкурса красоты. Сотни тысяч улыбок и горящих восторгом глаз! Ее приветствуют как настоящую королеву!

Пейзаж за стеклом автомобиля вновь поменялся, возникли небольшие узкие улочки, старинные особняки. У одного из них Кевин вдруг остановился, и, бросив на Александра свой тяжелый взгляд, спросил:

- Помнишь?

Сторожук кивнул, и руки его слегка задрожали. Светлана повернулась к нему с немым вопросом. Александр ответил:

- В этом доме проходила выставка работ Моники Сандис.

Имя таинственно исчезнувшей художницы сразу вернуло и хозяина и гостей к реальности. Комиссар решил перейти к делу.

- Александр мне только в общих чертах рассказал о цели вашего визита в Югзон. Если быть более точным, он сообщил, что дело крайне серьезное и вам обязательно нужно попасть в район «Болотных Братьев». Но для того, чтобы туда попасть, помощь комиссара не обязательна.

- Дело обстоит не совсем так, - ответил Николай.

Кевин промолчал, предоставляя Николаю продолжить.

- Прежде всего, господин комиссар, я слышал о вас как о человеке чести, человеке, которому можно доверять. Поэтому рискнул обратиться за помощью именно к вам.

Комиссар вновь не проронил ни слова.

- Наша цель не «Болотные Братья», а остров Сен-Клу.

- Но этот остров никакого отношения к Югзону не имеет. Сен-Клу – независимая территория. Правда, в последнее время США разместили там военные базы.

- Нам ОБЯЗАТЕЛЬНО надо попасть на Сен-Клу.

- Вероятно, дело касается политики. Я в нее не вмешиваюсь. Так что извините, господа. И еще, как комиссар полиции Югзона хочу предупредить: нам не нужны никакие проблемы. Мы – вечные нейтралы. Это смысл нашей жизни, спокойствия и благополучия.

- Вы уверены, господин комиссар, что там военные базы? Или, что кроме этих баз на Сен-Клу больше ничего нет?

- Повторяю, Сен-Клу – независимая территория.

- Но этот «независимый остров» находится рядом с Югзоном. Разрешите еще один вопрос: что вам вообще известно о Сен-Клу?

- Не так много. Я обеспечиваю порядок в своем городе. Все, что за его пределами, меня не касается.

На некоторое время воцарилось молчание. Потом Бернс спросил:

- Вы представляете правоохранительные органы Россию? Ее разведку?

- Я действительно представляю Россию, но только… не ее властные структуры.

- Кого конкретно?

- Слышали о Лиге борьбы с мировым злом?

Кевин усмехнулся:

- Мировое зло поселилось на Сен-Клу?

- Возможно…

- По-моему вы напрасно демонизируете маленький островок. Зло – в наших сердцах, на наших улицах, в кабинетах чиновников.

- Разрешите чуть позже посвятить вас в некоторые детали нашего визита?

Кевин молча кивнул.

- Только обещайте, что сохраните разговор в тайне.

- Если эта тайна не принесет вреда Югзону.

- То, чем мы интересуемся, отчасти связано с пропавшей художницей Моникой Сандис.

Взгляд Бернса сразу стал еще более угрюмым. (Он так и не распутал злополучное дело?). Но, одновременно с этим, в глазах комиссара мелькнул неподдельный интерес.

Пейзаж города в который раз поменялся: опять - трасса, а едва свернули с нее, оказались в краю пальмовых рощ и вскоре остановились у больших железных ворот, которые, когда Бернс нажал на пульт, тут же открылись. Внутри были красивый особняк, просторный двор и сад.

Едва въехали во двор, навстречу вышла невысокая светловолосая женщина лет тридцати пяти, с миловидным лицом и приятной улыбкой. Но некоторые ее движения, а так же выправка указывали на ее возможную принадлежность к полиции.

- Нина, - представил Кевин. – По всем вопросам обращайтесь к ней. Кстати, у Нины русские корни.

Нина провела гостей в дом, показала каждому его комнату. Номер Светланы оказался на втором этаже между комнатами Николая и Людмилы. На первом разместились Юрий, Сергей, Александр и Михаил.

Светлана осмотрелась, обстановка приятная, хотя и без особой роскоши. Легкий стук в дверь, и на пороге появилась Нина.

- Если что потребуется, наберите по внутреннему телефону 71. Обед через час.

- Благодарю, - ответила Светлана.

Нина ушла, а Додонова, глубоко вздохнув, опустилась на кровать. Ее захлестнули два чувства: неопределенности и разочарования. Кевин Бернс особой симпатии не вызывал; тяжелый человек! И он явно не доверяет гостям. Люди с таким как у него складом характера вообще очень недоверчивы. Не ошибся ли Александр, когда уверял, что на него можно рассчитывать?

В плену своих мыслей она просидела минут двадцать, потом вскочила как ужаленная. Через час обед! Нужно успеть принять ванну, привести себя в порядок. Хорошо мужчинам, у них на все эти процедуры уходит гораздо меньше времени.

Ровно через час гости из России, а так же Кевин и Тиль собрались внизу за большим столом. Хотя Светлана проголодалась, кусок не лез в горло, она ела сквозь силу, чтобы только не обидеть хозяев. Присутствие Кевина Бернса угнетало, каждое брошенное им слово звучало в голове, как удар по металлу, а Тиль молчал и только поглядывал на шефа. Юрий попытался разрядить обстановку несколькими шутками, но никто не засмеялся. И тогда за дело взялся Николай; он повел себя так, будто бы это обычный званый обед, поинтересовался у мрачноватого комиссара и его помощника из каких сортов винограда приготовлено вино. Постепенно лед подтаивал, собравшиеся за столом заговорили об особенностях национальных кухонь. Здесь уже пальму первенства перехватил Алифанов, поведавший об удивительных «кулинарных пристрастиях» жителей некоторых экзотических уголков земли. Правда, Юрий вежливо, но решительно остановил знаменитого путешественника, напомнив, что: «далеко не все то, что едят, например, дикари Папуа Новой Гвинеи способствует улучшению пищеварению белого человека». Светлана слушала шутливые разговоры, чувствуя учащенное сердцебиение. Шутки шутками, но ведь когда-то должны начаться разговоры по существу. Кто-то должен разрубить Гордиев узел.

И первым это сделал сам югзонский комиссар.

- Вы что-то сказали о пропавшей художнице Монике Сандис, Николай? Об этом уже знают в России? Наверное, постарался наш друг Александр.

- Нас не столько интересует сама художница, - ответил Николай, - сколько ее «подруга», владелица особняка Мадлен Юга.

- Мадлен погибла, - произнес Кевин. И после небольшой паузы добавил. - Правда… тела ее не нашли. Но Александр уверяет, что видел ее смерть на огромном крюке.

- Я действительно могу все это подтвердить, - чуть наклонил голову Сторожук.

- А другую загадку разрешить удалось? – осторожно поинтересовался Николай. – Потайной ход! Его нашли?

- Думаете, он ведет на зловещий Сен-Клу? - усмехнулся Кевин, явно уклонившись от прямого ответа.

- Давайте вернемся к рассказу Александра, - предложил Николай. И Сторожуку. – Любезный друг, постарайтесь вспомнить с максимальной точностью, что сказала вам служанка Луэлла, когда вы с ней оказались в той таинственной комнате.

- Постараюсь, - длинные тонкие пальцы Александра нервно сплелись. – Я могу забыть некоторые детали того происшествия, но не ее слова. Итак, мы оказались в слабоосвещенной комнате, имевшей форму треугольника. Луэлла указала на каменный пол и сказала: «ТАМ… ГОСТИ ПОЯВЛЯЮТСЯ ОТТУДА. И ТУДА ИНОГДА УХОДИТ ХОЗЯЙКА».

На некоторое время воцарилась пауза, во время которой югзонские полицейские обменялись многозначительными взглядами. В разговор вступил Тиль.

- Мы не нашли никакого тайного хода, - манера говорить у помощника комиссара была торопливой, как и его движения. – Хотя осмотрели все. Был ли вообще ЭТОТ ХОД?

- А если он все-таки существует? – заметил Николай.

- Мы, полицейские привыкли опираться на факты, а не на умозрительные заключения, - недовольно буркнул Кевин.

- Обратите внимание на еще одну любопытную деталь, - как ни в чем не бывало, продолжал Николай, - о ней так же говорил Александр. Стены, пол, потолок таинственной комнаты расписаны необычной и непонятной, на первый взгляд, символикой – повернутым вниз треугольником. Однако нам теперь известно кто использует данную символику. Вы когда-нибудь встречали ее?

Комиссар искоса посмотрел на своего помощника, и оба почему-то промолчали. Тогда опять вступил Николай:

- Это символика каинитов, или, как их называют в учебниках истории, - неандертальцев. О них не так много известно современному миру. Помните, их называли нашими предками? Потом ученые установили, что неандертальцы и кроманьонцы жили в одно и то же время. Но на определенном этапе первые исчезли. Однако ничто не исчезает без следа.

- И куда они подевались?

- Некоторые ученые утверждают, что кроманьонцы уничтожили их. У нас другие данные. Ненавидимые своими соседями, за лень, коварство, злобу, другие пороки, одни каиниты бежали в леса или ушли в подземные катакомбы и прятались там, большинство же смешались с другими людьми. Вспомните Библию: каиниткой была жена Хама, одного из сынов праведного Ноя… Итак, каиниты не исчезли, а, главное, они сохранили веру в зло. Кроме того, они создали удивительно сплоченную организацию, благодаря которой, впоследствии проникли во все сферы управления. В настоящий момент во многих странах (правильнее, в большинстве) потомки Каина захватили основные финансы: контролируют промышленность, банки, газеты, сферу искусства; наконец, определяют деятельность тайного мирового правительства. Многие из них скрывают свои корни, что делает их еще более опасными. Мы привезли вам некоторые любопытные материалы, господа.

- Но с какой стати остров Сен-Клу? – поинтересовался Кевин.

- У нас есть данные, что на этом острове каиниты прячут нечто очень важное. Не спрашивайте что? Ответа пока нет.

- Но что-то же о Сен-Клу вам известно? – комиссар проявлял настойчивость.

каиниты.jpg

- Ваш регион вообще полон загадок, - усмехнулся Николай. - Мы, в Лиге читали и о таинственной смерти капитана Хуана Муньоса, первого мореплавателя, кто еще в шестнадцатом веке стремился исследовать новые территории, впоследствии названные Югзоном, и о преданиях индейцев, утверждавших, что здесь обитают злые существа, наполовину люди, наполовину обезьяны. И о том, что аборигены предупреждали Ванденберга не плыть на юг, не обследовать маленький страшный островок, а он не внял их словам, в результате вся команда и он сам погибли от тропической лихорадки, и о найденных не так давно в Районе Болотных Братьев останках неандертальца.

- А я, - добавила Светлана, - изучила книгу Вио Лангаля «Приход черноволосой ведьмы» и его неоконченную повесть «Проклятая земля». Тогда у меня возникло предположение: нет ли связи между Мадлен и некогда продавшей душу дьяволу Мариной? И не находился ли сгоревший особняк госпожи Юга на той самой проклятой земле?

Тяжелый взгляд комиссара пронзил Додонову:

- Это из разряда мистики. Полиция имеет дело только с реальными преступниками.

- Вот рисунок, который сделал Вио Лангаль почти триста лет назад… По утверждению Александра, изображенная здесь женщина очень похожа на Мадлен.

- Очень похожа! – подтвердил Сторожук. – Сначала я даже решил, что это и есть моя кузина.

- А вот что пишет сам Вио Лангаль в своей книге, - продолжала Светлана: «Человеческое развитие – это бег без начала и конца, вечный бег по замкнутому кругу; устремляясь в будущее, в «идеальные» сферы бытия, мы каждый раз пробуждаем к жизни злых демонов нашей души, которые превращаются из призраков в реальные персонажи». Что это? Злое пророчество автора, что все в конце концов повторится? Что круг замкнется, и новая черноволосая ведьма вернется в свой особняк? Странный дом, в котором довелось побывать Сторожуку, наверняка содержит в себе много не разгаданных тайн. А вдруг там есть тайной ход, который до сих пор не найден? Вдруг он ведет именно на Сен-Клу? Такое ведь исключить нельзя. Да, мы не так много знаем об этом острове… возможно вы, господа, знаете больше?

Бернс перевел разговор на другие, «нейтральные» темы: о достопримечательностях Югзона, о новых методах раскрытия преступлений. Обед подошел к концу, комиссар предложил гостям пройти к себе, отдохнуть после перелета.

Особняк, где остановились Светлана и ее друзья, окружала густая зелень пальм, ветви которых, упираясь в окна, упорно подглядывали за гостями. Окружающая обстановка, несмотря на внешнюю теплоту, оставалась тяжелой, полной неопределенности.

Переезд измотал Светлану, она прилегла, закрыла глаза, надеясь, что сон не надолго вырвет ее из омута душевных тревог. Но поспать не удалось, раздался стук в дверь.

- Одну минутку… («Приведу себя в порядок!»). Проходите, пожалуйста!

Это Нина, которая тут же поинтересовалась:

- Я не помешала?

- Что вы?!

- Могу зайти позже.

- Все нормально!

- Господин Бернс просил меня проводить вас в библиотеку.

- ?!

- Есть материал, который может вас заинтересовать.

- Хорошо.

Они спустились на первый этаж и повернули по коридору направо. Нина открыла одну из дверей, приглашая гостью войти.

Почти сразу Светлана увидела мрачного комиссара, он стоял у большого стеллажа и листал книгу. В ответ на улыбку гостьи лишь хмуро кивнул. «Похоже, он вообще не умеет улыбаться», - подумала Додонова.

- Проходите, - сказал комиссар, - вот сюда.

Светлана прошла мимо длинных стеллажей, читая названия книг и качая головой:

- У вас здесь много интересного. Никогда бы не подумала…

Она осеклась, подыскивая нужное окончание фразы, Кевин пришел на помощь:

- Что полиция тоже любит читать. У нас хороший подбор материалов. Есть книги из России. Вон там специальный «русский архив».

- Да?! – Светлана тут же подошла к полкам, внимательно оглядывая корешки: научные труды, публицистика, современная литература. Но ее покоробила одна деталь…

- А мои книги?..

- К сожалению, - развел руками комиссар.

Щеки Додоновой вспыхнули. Чего она не могла простить, так это недостаточного внимания к своему творчеству!

- В следующий раз мы обязательно приобретем ваши произведения, - с легкой иронией проговорил Бернс.

Светлана проследовала за хозяином к письменному столу, на котором лежал небольшой фолиант в кожаном переплете. Пожелтевшие страницы в нем плохо держались.

- Вам будет это интересно, - сказал югзонский комиссар.

Додонова осторожно пролистнула страницу: историческая монография профессора С. Вильямса «Хроники страшных земель», издание 1882 г.

- Посмотрите, - предложил Кевин.

Он ушел, предоставив Светлане возможность полностью погрузиться в чтение

Вначале С. Вильямс приводит карту Югзона и нескольких близлежащих к нему крохотных островков. Все они обведены жирным пунктиром; внизу под картой - надпись: «Территории, названные индейцами «Страшными землями».

Далее автор задается вопросом: почему за этим регионом утвердилось такое странное название? И тут же приводит множество старинных индейских легенд рассказывающих о том, как однажды здесь решили поселиться злые божества. «Они приплыли сюда на огромном деревянном змее, а прислуживали им существа с обезьяньими лицами. И стали злые божества насылать мор и несчастья на всех своих соседей». Подобные легенды существовали не только у жителей района Азорских островов, но и у тех, кто жил на территориях современных Кубы, Гаити, Багамских островов, и у… ацтеков. А ведь между Мексикой и Югзоном расстояние внушительное. Тем не менее, даже знаменитый Педро де лос Риас (доминиканский монах, который в 16-ом веке одним из первых начал исследовать предания индейцев Центральной Америки. – прим. авт.) дважды в своих комментариях останавливался на необычных легендах «Страшных земель». Правда, какого-либо серьезного объяснения он им не дал.

«Некоторые из вас, - пишет С. Вильямс, - в той или иной степени знакомы с известным переводом «Кодекса Чималпопока» ученым аббатом Шарлем Б. де Бурбо. Для несведущих напомню: это предание ацтеков о потопе, согласно которому в день, когда погибло все живое, бог Титлагахуан решил спасти только двух человек: Ната и его жену Нену. Однако есть дополнение к этому переводу профессора Югзонского университета Жана Арно. Он считает, что здесь пропущено несколько строк о некоем предводителе злого народа, который пытался укрыться от водной стихии в построенном его соплеменниками подземном мире. А путь в подземный мир лежал через огромную расщелину на одном из островов… в районе Страшных земель».

Додонова остановилась, чтобы проанализировать прочитанное. Английский ученый Вильямс своими фактами подтверждал гипотезу Николая. Какие-то злые божества (духи, люди) приплыли сюда на огромном деревянном змее… Что за деревянный змей? А если имеется в виду корабль? Индейцы никогда не были искусными мореплавателями и вполне могли принять судно за «змея». И опять: злые божества и прислуживающие им существа с обезьяньими лицами, опять мор и несчастья для соседей, опять подземный мир. Неужели каиниты побывали здесь до Колумба?.. И еще: если верить Арно, легенда ацтеков подтверждает слова главной книги каинитов «Восхождение» о том, как властелин мрака спрятал от потопа Маал-Каинита и Нахану.

«Почему комиссар решил показать эти материалы мне?»

О чем дальше пишет Вильямс?.. История капитана Хуана Муньоса. Частично она уже известна Светлане. Но сейчас она внимательно прочитала специальный королевский указ о дальнейшем запрещении исследования «Страшных территорий» (европейцы, в отличие от индейцев, называли их не «Страшными землями», а «Страшными территориями». – прим. авт.). Официальная причина запрета – распространенные здесь неведомые болезни, то есть – боязнь эпидемии. Однако Вильямс напоминает, что различные неизвестные европейцам болезни встречались и в других местах, что никак не помешало их колонизации. Но вот еще одна странная вещь: капитан Муньос встречается с Великим Инквизитором, причем без свидетелей, и через два дня появляется упомянутый выше королевский указ.

О ЧЕМ ПОВЕДАЛ МУНЬОС ВЕЛИКОМУ ИНКВИЗИТОРУ? Почему в течение последующих нескольких дней перебили всю команду отважного капитана, с которой он собирался отправиться вновь на «Страшные территории»?

«Когда убили Муньоса, в Мадриде звонили в колокола во всех храмах. Было объявлено, что на него напала шайка разбойников. Но затем пошли упорные слухи, будто к капитану в дом постучались люди, представившиеся солдатами королевской гвардии, и сказали, что Его Величество желает срочно видеть отважного капитана. И больше о Муньосе – ни слуху, ни духу. Так что же случилось в действительности? Куда и зачем его увели?»

Прочитав эти строчки, Светлана серьезно задумалась: не был ли кто из высшей испанской знати и властных структур напрямую связан с каинитами? Ну, да, конечно! Уже тогда на этих островах находилось что-то очень важное.

Что?!

Далее шел рассказ о путешествии Вилли Ванденберга, о его первом исследовании острова, впоследствии названного Югзоном, об удивительных открытиях и находках команды на необитаемой территории. Вильямс приводит письмо Ванденберга своему другу Н., занимающему в правительстве Нидерландов один из ключевых постов. Вот это письмо:

«Индейцы избегают селиться на этом острове, считают его обиталищем злым богов. Простим дикарям их наивность, ибо климат здесь райский и, со временем, возможно будет организовать новую юго-западную Голландию. Мы обошли остров вдоль и поперек, и пришли к выводу, что когда-то здесь существовала цивилизация. Странная цивилизация, не похожая ни на одну из цивилизаций соседних племен; мы обнаружили не дома, не хижины, а пещеры, где жили, видимо, не многочисленные группки людей. Орудия труда у них были весьма примитивны, зато в изобилии какие-то страшные маски, дощечки с непонятной символикой, среди которой особенно часто повторяется повернутый вниз треугольник; на стенах пещер – рисунки с изображением жутких, рогатых существ, такое ощущение, будто ты в логове сатанистов. Особенно всех нас поразил один рисунок: на нем – чудовище, точно вобравшее в себя миллион уродств мира: три головы торчат на длинных тонких шеях, на покрытых щетиной безносых мордах - не менее десятка глаз, больше напоминавших зияющие дыры; множество «рук», походили на гигантские лапы то ли паука, то ли осьминога. И на каждую из голов чудовища… «водружена» корона.

И вот еще что любопытно: мы наткнулись на полуразрушенные могилы с крестами. Раскопав их, поняли, что это солдаты испанской армии. Значит, испанцы побывали тут до нас. Но почему они ушли? Неужели поверили легендам индейцев?

Нет, мы не так суеверны, мы разбили лагерь, начали колонизацию острова».

Второе письмо Ванденберга было тревожным и страшным:

«Сегодня один из наших кораблей возвращается на родину, и я спешу послать с ним последние сообщения. Признаюсь, я тоже начинаю верить в проклятие «Страшных территорий». За полторы недели в моем отряде умерли шесть человек! До последнего времени мы считали, что в значительной степени исследовали остров, по крайней мере, его северную часть, оказывается, мы знаем о нем еще очень мало. Буквально вчера мы обнаружили странное сооружение: полуразрушенная каменная башня удивительной конфигурации; основание ее сужено, в результате чего она напоминает воткнутый в землю треугольник. Внутри башни – заваленные подземные ходы, остатки каких-то непонятных механизмов. Несмотря на то, что это только «остатки», мы сделали вывод об их сложности (позже, когда мы их разберем, подробно опишу, что же мы нашли), поэтому возможно я ошибался в своем первоначальном утверждении о примитивности существовавшей здесь цивилизации. А что нас ожидает в южной части, где – непроходимые топи болот?

Завтра мы отправляемся на другой остров, совсем маленький, который находится к югу от нас на расстоянии нескольких десятков миль. Двое проводников-индейцев плыть наотрез отказались, даже под страхом самого сурового наказания. Они говорят, что злые силы переселились именно туда. Несколько наших матросов так же пытаются отговорить меня от поездки, кто ссылается на дурные предчувствия, кто на приметы. Но я твердо решил и над тем «злым островом» водрузить знамя нашего короля.

Все события, которые уже произошли и в дальнейшем могут произойти с нами, я подробно записываю в специальные дневники…».

На этом история Вилли Ванденберга практически заканчивается, во время поездки на Сен-Клу и сам он и, решившие последовать за ним члены команды, заболели тропической лихорадкой и умерли, что еще более усилило дурную славу острова. Основная часть его записей погибла, поэтому восстановить более-менее полную картину событий тех дней не представляется возможным.

Сен-Клу стал частью голландской территории, но «страшным островом» от этого он быть не перестал. Уже первых матросов, которые высаживались здесь, то ли по случайности, то ли, по какому иному стечению обстоятельств, поджидали несчастья: одних - болезни, других - смерть близких, третьи вскоре погибали сами. Легенды индейцев стали дополняться легендами европейцев. Заговорили о том, что ночью из глубоких расщелин в скалах появляются демоны зла, истинные слуги дьявола. Люди отказывались здесь селиться и даже исследовать его. Через некоторое время Голландия с удовольствием продала Сен-Клу Британии. С. Вильямс отмечает еще один удивительный факт: деньги заплатило не правительство Ее Величества, а несколько крупных финансовых воротил, в том числе банкир из семейства Ротшильдов. По совместному соглашению английских политиков и финансистов Сен-Клу стал закрытой территорией.

На этом рукопись С. Вильямса заканчивается. Но Светлана уже знала, что произойдет в дальнейшем: остров перейдет в собственность США, там будут военные базы, и он по-прежнему недоступен для любых посещений «извне».

Додонова и не заметила, как наступил вечер, краски дня в Югзоне сгущались так быстро, стремительно, точно границы между днем и ночью не существовало вообще. Светлана вышла из библиотеки и в холе первого этажа услышала голоса, которые раздавались из гостиной. Она поспешила туда и разобрала обрывки фраз:

- … там много всего непонятного.

- Но если вы это сами готовы признать, господин комиссар, то…

- Поймите, местная полиция лишь формально подчиняется нам.

Светлана вошла в гостиную и увидела Николая, Александра и комиссара югзонской полиции. Как истинные джентльмены, они поднялись, приветствуя даму.

- Присаживайтесь, - пригласил Кевин. – Я уже хотел позвать вас, скоро ужин.

Светлана присела на мягкий диван и, как бы невзначай, взглянула на суровое лицо комиссара, в его жесткие, колючие глаза. Она надеялась, что мрачные черточки лица хоть немного разгладятся, что он улыбнется. Но нет, господин Бернс по-прежнему оставался холодным, неприступным, отчужденным. Что он решил? Поможет экспедиции Лиги или нет?

«Хорошо бы узнать, о чем говорил с Кевином Николай?»

Но ничего разнюхать Светлане не удалось, появилась Нина и сообщила, что ужин через двадцать минут.

Додонова поднялась в свою комнату, привела себя в порядок, уже хотела выходить, как кто-то к ней постучал. Это – Новиков, он широко улыбнулся, смахнул со лба мелкие кудряшки волос, и буквально втащил Светлану обратно.

- Слышала новый анекдот? Приходит женщина к врачу-психиатру и говорит: «Доктор, у моего мужа настоящая гомофобия. Везде ему видятся представители сексуальных меньшинств». «Пусть зайдет», - отвечает доктор. Заходит муж, врач его спрашивает: «Видите, у меня на стене картина «Охотники на привале». О чем вы думаете, когда смотрите на нее?» «Ах, доктор, - покачал головой муж, - трое мужчин, одни, без женщин, развалились в странных позах… Яснее ясного, кто они!». «Хорошо, - изумился врач, - а что вы в таком случае думаете обо мне?». «Доктор, раз у вас висят такие картины…».

Светлана рассмеялась и над самим анекдотом и над тем, с каким юмором он был рассказан. Но она прекрасно понимала: это лишь прелюдия к разговору. Юрий пришел по иной причине.

- Как тебе здесь? – спросил он.

- Тихо, спокойно.

- Да, но мы приехали не за покоем. Ты не знаешь, что решил этот мрачный комиссар? Он поможет нам?

«Тот же вопрос и я задаю себе!», - подумала Светлана и лишь пожала плечами. Юрий чуть помолчал, потом сказал:

- Не все мне тут нравится?

- ?!

- Ты сама только что сказала: тихо, спокойно. Спокойствие обычно бывает перед бурей. Ладно, я пошел.

- Подожди! Пришел, наговорил разного, нехорошего и смывается. Что тебе НЕ НРАВИТСЯ?

- Неопределенность – раз. Во-вторых, я не знаю не только Кевина и его помощника; по большому счету я не знаю и того, кто нас с ними свел, то есть Сторожука. Николай доверился ему. Но не попали ли мы в ловушку?.. Ладно, это так… мысли вслух. Пора к столу.

- Иди, я сейчас.

Сомнения Новикова не прошли для нее бесследно, Светлана сразу вспомнила, как Николай говорил, что есть в Лиге КТО-ТО, В КОМ ОН СИЛЬНО СОМНЕВАЕТСЯ. Теперь вот и Юрий фактически повторил его слова…

У Светланы засосало под ложечкой!.. Николай знает гораздо больше чем она, Новиков, или другой член Лиги. Причем «лишними знаниями» этот хитрый человек с железным характером ни с кем не поделится. Николай никогда бы не стал подвергать опасности своих друзей. Но он может и не знать ОБ ЭТОЙ ОПАСНОСТИ. Два НОВЫХ ЧЕЛОВЕКА Александр Сторожук и Сергей Алифанов были выбраны им для этой труднейшей экспедиции (возможно главной в их жизни!).

«Поговорить с ним? Прямо сейчас?! Рассказать о подозрениях Новикова?.. Нет! В этом доме наверняка прослушиваются все разговоры.

Как быть?!..»

Бывали моменты, когда Светлана терялась, превращалась из «великой писательницы», «супер-женщины», «властительницы дум» в маленькую, беззащитную девочку, которая шага не могла сделать без Николая.

Сейчас наступил именно такой момент!

Она быстро поднялась, направилась в комнату к Николаю. Зашла без стука, но увидела не своего друга и возлюбленного, а Люду Петрову. Врач стояла у шкафа с одеждой и… как будто что-то искала. Светлана оглядела комнату, Николая не было.

Людмила почему-то засмущалась, отвела глаза:

- Мне нужен Николай, а его, оказывается, нет. Я решила подождать, но… он, наверное, уже внизу, в столовой. Я пойду.

«Странно она себя ведет, - подумала Светлана. – Она что-то искала здесь?.. Или мне это только показалось?»

…Додонова вошла в столовую последней. Быстро обвела взглядом лица своих друзей. Людмила выглядела на редкость спокойной, в ее ответом взгляде не было и капли смущения, будто только что и не вела себя как преступница в комнате Николая. Справа от Людмилы сидел Александр, традиционно вальяжный, чопорный сверх меры, слева – Сергей, не перестававший строить глазки, то Люде, то Свете, то обслуживающей гостей Нине. Миша, эта вечная «вещь в себе», как обычно молчал, слушал других, не проявляя никаких эмоций, зато Юрий сыпал анекдотами, над которыми сам в основном и смеялся. Помощник комиссара вертелся как юла, а Кевин, без тени улыбки, напоминал закрывшую небосвод мрачную тучу. Как сложно иметь дело с таким человеком…

«Зачем мы обратились за помощью именно к нему?! Сразу видно - он жесток, недоверчив, хитер. Его трюк с книгой Вильямса наверняка имеет определенную цель: завоевать мое доверие. А что нового, по большому счету, я узнала из этой книги?.. В основном там - дополнение к уже известным мной фактам. Боюсь, не закончится добром наш визит в этот дом».

От подобных навязчивых мыслей, даже пол закачался под ногами. Но тут на помощь пришел Николай; одним дружеским кивком головы он будто бы разбил сковавшую Светлану цепь душевных мук. Николай – ее ангел-хранитель, интуиции которого она всегда доверяла. «Что я делаю, - с горечью и стыдом подумала Светлана, - я начинаю подозревать своих друзей. А людей, к которым мы только-только приехали, готова обвинить во всех смертных грехах. Так можно далеко зайти».

Тем временем мрачный комиссар спросил Светлану об ее впечатлениях по поводу книги Вильямса. Додонова, немного подумав, ответила:

- История вашего острова полна загадок. Вильямс подводит к мысли, что когда-то здесь уже существовала цивилизация. Это видно на примере полуразрушенной каменной башни, с остатками неизвестных для Ванденберга и его команды механизмов. Кстати, господа, та башня сохранилась?

- К сожалению, нет. Первые переселенцы из Европы не слишком любезно обращались с историей.

- Что касается ранних цивилизаций, - сказал Сергей, - то в некоторых индейских преданиях мы встречаем любопытное утверждение, будто нынешняя цивилизация – уже пятая в мировой истории. А на наскальных рисунках древних египтян есть изображения людей в скафандрах. Видимо, правы исследователи Гумилев, Мошков и другие, считающие, что любая цивилизация имеет свой цикл, а потому со временем рушатся и империи и республики.

- А, может, крушение цивилизаций не происходит само по себе, по некоему «предначертанному свыше плану»? - возразил Николай. – Как конкретному человеку, так и нации, государству предоставлена свобода выбора. Вспомним Древний Рим – одно из величайших творений потомков Иафета. В момент своего блеска римляне жили по законам Нации Победителей, для которой высшими целями являлись служение Империи и духовное совершенствование Воина. И вот на определенном этапе римская знать потеряла прежние жизненные ориентиры, стала сытой, спокойной. Однако, вместо того, чтобы «разбавить себя новой кровью», взяв в управление государством людей, пусть простого происхождения, но молодых и одержимых прежними идеями в новом развитии, эта самая знать приглашает в Империю тех, кто вроде бы приносят ей золото, а на деле нещадно обворовывают приютившую их страну, и, что самое страшное, приучают местное население к порочным идеалам.

И основными врагами среди своры ненасытных чужаков являются потомки Каина. После смешения с другими народами, они иногда частично, иногда полностью теряют первоначальный этнический облик, и воспринимаются окружающими как «свои», или «почти свои». Но они каиниты и останутся таковыми, на каком бы кусочке земли не останавливались! Что иные чужаки делают порой бессознательно, эта раса зла превращает в гениальный по жестокости и извращенности сценарий уничтожения Белых Империй.

Вернемся к Риму. Нашествие квиритов ослабляло Империю больше, чем нашествие варваров. Одним преступным эдиктом предатель Каракалла фактически подвел черту под крушением могучего государства (имеется ввиду эдикт 212 г. от Р. Х. о даровании всем квиритам римского гражданства. – прим. авт.).

Подобный план сейчас откровенно реализуется против России, как наследницы Великого Рима, тихонько – против Европы. Но потом придет очередь и благополучного Югзона. Слишком мал ваш замечательный город, чтобы противостоять злу.

Так что решайте, господа!

- Полуразрушенная башня, которую увидел Вилли Ванденберг, напомнила ему воткнутый в землю треугольник, - осторожно вставила Додонова.

Кевин Бернс вновь уклонился от какого-либо ответа и поменял тему разговора. По окончании ужина он предложил гостям из России осмотреть ночной Югзон. Согласились все, кроме Светланы, которой очень хотелось продолжить знакомство с библиотекой, наверняка там есть другие материалы, способные пролить хоть какой-то свет на тайну «страшных территорий».

Она обратилась с соответствующей просьбой к комиссару. Тяжелый взгляд Кевина Бернса буквально пробуравил ее, Светлана внутренне содрогнулась, ожидая услышать холодный вежливый отказ, но, нет! Она ошиблась.

- Николай рассказал мне о рукописи римского трибуна. У нас в библиотеке есть другой любопытный материал: «Записки г-на Фотиева». Вам что-нибудь говорит это имя?

- Нет, - сказала Светлана. Остальные так же ответили отрицательно.

- «Записки» вышли в России еще в 1910 году. Вышли небольшим тиражом, который был тут же скуплен неизвестными лицами. Дальнейшая судьба тиража неизвестна, по-видимому, его просто уничтожили. Переиздавать книгу издатель отказался, а Фотиев больше никогда и ничего не писал. После революции он уехал в Италию, где вскоре умер при таинственных обстоятельствах; не исключено – не своей смертью. Экземпляр его книги оказался у нас случайно. Кирилл Фотиев (разумеется, это не настоящее его имя; как звали его в действительности – особого значения не имеет) - предок Нины. Думаю, вам следует ознакомиться с этим материалом.

Комиссар кивнул Нине, и хозяйка тут же предложила Светлане вернуться в библиотеку. Через несколько минут в руках Додоновой оказалась небольшая книжка тиражом в 300 экземпляров.

- Вам не тяжело читать вторую книгу подряд? - поинтересовалась Нина.

- Говорят, один наш политический деятель прочитывал по 500 страниц в день (имеется ввиду Сталин. – прим. авт.). Я сяду здесь, за столик?

- Возьмите ее в свою комнату. Там вам будет удобней.

Все уехали на экскурсию по Югзону, и дом на некоторое время почти опустел. Тишина помогла Светлане полностью уйти в мир прошлого своей страны. Довольно скоро она поняла, почему Кевин предложил именно эту книгу. Николай прав: крушение цивилизаций не происходит само по себе, не заложено в программах Высших Сил. Есть одна «программа разрушения» – программа проклятой расы. А вот принимаем мы ее или нет?..

Иногда Светлану отвлекал от чтения рокочущий вдалеке океан. И тогда говорила себе: «На месте этого острова, возможно, существовала Империя атлантов. Только ли водная стихия и буйство природы уничтожили ее? Или же, попав под влияние племени Каина, ровесника греха, и потому – самого древнего на свете, жители Атлантиды уничтожили сами себя?.. Сначала Атлантида, потом Рим, теперь – Россия.

Круг замыкается…

Треугольник, который в основе своей, обращен острием к Небу, каиниты упорно стремятся опустить к земле».

И Светлана опять погружалась в чтение.


ГЛАВА XI. КРОВАВЫЙ ЖРЕБИЙ

(«ЗАПИСКИ Г-НА ФОТИЕВА»)

День был очень снежный. Белые, точно сахар, хлопья падали и падали; узоры каждой снежинки были столь необычными, будто над ними трудились самые искусные художники на свете, но когда они опускались на землю или одежду, то в совокупности своей становились бесконечным, однообразным полотном. Сквозь снег с трудом просматривался черный ночной небосвод, где среди хоровода крохотных огненных точек, тускло сиял месяц. Только он один хоть как-то освещал остатки узкой дорожки, которую недавно намели дворники, но уже опять наполовину засыпанную снегом. Дома выглядели то ли призраками, то ли ворами, ловко спрятавшимися за мертвую стену обманчивых красавиц-снежинок. В белой мгле появлялись и тут же исчезали фигуры редких прохожих. Но вот впереди замелькала фигура спешащей молодой женщины, несмотря на темноту, Кирилл сразу узнал ее. Он узнал бы ее среди сотен тысяч других женщин…

Кирилл ускорил шаг и вскоре нагнал беглянку, девушка вздрогнула:

- А, это вы! – в ее голосе слышались нотки безразличия, что больно кольнуло Кирилла.

- Нора, вы… не рады?!

- Рада.

- Не слышу! Не чувствую!

- Успокойтесь. Не надо демонстрировать наши чувства. Идемте!

Как все потерявшие голову влюбленные, Кирилл готов был поверить любым ее словам и принять ложь за правду. Он послушно шел за ней, утешаясь мыслью, что Нора действительно не желает публичной демонстрации чувств.

Они подошли к серому двухэтажному дому, Нора условным стуком постучала в дверь, которая тут же открылась. Маленький краснолицый человек с бельмом на левом глазу радостно приветствовал ночную посетительницу.

- Проходите Нора Вейнбаум!

Но тут выражение его лица изменилось, улыбка исчезла, брови сердито сдвинулись, Кирилл ощутил себя не в своей тарелке.

- Товарищ Нора, товарищ Фотиев, я просил вас сохранять конспирацию и приходить по одному.

На бледных щеках Норы вспыхнули яркие пятнышки, темные глаза сверкнули, но она покорно опустила голову, словно подчеркивая, что подобное больше не повторится, и она во всем подчиняется воле организации. Однако Кирилл не желал спускать даже крохотной обиды, нанесенной ЕГО НОРЕ.

- Мы встретились случайно, почти у самого дома. Виноват я! Я настоял на том, чтобы сопровождать ее.

Здоровый глаз краснолицего хозяина дома уставился на Фотиева; сначала в нем блеснула откровенная злоба, потом – недовольство. Однако он сдержался, насильно растянул губы в улыбке.

- Хорошо, хорошо, товарищ Фотиев, но в следующий раз будьте благоразумнее. С сегодняшнего дня мы должны быть особенно осторожными. Свора псов в полицейских мундирах рыщет по городу, они осматривают любые места, которые кажутся им подозрительными. Вы ведь знаете, - одноглазый резко понизил голос. – ОН УЖЕ ЗДЕСЬ! Вчера соизволили приехать!

Кирилл кивнул, и, случайно коснувшись руки Норы, ощутил, как по телу девушки пробежала дрожь. Но не от прикосновения Кирилла… Ее полные губки возбужденно прошептали:

- Он здесь!

Они вошли в большую, насквозь прокуренную комнату. Несколько человек за столом о чем-то негромко, но ожесточенно спорили, худой, как жердь, парень в костюме гимназиста нервно ходил из угла в угол, один из спорщиков, плешивый и толстый, прикрикнул на него: «Хватит метаться, Митя». Очень некрасивая женщина со следами оспы на лице, разливала чай и при этом почему-то сердито фыркала. Со второго этажа по лестнице медленно спускался здоровенный, кособокий детина, причмокивающий, точно жаждущий напиться крови вампир.

При появлении Норы и Кирилла, спорщики на мгновение смолкли, повскакали с мест, бросились жать им руки. Проявлявший особую активность плешивый толстяк важно пропищал:

- Почти все в сборе. Товарищ Меченый задерживается, и просил начинать без него. Вы уже слышали последнюю новость?

- Да, - глаза Норы загорелись. Видимо, она мысленно представила, как всадит пулю в ненавистного министра.

Странно, но такая реакция молодой женщины не вызвала отторжения у Кирилла, он увидел в любимой не алчущую расправы леди Макбет, а благородного и неустрашимого ангела возмездия. И более всего он хотел, чтобы когда-нибудь огонь Норы вот так же спалил его. Пусть, в порыве страсти, она задушит его в объятиях! Или до смерти отхлещет! Или, как ничтожного раба заставит ползать у своих ног и целовать туфли. Необыкновенная Нора! Ради одного ее страстного вздоха Кирилл готов поставить на кон жизнь, и честь! «Только прикажи, Нора!»

Очарованный порывом возлюбленной, Кирилл не сразу отреагировал на грозную тираду плешивого толстяка по поводу «вечного проклятия России». И, как назло, толстяк обратился именно к Кириллу:

- Вы согласны со мной, товарищ Фотиев?

- Я… Простите, товарищ Босой, задумался.

- Ничего, - не смущаясь ответил Босой, - я повторюсь. Три проклятия у России! Это царская власть, ненасытная, похожая на тучи комаров, жадно сосущих нашу кровь; это православная вера, приучающая народ к рабской покорности; и армия, охраняющая проклятые устои. Вы согласны?

…Теперь Нора посмотрела на Кирилла. Посмотрела так, что у него закружилась голова. В мозгу продолжал звучать тонкий визгливый голос: «Вы согласны?»

- Наверное, - ответил Фотиев.

- Вот и хорошо, - похвалил его Босой. – И я вам скажу, что сделает наша организация «Будущее России». Мы убьем царя и всех его родственников, поставим памятник Иуде Искариоту, разгоним, посадим, уничтожим полковников и генералов. Скоро, ох, скоро придет наш час!

Товарищи Босого наперебой заговорили о предстоящей революции, а кособокий детина, имевший партийную кличку «Поэт» начал читать стихи: «На всей российской территории выбросим Пушкина на свалку истории»… Но Кирилл видел и слышал только Нору. Как она внимала всему, что происходит здесь! Сердце безумного влюбленного окончательно пришло в конфликт с рассудком: раз Нора считает, что правда на стороне этих людей, значит, так и есть! Фотиев готов был ненавидеть и существующую власть, и Русскую государственность, и Русский быт. Заложенный в Кирилла интеллигентами-родителями нигилизм из маленького ужа превращался в огромную ядовитую кобру.

- …Тише, товарищи, - вдруг сказал маленький человек с бельмом на глазу. – За дверью кто-то есть…

Все застыли, опасливо переглядываясь, но Кирилла не интересовали «все», он приблизился к побледневшей Норе, взял ее маленькую руку, крепко сжал в своей:

- Не бойтесь, я с вами.

- Выходим через черный ход, - зашептал Босой.

- Если только там нас не поджидает засада, - простонал Поэт.

- Товарищи, без паники, - убеждал остальных человек с бельмом на глазу. – У нас обычная вечеринка.

- Не считайте полицейских идиотами, - Поэт готов был впасть в настоящую панику.

- Товарищи, у нас действительно вечеринка, - поддержал хозяина Кирилл. – Давайте что-нибудь споем. Конечно, не «Марсельезу» и не «Боже, царя храни», чтобы не звучало так нарочито. Ну, давайте же!

- Я начну! – вызвался поэт и слегка дрожащим басом, в ущерб своему авангардистскому стилю, запел «классическую песню»:

«Ехали на тройке с бубенцами,
А вдали мерцали огоньки.
Эх, кабы да мне теперь за вами,
Душу бы развеять от тоски…»

В дверь постучали, поэт заголосил еще громче, а некрасивая женщина своим «ля-ля-ля» пыталась изобразить подобие музыки:

«Дорогой длинною, да ночкой лунною…»

- Стойте! – вдруг остановил их хозяин квартиры. – Сигнал-то условный.

Но это еще более насторожило заговорщиков. Ловушка, точно ловушка! Ведь все на месте кроме товарища Меченого, а он появится позже. У Поэта пропал голос, подкосились ноги, он вспомнил нелюбимого Пушкина, представил себя «во глубине сибирских руд», рухнул на стул, который тут же сломался под тяжестью его огромного тела. А некрасивая женщина со страху влила в себя целую чашку огненного дымящегося чая, и запищала от боли.

Стук повторился, прятаться далее за закрытой дверью не имело смысла, можно вызвать новые подозрения. Хозяин на цыпочках подошел к двери, елейным голосом поинтересовался, что за гость пожаловал в такой поздний час?

- Откройте! – послышалось из-за двери.

- Да это же товарищ Меченый! Он уже здесь!

Товарищ Меченый менял партийную кличку в пятый раз, сначала он был товарищ Давид, потом – товарищ Лев и так далее. Но последние полгода он жил под нынешним псевдонимом.

Он вошел в зал, прихрамывая на левую ногу, этот порок у него имелся с рождения, хотя всем он говорил, что его подстрелили солдаты в 1905 во время восстания рабочих. Роста он был небольшого, волосы – черные, всклоченные, сальные, сквозь кудри все явственнее просматривалась предательская лысина; говорил он резко, настойчиво, забивая собеседника криком, руки сжимались в кулаки, казалось, в любую секунду готов броситься в драку на любого, кто не согласен с ним.

Товарищ Меченый сел за стол и резким, повелительным жестом приказал всем устроиться рядом. Он подтвердил, что министр приехал в город («навестить мамочку!») и проведет здесь несколько дней, возможно неделю. За это время организация обязана свершить справедливое возмездие, покарать душителя свободы. В речи товарища Меченого появились патетические нотки и призывы: «Мы должны! Мы обязаны! Во имя нашего великого дела!» Члены тайной организации заворожено внимали народному освободителю. Никто не спорил, понимая: так нужно! Террор во имя благого дела – уже не террор, а песня!

- Один из нас приведет в исполнение приговор! – заявил Меченый.

- И кто же?.. – душа Поэта в очередной раз ушла в пятки.

- Сейчас это определит жребий!

Меченый крикнул хозяину, чтобы тот принес… колоду карт. И, взяв ее в руки, эффектно пролистнул. В комнате воцарилась неприятная, жуткая тишина.

- Что такое? – лидер «Будущего России» улыбнулся, показав редкие желтые зубы. – Почему не вижу в глазах ярости и злобы? Счастливчик, которому выпадет честь совершить возмездие! Как я завидую ему! Меченый поиграл колодой:

- Каждый получит карты из этой колоды. Кому достанется туз пик, тот и…

Все закивали. Меченый продолжал:

- Тридцать шесть карт! Нас одиннадцать. Как не печально, я – вне игры, я нужен организации, нужен истории. Есть возражения?

Возражений, естественно, не последовало.

- Еще один человек не сможет участвовать в «игре», не сможет стать счастливчиком. Это товарищ Нора. Ее родственник работает в жандармерии, через нее мы получаем важную информации.

- Да, да! Нора не должна участвовать в игре! – крикнул Кирилл.

- Спасибо за правильное понимание ситуации, товарищ Фотиев. Итак, нас девять. Раздадим по четыре карты…

Первые девять карт легли на стол, по одной перед каждым членом организации. Напряжение возрастало с каждой минутой, никто не решался открыть свою карту.

- Давайте, товарищи! – поторопил Меченый.

Поэт запричитал, что его оружие не пистолет, а сила слова, что даже декабристы старались сохранить великого Пушкина. И тогда Меченый, стукнув кулаком по столу, заорал:

- Бери, предатель! Ты знаешь, как мы поступаем с теми, кто против партийной дисциплины!

Поэт тут же схватил карту, выражение на его лице менялось от ужаса до радости. Он без конца показывал всем бубновую даму и бормотал:

- Жаль, жаль…

Кирилл так же с неимоверным трудом заставил себя взять карту. Что там?!.. Пиковый валет!..

Сразу отлегло от сердца. Но перед ним уже - следующая карта… Рука дрожала, Кирилл вновь посмотрел на СВОЮ НОРУ. И она ему ласково кивнула.

Ласково кивнула!.. Он тут же схватил карту. Девятка червей! ДЕВЯТКА ЧЕРВЕЙ! Но вся «игра» впереди. Пока крестовый туз притаился в колоде.

Девять третьих карт легли на стол. Каждый брал свою, стараясь не смотреть на других. Тягостное молчание убивало. Кирилл чувствовал не бумагу, а огонь… Туз!.. К счастью - червовый.

Но ведь должен же кто-то вытащить страшную карту. Вытащить и спасти Кирилла Фотиева, от дальнейшего ужаса!

Однако пытка продолжалась. Последние девять карт! Теперь уже пиковый туз прятаться не станет, наоборот, радостно поприветствует будущего убийцу.

Каждый из игроков вытирал со лба пот. Казалось, никто и никогда не возьмет свою ПОСЛЕДНЮЮ КАРТУ!

- Но так нельзя! Нельзя! – запричитал Поэт.

«Надо же, - подумал Кирилл, - ничтожные кусочки бумаги, но один из них, вот так запросто, решит судьбу двух человек!»

Теперь он увидел, что глаза Норы прикованы к нему. ГЛАЗА НОРЫ - две сверкающих темных жемчужины, два магнита, два источника, дарящие жизнь и любовь.

«Возьми карту, Кирилл!»

Нора не произносила это вслух, но он СЛЫШАЛ ее необыкновенный голос. И снова:

«ВОЗЬМИ КАРТУ, КИРИЛЛ!»

Карта, которую он открыл, была для него крушением надежд, как пиковая дама для пушкинского Германа. А вокруг раздались вздохи облегчения. Остальные «игроки» уже знали кому выпал зловещий рок.

Не прошло и минуты, как все начали поздравлять Кирилла:

- Счастливчик, вам выпала такая честь!..

- Каждый из нас хотел бы быть на вашем месте!..

- Настоящее дело для настоящего революционера!..

Оглушенный и ослепленный ужасом Кирилл с трудом вникал в слова руководителя организации «Будущее России». Убийство!.. Нет, никогда! Это невозможно!

- Я вам искренне завидую, товарищ Фотиев, - заявил Меченый. – Но помните, для свершения законного правосудия в нашем распоряжении не более трех-четырех дней.

«Надо оттянуть и сорвать преступление!»

- Вы говорили, министр пробудет здесь неделю.

- Я говорил: возможно, неделю. А вдруг он уедет раньше? Рисковать мы не можем. Я уже имею некоторую информацию об его передвижениях по городу. Во время своего прошлого приезда, ровно год назад, министр в одно и то же время, а именно в шесть вечера, выходил на прогулку. Из охраны с ним был всего один человек; гулял «наш клиент» по одному маршруту: вдоль набережной и обратно. Удивительное постоянство и удивительная беспечность.

- Он не верит, что и в нашем маленьком городе может существовать группа борцов за народное счастье, - гордо выпятил грудь товарищ Босой. – А мы везде! По всей России!

- Да, он не верит, - согласился Меченый. – И за это поплатиться. Вчера, в первый день своего пребывания у нас, он вновь ПОВТОРИЛ СВОЙ МАРШРУТ. Если дело так пойдет дальше, ваша задача упрощается, товарищ Фотиев. Впрочем, забудьте свою фамилию. Отныне вы товарищ Бескорыстный.

- Почему «Бескорыстный»? – в изумлении пролепетал Кирилл.

- Вы ведь бескорыстно служите делу революции?

Кирилл в который раз посмотрел на Нору и судорожно кивнул.

- Вот и отлично! Такие, как вы - люди будущего, в которое мы потянем всю эту серую, необразованную массу, хочет она того, или нет. Пойдемте, некоторые инструкции получите от меня лично…

Когда спустя несколько часов Кирилл находился у себя на квартире (он снимал две комнаты у госпожи Селезневой, вдовы купца первой гильдии), он вспоминал произошедшее в доме коротышки с бельмом на глазу как кошмарный сон, как нелепицу, о которой следует поскорее забыть, как странную пьесу, где гротескные герои во главе с сумасшедшим режиссером ошарашили его жутким финалом. Страх перед будущим оказался настолько велик, что некоторое время Фотиев не вспоминал даже о бесконечно дорогой Норе. Он решал, как выпутаться из истории? Сумасшедший режиссер не шутит. До сих пор в ушах звучат его, обращенные к Поэту слова: «Ты знаешь, как мы поступаем с теми, кто против партийной дисциплины». И Поэт сразу сник, и был готов на все!

Не блефует ли товарищ Меченый?..

А как же недавняя смерть одного члена организации «Будущее России»?.. Кирилл хорошо помнил этого молодого парня в форме гимназиста. Сколько ему было? Восемнадцать? Даже меньше! Накануне смерти они о чем-то спорили с Меченым. Кирилл пришел на явочную квартиру, услышал их крики из соседней комнаты. Закрытая дверь мешала понять суть спора, до Фотиева долетали лишь отдельные слова. Потом гимназист выскочил – бледный, растерянный. Последнюю фразу он бросил уже на ходу: «Нам не по пути, товарищ Меченый!»

А спустя два дня гимназист умер. Врач зафиксировал отравление. Дело так и осталось нераскрытым.

«НАМ НЕ ПУТИ, ТОВАРИЩ МЕЧЕНЫЙ»… Неужели?!

«В какую трясину я попал?!»

Кирилл нервно заходил по комнате. Уехать? Сбежать прямо сейчас? Куда? Он слышал, что члены этой организации есть и в других городах, что группа товарища Меченого – лишь волосок в густой шевелюре разъяренного великана.

«А, может, это неправда? Может, они не так и сильны?!..»

Но тут Фотиев вспомнил, что несколько раз видел в организации незнакомых людей из других городов с озабоченными, угрюмыми лицами; они привозили какие-то листовки, брошюрки, называя свою литературу «высшим творением человеческой мысли». Потом незнакомцы исчезали, точно призраки…

Но ведь призраки могут появиться! Появится там, где их никогда не ждешь.

Кирилл потянулся к шкафу, достал початую бутылку водки, налил себе полную рюмку. «Что мне делать?.. Что?!»

Он работал на почте, занимал там самое скромное место. Маленький человек, который мечтал о великой карьере. В своем невезении Кирилл обвинял и властей всех уровней от правительства до начальника почты, и удачливых людей, чьими портретами пестрели газеты, и богатых наследников, и тех, кто удачно женился. Чувство зависти перерастало в злобу, злоба - в ненависть к хозяевам жизни. Он надеялся, что когда-нибудь все переменится, что придут к власти в России новые люди, которые его, Кирилла Фотиева, поднимут на сияющие высоты Олимпа. Время шло, а все оставалось по старому…

По выходным Кирилл часто приходил в городской парк, садился на скамейку, выбирая всегда самое уединенное место, и с тоской, с отчаянием наблюдал за ровными, унылыми дорожками, за однообразными прохожими. Но даже эти серые люди никогда не оборачивались на спрятавшего лицо за воротником шинели молодого, явно не богатого и не знатного человека. Никому не было дела до его озлобления на целый мир и честолюбивых планов.

Именно в парке он познакомился с Норой Вейнбаум. Сначала он не обратил внимания на хрупкую, бледную, темноволосую девушку, которая медленно шла ему на встречу. Но когда она проходила мимо, когда глаза Кирилла встретились с ее глазами… Как будто взорвался целый мир! Его прежний мир! Кирилл понял, что именно ее он ждал целую жизнь. Именно эта девушка изменит его нелепое, скудное прозябание. Он двинулся следом за незнакомкой.

Он так и не смог заговорить с ней первым. Молчаливое преследование продолжалось некоторое время, пока девушка не повернула к нему голову и не спросила:

- В чем дело, молодой человек?

Кирилл понял глупость своего поступка. Зачем необыкновенному созданию какой-то мелкий служащий! Разве он может на что-то надеяться?

Фотиев стоял перед ней, не смея вымолвить слово. Он понимал, что незнакомка или раскричится, или тихо потребует прекратить преследование, в крайнем случае, развернется и уйдет. Но она не раскричалась и не ушла. Она вдруг улыбнулась ему… Сколько раз Кирилл вспоминал и будет вспоминать эту улыбку. С тех пор он так редко видел ее на устах Норы.

…Кирилл влил в себя водку, ощущая, как она обожгла внутренности. В голове зашумело, страх чуть-чуть притупился. Фотиев начал лихорадочно обдумывать, как ему сорвать страшную операцию? «Сказаться больным? Смешно… Уехать на несколько дней, якобы по заданию начальства?.. Эту ложь легко проверить. Убедить, что я не умею стрелять, что могу принести один лишь вред?.. Дурак! Дурак! Я хвастался, как метко бил в уток на охоте!». Чем дальше он размышлял, тем все более становилось очевидным: выхода у него нет.

Есть, конечно, выход: отказаться! Заявить, что у него никогда не поднимется рука на человека, пусть даже врага революционного движения. Но история с гимназистом не выходила из головы.

Рука Кирилла опять потянулась к бутылке. И тут он заметил, что она дрожит. Его всего била дрожь, ему послышалось, что тишину разорвал гнусавый голос Меченого:

- ТЫ ЗНАЕШЬ, КАК МЫ ПОСТУПАЕМ С ТЕМИ, КТО НАРУШАЕТ ПАРТИЙНУЮ ДИСЦИПЛИНУ…

Водкой не спасешься…

«А чем спасешься?»

Кирилл подошел к окну, сквозь черноту ночи слабо просматривались очертания улицы, такой тихой, безлюдной. Но вдруг ему почудилось, что около дома кто-то бродит…

От последующей мысли ноги Фотиева подкосились, если бы не спинка стула, за которую успел схватиться, он обязательно бы рухнул. Тяжело дыша, Кирилл гнал от себя страшное предположение, но оно мертвой хваткой вцепилось в его горло…

ЗА КИРИЛЛОМ СЛЕДЯТ ЛЮДИ ТОВАРИЩА МЕЧЕНОГО. Следят, чтобы он не сбежал, не исчез, не скрылся! «Мы наш, мы новый мир построим…». Новый мир, к которому Фотиев так стремился, с которым связывал надежду выбиться в люди, ужасал своей реальностью. Только теперь Кирилл начинал понимать, что это будет мир не его, а гнусавого, хромого, беспощадного Давида Меченого.

А может за Кириллом никто не следит?

Он с трудом заставил себя подойти к окну и вновь посмотреть на черную безликую улицу. Он впивался взглядом в темноту, понимая, что все равно ничего разглядеть не сможет. И вдруг…

Кто-то постучал в дверь его квартиры, постучал тихо-тихо. Кирилл от страха чуть не оглох. Он решил, что люди из «Будущего России» пришли за ним, требуют, чтобы тот, кому выпал кровавый жребий, поднимался и шел к дому жертвы.

Правда, оставалась слабая надежда, что все шорохи, стуки, фигуры за окном порождены его воображением. Он закрыл глаза, повторяя:

- Ничего этого нет!

Но кто-то стучал, кто-то рвался к нему! Фотиев сообразил, что в любом случае лучше ответить.

- Кто?.. – он даже не узнал свой голос.

- Кирилл!..

Не может быть! Она!.. Пришла сама…

В дверном проеме возникла фигура Норы. Девушка-мечта быстро прошла в его квартиру.

- Нора!..

- Тсс! – приложила она пальчик к губам.

- Ты здесь? – Кирилл не мог поверить своим глазам. – Но как?..

Он не докончил фразу, оставалось неясным, что он хотел спросить: «Как ты решилась?» или «Как ты смогла переступить через себя, через холодную, столь похожую на отчуждение, вежливость, царившую в наших отношениях?». Впервые он вдруг почувствовал, как идущий от Норы холод уступил место огненной жаре.

- Я зажгу свет!

- Нет… не надо. Лучше помоги снять шубу.

- Прости! Сразу не догадался…

Он раздел ее и ощутил легкое пожатие руки. Раньше она так никогда не делала, наоборот, старалась поскорее отнять руку.

- У тебя есть что-нибудь выпить?

- Выпить?.. Есть! Но только водка.

- Пусть водка. Мне необходимо согреться.

Он бросился искать посуду, в темноте споткнулся о ножку стола, упал, ударился, но даже не заметил боли. Он боялся, что сказка так же внезапно закончится, как и началась, что волшебная фея исчезнет.

- Пожалуйста, тише, - попросила Нора. – Я не хочу, чтобы кто-нибудь знал о моем визите.

- Конечно…

- Я и так пришла к тебе, нарушив все законы приличья, поправ женскую честь.

- Почему?

- Молодая женщина появляется ночью в доме у одинокого мужчины…

- Я никогда не переступлю границ дозволенного. Клянусь!

- Не имеет значения. Я здесь, у тебя… НОЧЬЮ!

- Нора!..

- Я не могла поступить иначе. После того, что случилось сегодня…

- Сегодня случилось многое, - горько ответил Кирилл.

- Я не знаю, что будет завтра… с тобой, со всеми нами… Поэтому пришла!

- Что ты имеешь в виду, Нора?

- Ты так себя вел! Ты герой! Настоящий герой, о каком я могла лишь мечтать! Чтобы не произошло, я навсегда твоя…

Губы Норы оказались рядом с губами Кирилла, дыхание волшебной феи обжигало. Фотиев не выдержал, впился в прекрасный ротик, Нора резко отстранилась:

- Не могу! Дай сперва выпить…

- Конечно…

Не хватало ни слов, ни сил, чтобы наполнить рюмку… Кажется он расплескал половину.

- Извини, любимый, извини. Иначе не смогу. У меня это в первый раз…

- У меня тоже, - стыдливо признался Кирилл.

- И хорошо. А теперь иди ко мне. Целуй! Крепче!

…Он помогал ей раздеваться, боясь, что в последний момент Нора вдруг передумает. Свою одежду он просто срывал. Он спешил… В темноте не видно ее тела, но достаточно ощущать его, трогать руками удивительные по красоте сладострастные формы. Он без конца ласкал и целовал их, а она лишь тихо стонала, выгибалась, как пантера, обвивала его, точно змея, а потом оседлала возлюбленного, будто лихая наездница! Кирилл стонал вместе с ней! В этом стоне слышались радость первой любви и горечь от ее возможной потери, упоение магией красоты и страх близкого расставания. В ту ночь ему казалось, что он познал настоящее счастье!

Ранним утром Нора исчезла из постели и из дома Кирилла. Теперь он был уверен, что совершит справедливое возмездие над душителем народной свободы. Он сделает это ради новой жизни, где их с Норой счастье будет вечным! Любимая назвала его НАСТОЯЩИМ ГЕРОЕМ, в ближайшее время она поймет, что не ошиблась! И если даже его схватят, он воспримет свою судьбу, как должное; он никогда не выдаст товарищей.

Ради любящей его Норы!


ГЛАВА XII. КРОВАВЫЙ ЖРЕБИЙ (продолжение)

К утру сильно похолодало, морозец накрыл окна разрисованными листами белой бумаги. Крик горничной: «Просыпайтесь, господин Фотиев!» напомнил, что пришел конец ночной сказке. Пора на работу… Ах, да, он же взял отпуск на несколько дней. Сегодня ему предстоит иное!..

И сразу сердце Кирилла пронзил страх. То, что ночью, во время свидания с Норой казалось делом решенным, сейчас повергало в настоящий ужас. Вновь возникли мысли о бегстве из города.

Он не может бежать! Он ОБЕЩАЛ ЕЙ!

Опять кричит горничная. Что ей нужно?!.. Зовет Кирилла к завтраку. Хозяйка ждет.

Хозяйку звали Антонина Спиридоновна; после смерти мужа она выгодно продала несколько принадлежащих ему магазинов, одну часть средств положила в банк под приличные проценты, другую пустила на покупку недвижимости, в основном это были дома в центре города. Жильцов она держала «только приличных», «с хорошей репутацией». По утрам любила собирать их за столом, попивать вместе чай. За разговорами сообщала городские сплетни, сама узнавала подробности последних событий. Конечно, лучше это делать вечером, но тогда к ней стекались кумушки-подружки, шло продолжение разговоров, перемалывались косточки всем и всякому.

Фотиев любил собираться на «утренники», ему нравилась и Антонина Спиридоновна, толстая женщина с круглым, добродушным лицом, и соседи: пожилая чета из известного, но обедневшего рода князей Лиговских, а так же господин лет тридцати, худощавый, приятной наружности, с гладко зачесанными назад волосами, мягким, немного вкрадчивым голосом. Звали его Дмитрий Олегович; не так давно Кирилл с удивлением узнал, что он работает следователем.

Но сегодня Кирилл решил отказаться от приятного общества за завтраком. Он не хотел никого не видеть, не слышать. Сказавшись больным, он совсем забыл о характере Антонины Спиридоновны, которая тот час явилась сама, Начала расспрашивать, что же случилось с Кириллом Фомичем.

- Голова болит, - ответил он.

- Да вы, сударь, слишком бледный, круги под глазами. Никак серьезно заболели? Может, доктора позвать?

- Нет же, нет, - пытался успокоить ее Фотиев.

- И как вы на работу пойдете?

- Я несколько дней пробуду дома.

- Вот видите, сударь!

- Легкое недомогание, - пытался отговориться Кирилл. И тут он сообразил, что лучше спуститься к завтраку. Иначе последствия будут самыми непредсказуемыми. Антонина Спиридоновна не отстанет, заставит его сидеть дома, насильно вызовет врача. А через два часа Нора будет ждать его у моста…

- …Пригласим доктора Баева? Прекрасный специалист. Помните Варвару Семеновну? В прошлый четверг у меня столовалась… Так вот у нее вдруг заболел желудок. Пригласила она Ивана Ивановича Баева, и что бы вы думали?..

Фотиев терпеливо выслушал историю чудесного выздоровления Варвары Семеновны и осторожно заметил:

- Все-таки я обойдусь без доктора. И, вообще, я сейчас выйду к завтраку.

Князь и княгиня Лиговские встретили появление Фотиева сочувственными взглядами (не иначе Антонина Спиридоновна уже рассказала об его недомогании), а Дмитрий Олегович лишь кивнул, как обычно, без какого-либо особого выражения на лице. Антонина Спиридоновна за что-то распекала служанку.

- Представляете, Кирилл Фомич, Настька видела как рано утром из нашего дома выходила молодая особа. Но не остановила ее, даже лица не запомнила.

- И что тут такого?

- У нас жильцы порядочные, разных дамочек не приглашают. Только при этом условии я сдаю им квартиру.

- Будьте спокойны, Антонина Спиридоновна, у меня никаких гостей не было, - Кирилл не узнавал свой срывающийся от волнения голос.

- Разве, сударь, я вас в чем-то подозреваю? Вы жилец идеальный. Дмитрий Олегович – тоже. Я вот думаю: не воровка ли какая? У вас ничего не пропало?

- Нет. – Больше всего Фотиеву хотелось, чтобы опасная тема поскорее окончилась. К счастью, на помощь пришел Дмитрий Олегович, который бросил известный афоризм: «На нет, и суда нет». Про «воровку» забыли, Кирилл смог передохнуть.

Разговор как обычно зашел о последних городских новостях. Естественно, всех интересовал приезд в город знатного гостя из Санкт-Петербурга. Антонина Спиридоновна, прихлебывая чай из блюдца, сообщила, что лично знакома с матерью достопочтенного господина министра, что более приятной женщины не сыскать. Фотиев, как бы, между прочим, поинтересовался:

- Почему бы матушке господина министра самой не переехать в Санкт-Петербург? Какой смысл такому крупному государственному деятелю приезжать за многие версты в наш небольшой, ничем не примечательный город?

- Чем же наш город плох, сударь? – в порыве благородного негодования вскричала Антонина Спиридоновна. – Его история славная и героическая. Когда-то наши предки славяне защищали здесь рубежи России от вражьих набегов. А какая шла торговля!

- Тут тихо, спокойно, - заметила княгиня Лиговская. – Я, сударь, была и в Санкт-Петербурге, и в Москве, и в Париже, и, доложу вам, ничего особенного; и уж такая толчея.

- О, Париж! – вздохнул старый князь.

- Да, да, - пробормотал Кирилл. – В столицах сейчас тяжело. Революционеры совершают убийства…

Он осекся, сообразив, что сказал глупость, и невольно мог выдать себя. Фотиеву показалось, будто все пристально смотрят на него, особенно следователь Дмитрий Олегович. Дабы скрыть смятение, Кирилл сделал вид что кашляет.

- Я вам говорила, сударь, больны вы. Врача бы вызвать, - заботливо качала головой Антонина Спиридоновна.

- Я просто подавился. А сейчас извините, мне надо идти.

- Вы бы хоть блинчики докушали.

- Нет, нет, я спешу.

Фотиев поднялся и опять ощутил на себе взгляд Дмитрия Олеговича, он мог поклясться, что в этом взгляде были любопытство и… насмешка. Страх заставил Кирилла почти бегом направиться в свою комнату. Он закрыл на ключ дверь и в полном изнеможении опустился на кровать. «Вдруг следователь что-то знает?..» Кирилл гнал от себя страшную мысль, но она неотступно витала рядом.

Он заметил, что в бутылке осталось немного водки, плеснул ее в стакан, залпом выпил. «Что может знать следователь?»

Постепенно Кирилл сумел убедить себя в бесплодности своих страхов. Взгляд упал на часы. Уже без пятнадцати одиннадцать. Через полчаса встреча с Норой! Он быстро собрался, вышел из квартиры. На лестничной клетке встретил чету Лиговских. Князь тут же обратился к нему:

- Знаете, молодой человек, о чем мы говорили, когда вы ушли? О террористах. Что они творят! Что творят!..

У Кирилла подкосились ноги, он прислонился к стене…

- Хорошо у нас в городе нет этих антихристов, - поддакнула княжна.

- Хорошо! – быстро согласился Фотиев. – Извините…

Ноги наконец-то послушались, он заспешил по ступенькам вниз.

Уткнувшись в воротник пальто, он пошел к условленному месту встречи, к пересекающему реку мосту. Зима, расправив белоснежные крылья, летела над землей, дышала стужей, больно колола и сильно-сильно румянила открытые лица. Извозчики неслись по очищенной дворниками дороге, мимо больших сугробов, что-то кричали; разобрать их крик было сложно, зато прекрасно видно, как из их ртов, точно из самовара, валил густой пар. Прохожие шли быстро, и также быстро прятались за дверями домов, магазинов, всевозможных контор. И только мальчишки, упоенные великим и кратковременным счастьем детства, презрев холод, заливисто хохотали, с головой ныряли в сугробы, на санках, или просто кубарем слетали с горок. Вдали показался мост, Кирилл посмотрел на часы: у него в запасе почти двадцать минут. Раньше времени приходить не следовало. Не стоило лишний раз привлекать к себе внимание.

На пути находилась торговая лавка Никиты Ильина, тут можно купить какую-нибудь мелочь, поговорить с разговорчивым хозяином, переждать время.

Ильин – высокий, светловолосый мужчина лет пятидесяти что-то пересчитывал и качал головой. Помогали ему двое детей – сын и дочь, им едва ли перевалило за двадцать. Увидев Фотиева, вся троица мгновенно преобразилась, заулыбалась, дородный хозяин важно поприветствовал посетителя.

- Как дела, господин Фотиев? Как служба?

- Благодарю… нормально.

- Вижу, до сих пор не придете в себя от холода. Но это еще мороз. Вот в Сибири… Вам не доводилось бывать в Сибири?

Безобидный вопрос поверг Кирилла в смятение, он подумал о своей судьбе. Если его поймают, то… либо виселица, либо – рудники в Сибири. С отчаянья он завертел по сторонам головой. Ильин по-своему истолковал его реакцию

- Отменный, отменный у нас выбор, господин Фотиев. Вещицу для себя желаете приобрести? Или подарок для дамы?

Кирилл чуть успокоился, взял новую бритву, какую-то безделицу для Норы. У него еще целых ДЕСЯТЬ МИНУТ.

- …А вот здесь у нас новые газетки, журналы, в том числе из самого Санкт-Петербурга. Что из прессы вы читаете, господин Фотиев?

- Так, разное… - неопределенно ответил Кирилл.

- А я в последнее время увлекся литературой: прозой, поэзией. Читаешь про путешествия или про необыкновенную жизнь великих людей, и думаешь: насколько же скучно ты сам живешь.

- Да, - вздохнул Фотиев, давно прочувствовавший на собственной шкуре правоту слов Ильина.

- Так не желаете?

- Не сейчас.

- А книжицу какую не возьмете? Вот есть «Шапка-невидимка», некоего Грина (имеется в виду первый сборник рассказов писателя, вышедший в 1908 г. – прим. авт.). Неизвестный автор, но осмелюсь доложить, прелюбопытнейший.

- Нет, нет, благодарю.

Он не мог больше находиться здесь! Мост, место их встречи с Норой, притягивал, точно магнит. Попрощавшись с хозяином, Кирилл покинул его лавку.

«Нора! Сейчас я увижу тебя!».

От одной этой мысли сердце забилось в два раза быстрее.

…Однако Кирилла ожидало разочарование. Вместо Норы к нему подошел Босой и пропищал:

- С пролетарским приветом, товарищ Бескорыстный. У меня для вас важная новость. Пойдемте, пойдемте, не будем привлекать внимание.

Они двинулись навстречу ледяному ветру, Босой затащил Фотиева под арку какого-то дома.

- А где Нора?!

Взгляд Босого сделался хитрым, глаза лукаво заблестели.

- Нора не смогла прийти. И вообще, товарищ Бескорыстный, не надо ставить личные чувства выше нашей грандиозной цели.

- Я просто спросил…

- Вы встретитесь с товарищем Вейнбаум. И очень скоро. Теперь о главном. Я видел министра. Представляете!

- И что?

- Как вы не понимаете! В свое обычное время он прогуливался по набережной. Правда недолго. Прогуливался, несмотря на холод. Теперь ясно? – Босой довольно потер руки.

- Нет.

- Какой непонятливый! Даже в мороз министр не изменяет своим привычкам. Ваша задача упрощается. Пойдемте на то место. А завтра в одиннадцать вы увидите будущую жертву. Не спешите, внимательно осмотрите местность. Дня через два должно потеплеть, он будет гулять дольше. Тогда и приведете приговор в исполнение. И вот еще… - Босой сунул руку в карман, вытащил пистолет. – Берите… Да берите же!

Кирилл взял пистолет и ощутил НАСТОЯЩИЙ ХОЛОД, в сто раз более сильный, чем от самого трескучего мороза. А Босой потащил его к месту предлагаемого убийства.

Фотиев еле передвигал ногами, его шатало из стороны в сторону. Он не сразу расслышал окрик извозчика, не среагировал на его отчаянную ругань: «Барин, барин, пить меньше надо! А то и вы, и я греха не оберемся». Кирилл боялся опустить руку в карман, от казавшегося ледяным пистолета сводило внутренности. Он боялся, что не дойдет до дома, рухнет в снег, зарыдает. И будет лежать до тех пор, пока снег не запорошит его, а стужа не превратит в ледышку. Единственное существо, которое смогло бы его сейчас спасти – Нора. Но она не пришла…

Не важно по какой причине. Главное – не пришла!!!

Он вдруг понял, что не сможет сейчас без нее. Надо обязательно ее найти!

Засыпанный снегом город неласково улыбнулся и «сказал»: как ты ее найдешь?

После недолгих раздумий Фотиев завернул в переулок, потом – в следующий. Он знал, где живет любимая, и шел к ней.

Двухэтажный каменный дом, в котором Нора снимала комнату, был грязного серого цвета, мрачный вид его не радовал глаз. Кирилл толкнул старую дверь, открывшуюся перед ним со страшным скрипом. Длинный, темный, полный запахов лука и кислой капусты, коридор уводил Кирилла в такую же мрачную неизвестность. Неожиданно перед ним, попыхивая сигаретой, выросла черноволосая горбоносая женщина с жабьим лицом.

- Таки что вам надо, юноша? – хриплым, прокуренным голосом спросила она.

- Где комната Норы Вейнбаум?

- Норочки? Таки ее сейчас нет.

- Жаль! – отчаянье с новой силой овладело Кириллом. Выпученные глаза женщины-жабы внимательно уставились на него:

- А вы кем таки ей будете?

- Я к ней по делу.

- Если таки не врете, пойдемте, я провожу вас к ней.

- Но вы сказали, ее нет.

- Ее таки действительно нет. Но она предупредила насчет вас.

«Предупредила? Разве она знала, что я приду?» Однако вслух Кирилл ничего не сказал.

Пахнущий луком и капустой коридор поворачивал налево, из-за закрытых дверей то и дело доносились детский плач и ругань. Женщина с жабьим лицом тяжко вздыхала:

- Вы таки видели когда-нибудь Содом и Гоморру? Смотрите. Мы с мужем интеллигентные люди, а вынуждены все это терпеть. Сдаем комнаты кому попало. А что делать? Нужны деньги. У нас ведь ничего нет за душой… Только не подумайте, Норочка не такая. Я знала ее родителей. Папа был известный в Одессе ювелир, а родители по линии матери давали деньги под проценты. Но почему-то она ушла от них? Разве поймешь нынешнюю молодежь. Вот здесь ее комната. Нора говорила, что к ней должны прийти гости, по делу. Я вас впущу, но, пардон, не выпущу. Закрою на ключ до ее прихода. Сидите тут и дожидайтесь Нору.

Небольшая комната с довольно скромной обстановкой: старая мебель – шкаф, стол, три стула, в углу – пианино. Кровать очень узкая, как Нора спит?.. Обои на стенах бледные и довольно грязные. Однако для Кирилла это неказистое пристанище казалось самым роскошным дворцом на свете, ведь тут жила ЕГО ЛЮБИМАЯ!

Он присел на стул и застыл в ожидании Норы. Томительно поползли минуты, вот уже прошел час. Нора явно не торопилась.

И вдруг Кирилл подумал: а что я знаю о ней? Чем занимается? Чем зарабатывает на жизнь?

Любопытство заставило Фотиева подняться, пройтись по комнате. Он задался твердой целью найти хоть какие-то моменты, раскрывающие тайну ее жизни. Шкаф… что если отрыть его?

Фотиев устыдился своих мыслей. Шпионить за любимой!.. Однако любопытство пересилило стыд, он распахнул шкаф, осмотрел его. Несколько платьев, шубка, - обычный женский гардероб.

Он подошел к столу, в верхнем его ящике лежали какие-то бумаги: счета, письма, причем одно – незапечатанное. Заливаясь краской от возмущения к самому себе, Кирилл, тем не менее, прочитал. Некто, подписавшийся К. Л., изливал целую волну нежных чувств, просил, умолял Нору ответить; как самый незабываемый момент в жизни осталась у него в памяти и сердце «та последняя встреча». Теперь и Фотиев почувствовал, как ревность прокралась ему в душу. Он уже не мог совладать с собой, вскрыл следующее ЗАКЛЕЕНОЕ письмо. К счастью, - это от родственников. Все равно где-то рядом спрятался со своими любовными притязаниями таинственный К. Л.

Кирилл хватал каждую хранившуюся в ящике бумагу и жадно читал. Какие-то документы, в которые он даже не пытался вникнуть (это не объяснение в любви!), есть сообщения от родственников, что ее дядя стал известнейшим в Одессе зубным врачом, вот Нору поздравляют с днем рождения, и даже с праздником Пурим. Но писем от К. Л. больше не было.

Фотиев по-прежнему не желал верить, что дело ограничивается ОДНИМ ПИСЬМОМ. Надо понять: каковы отношения Норы и К. Л.?.. Где же, где спрятаны проклятые письма?!

Кирилл вспомнил, что точно такой же стол был у его отца. И в ящике имелось двойное дно. Посмотрим как здесь?..

Точно! Такое же секретный ящичек! И там - какие-то бумаги!

И опять он въедался глазами в мелко исписанные строчки, пока не убеждался, что это не признание в любви. Революционные листовки, список членов возглавляемой товарищем Меченым тайной организации (плевать!), традиционные места прогулок министра (Кирилл их уже и так знает). А это что?.. Шел текст на непонятном для Фотиева языке… Не кириллица, не латынь… Черт знает, что за каракули? Под каракулями – рисунок: геометрическая фигура, треугольник, только повернутый вниз.

Кирилл отложил в сторону и этот листок, обнаружив, что он последний в тайнике. Теперь его терзало чувство стыда. Как он посмел рыться в чужих вещах! Мало ли с кем раньше дружила Нора и кто влюблен в нее. Ночью она ясно дала понять, что именно он, Кирилл Фотиев, избранник ее сердца, ее герой!

Надо срочно уничтожить следы вызванного безрассудством преступления. Кирилл взял листок с каракулями и рисунком, чтобы аккуратно положить его на место. Странный треугольник, в нем – будто что-то зловещее, его помеченные крестиками углы, словно иглы пронзают глаза…

Кирилл поскорее «закончил» с тайником. Теперь надо все точно так же, сложить в обычный ящик. И тут он услышал шаги у самой двери и голос Норы, которая о чем-то спрашивала у похожей на жабу хозяйки. Еще через мгновение в замочную скважину вставили ключ…

Он спешил как мог, ситуация осложнялась тем, что письма он вытащил из конвертов, причем некоторые конверты были заклеены. Руки Кирилла работали со скоростью молнии (благо, приобретенный на почте опыт). Он закрыл ящик стола, и в тот же самый миг распахнулась дверь. Удивление во взгляде Норы сменилось подозрительностью, а потом – плохо скрываемой яростью.

- Вы?! (она уже обращалась к нему на «вы»).

- Нора, детка, таки вы сказали, что к вам должен прийти человек, по делу! Вот я и подумала: пущу его и закрою. Я правильно поступила? – допытывалась хозяйка.

- Вы все перепутали, Софья Абрамовна, я пошла навстречу к нему.

- Но это ваш знакомый?

- Да! – резко ответила Нора.

Хозяйка тут же исчезла, захлопнув за собой дверь. Молодая женщина вплотную подошла к Кириллу, сквозь зубы процедила:

- Как вы могли? Как посмели?

- О чем ты?

- Ты рылся в ящике моего стола.

- Нора…

- Не перебивай! Я видела. А, может, ты агент полиции?

- Нет, Нора, клянусь! Пожалуйста, выслушай! Я долго ждал тебя, от нечего делать подошел к письменному столу, открыл верхний ящик!.. Неужели не веришь?

Глаза Норы метали молнии, лицо перекосила такая гримаса ярости, что Фотиеву сделалось страшно. В мгновение ока от прежней загадочной женщины не осталось и следа; точно неистовый дикий зверь вселился в нее!

- Нора!!! Что с тобой?

Она быстро пришла в себя, стараясь быть равнодушной, сказала:

- Извини, везде вижу врагов.

Кирилл промолчал. И тогда она добавила:

- Тебе лучше уйти.

Лицо Норы вновь поменялось, стало прежним, загадочным, прекрасным. Но, несмотря на это, Фотиеву не терпелось покинуть ее квартиру. Как будто в чудесной арфе, воспевающей его любовь к волшебной фее, неожиданно лопнула струна…

Он не помнил, как добрался домой. Хотелось одного: выпить и забыться! Водка опять прожгла внутренности, закружила голову, давая Кириллу временное убежище от всех его страхов и тревог. Он повалился на кровать и вроде бы забылся… Злые демоны его судьбы из реальных персонажей превратились в нечто мифическое, в героев страшного сна, которые, после пробуждения, навсегда исчезнут из жизни Кирилла. Он даже мысленно закричал им: «Вас нет! Вы – порождение моей больной фантазии. Но сейчас я готов излечиться!». Однако вскоре понял: демоны не исчезли, наоборот, в сгустившейся черной мгле их уродливые фигуры стали видны отчетливее. И на каждом демоне - знакомая маска: на одном – Босого, на другом – краснолицего хозяина дома с бельмом на глазу, на третьем – некрасивой женщины со следами оспы на лице, на четвертом – Поэта, на пятом, самом жутком - Давида Меченого. Демоны что-то истошно вопили и тянули к Кириллу мохнатые лапы. Фотиев стонал, отбивался и все время надеялся, что сейчас придет Избавительница Нора. Но вместо Норы в ЕЕ МАСКЕ явился очередной демон, он держал в руке… голову министра и хохотал. Сдавленный крик ужаса вырвался из горла Кирилла.

Он разомкнул глаза! Чудовища наконец-то исчезли, а темнота осталась. Вытирая со лба холодный липкий пот, Фотиев осознал, что на дворе уже ночь, что почти весь день он проспал. Голова раскалывалась, но он не мог заставить себя подняться, выпить лекарство. Он боялся, что тут же окажется в лапах демонов, которые притаились где-то рядом…

Как тихо вокруг! Подобная тишина может быть порождена только бесконечным господством этих уродливых чудовищ. Они слышат любой звук, любой шорох. Поэтому лучше лежать, не шевелиться. И дышать как можно тише…

Сколько времени Кирилл пролежал вот так, без малейшего движения?! Ясность ума возвращалась постепенно, небольшими порциями. Беспочвенные страхи уступали место страхам реальным. Завтра, нет, уже сегодня, он, Кирилл Фотиев должен увидеть министра. И, может быть, ему придется…

«Нет!!!»

Теперь Нора Вейнбаум перестала быть прежней властительницей его дум. Несколько ее слов, произнесенных с невероятной злобой и яростью, сыграли роковую роль. Нора – такая же холодная, жестокая, как другие члены организации «Будущее России». Для нее важна только смерть министра, а на чувства Кирилла ей наплевать.

Что ему делать?!

Надо бежать!.. Нет, этого делать нельзя. («Помни о судьбе гимназиста!»). Но убить человека!.. У Кирилла рука не поднимется…

«Сказать об этом прямо товарищу Меченому? Пусть найдут другого исполнителя страшного приговора. В организации есть люди!»

И тут же Фотиев представил зловеще ухмыляющееся лицо Меченого… Нет, тот его не поймет. Произнесет патетические слова о будущем России, о революции! А затем добавит главное: «ЕГО НАДО УБИТЬ!»

Кирилл лихорадочно искал выход из сложившейся ситуации, но не находил. Чтобы голова окончательно не раскололась, Фотиев все-таки поднялся, выпил лекарство. Еще есть несколько часов для окончательного решения. Возможно, ему следует уехать. И сделать это завтра, с утра! А там будь что будет!

Но уехать, не вызывая подозрений!

Кирилл снова лег на кровать, закрыл глаза, повторяя: «Завтра! С утра!». Он не заметил, как сон вторично подкрался к нему…

Однако спал он недолго. Едва забрезжил рассвет, Кирилл был уже на ногах, быстро собрал все необходимое в дорогу. Получился маленький саквояж. Нет, он не может взять даже этот саквояж. Вдруг его заметит кто-то из организации? Заметит, заподозрит, и - пиши пропало.

Плевать на саквояж! Плевать на вещи, на работу, на квартиру, на все! Но одну вещичку Кирилл обязательно возьмет с собой.

И он засунул пистолет в карман своего пальто.

Фотиев выскользнул из квартиры. Больше всего он опасался попасться на глаза квартирной хозяйке или кому-нибудь из слуг. Он боялся расспросов, ненужных разговоров. К счастью, ни на лестничной клетке, ни при выходе из дома Кирилл никого не встретил. Теперь следовало не останавливаться, не оборачиваться, не привлекать к себе внимания. Он просто идет и все. Кому какое дело, куда!

Он сделал несколько шагов и понял: как далеки теория и практика жизни. Кирилл не мог НЕ ОГЛЯДЫВАТЬСЯ, НЕ ОБОРАЧИВАТЬСЯ; он ощущал себя зверем, по следу которого идут опытные, безжалостные убийцы, потому вздрагивал от любого брошенного взгляда, и неважно кто попадался навстречу – мужчина или женщина, состоятельный человек или нищий в лохмотьях. Он пытался объяснить свое состояние обычным страхом, но ноги слушались с трудом; помимо воли, Кирилл без конца крутил головой, глаза въедались в каждую мелочь. Фотиеву вдруг показалось, будто он СЛЫШИТ роковой выстрел. Только стреляют не в министра, а в него самого.

…Кто-то бежал за ним! Но на сей раз, это был не просто беспочвенный страх, реальный топот ног человека слышался ближе, ближе. И вдруг…

- Товарищ Бескорыстный!

Кириллу хотелось кричать. Боль во всем теле сделалась невыносимой, слова «товарищ Бескорыстный» напоминали чан с кипящей смолой, куда швырнули несчастного Фотиева.

- Товарищ Бескорыстный, - переводя дух, повторил Босой, - еле догнал вас. Куда это вы так разогнались?

Кириллу почудилась в словах Босого скрытая угроза. Ему точно напоминали о чудовищных возможностях организации «Будущее России».

- Я, собственно говоря, вышел прогуляться, - запинаясь, проговорил Фотиев.

- Хорошо, что я вас встретил. Я здесь оказался случайно.

«Врет! - подумал Кирилл, - наверняка следил за домом!»

- Товарищ Бескорыстный, ситуация осложняется. Возможно, министр уедет послезавтра или даже завтра…

- Значит, операция срывается? – с надеждой в голосе спросил Кирилл.

- Почему?

- Но ведь такое дело требует тщательной подготовки. Я знаю, что наши товарищи в Санкт-Петербурге почти месяц следили за…

- Тише! – оборвал его Босой. – Никаких имен. У нас нет этого месяца. Мы должны решить все сегодня.

Фотиев решил использовать неожиданно подвернувшийся ему шанс:

- Это невозможно.

- Может, вы испугались? – пробуравил его глазами Босой. – Или не согласны с решением нашего революционного центра?

- Я не о том, не о том! Я против поспешных действий. Не поставим ли мы под удар само существование нашей молодой организации?

- Так вот о чем ваши помыслы! – улыбнулся Босой.

- Только об этом!

- Все детали плана разработаны. Пойдемте, вас ждет товарищ Меченый.

Кирилл словно оказался запертым в клетке с металлическими прутьями.

- Хорошо, - прошептал он. – Я поговорю с ним.

- Там будет и товарищ Нора, - закатив глазки, пропищал Босой своим сладеньким голоском.

Впервые Фотиев подумал о Норе со злостью и отвращением.


…От дальнейшего чтения Светлану оторвали голоса участников экспедиции. «Они вернулись так быстро? Со времени их отъезда не прошло и полутора часов».

Додонова вышла в коридор, все ее друзья уже собрались в холе первого этажа. Николай вежливо благодарил комиссара и его помощника за интереснейшую экскурсию; Александр, сбросив с себя маску «вежливого величия», как мальчишка восхищался «абсолютно всем!»; Алифанов заявил, что когда-нибудь вернется сюда в более «благоприятные времена», вернется как ценитель женской красоты. «Ах, господа, сколько же прекрасных женщин в Югзоне!». Светлана заметила, что Людмила сразу бросила на Сергея резкий, недовольный взгляд. «Он ей нравится! – догадалась Додонова. – Но почему женщины теряют головы из-за легкомысленных повес?». Она знала, что к самой Людмиле явно неравнодушен Юрий; несколько раз забавными и даже смешными намеками он пытался объясниться в любви «неприступной красавице» и каждый раз получал такие же забавные отрицательные ответы, самым частым из которых был: «Я не признаю любви, дорогой». Но вот, кажется, дрогнуло и это гордое, не признающее любви сердце. Что остается Юрию? Играть в веселье и невозмутимость?

- …А этот анекдот вы слышали? – сказал Новиков помощнику комиссара. – В комнату зятя заходит теща с метлой. «Мама, - спрашивает зять, - вы собираетесь здесь убраться или куда-то полетели?»…

Все рассмеялись кроме угрюмого Кевина и молчаливого Миши Соколова.

- Еще раз благодарю вас, господа, - сказал Николай.

- Отдыхайте, - кивнул Бернс. – И до завтра.

- До завтра, - ответил Николай. – Да, и насчет широко рекламируемой сейчас теории, господин комиссар, о том, что у неандертальцев и кроманьонцев видовая несовместимость и они просто не могли бы иметь общее потомство (подобную мысль сегодня пропагандируют в различных американских и английских сериалах. – прим. авт.)… теория есть теория. Надо смотреть, кому она выгодна. Если вы будете столь любезны, зайдете ко мне, я покажу вам совершенно иные, противоположные исследования на данную тему.

Светлана вернулась в свою комнату и с нетерпением стала ожидать Николая. Когда он пришел, осторожно спросила:

- Вы так быстро вернулись с экскурсии по городу?..

- Ты прекрасно понимаешь, любимая, нам сейчас не до экскурсий.

- А комиссар сказал что-нибудь определенное?..

Николай пожал плечами:

- Доживем до завтра.

- Доживем, - словно эхо повторила Светлана.

- Читаешь? – Николай пролистал несколько страниц «Записок г-на Фотиева».

- Читаю. Все наши выводы подтверждаются, ОНИ давно разрушали Россию. Интересно, почему именно эту книгу мне рекомендовал комиссар?

Вместо ответа Николай поцеловал ее и сказал:

- Уже поздно. Отдыхай. Не исключено, завтра будет тяжелый день.

- ?!

- Отдыхай, - повторил он и покинул комнату Светланы, оставив ее мучиться над новыми загадками: «Почему он так сказал? Что может произойти завтра?».

Томимая неизвестностью, она была не в состоянии забыться сном. И тогда она вновь открыла книгу. История маленького заблудшего человека далекой, потерянной царской России захватила Светлану, Прошлое помогало хоть немного не думать о Настоящем.

И потом, представится ли ей в ближайшее время возможность вот так, спокойно, лежа в постели, что-либо почитать?


ГЛАВА XIII. КОГДА ЖЕРТВА РЯДОМ С ТОБОЙ

(«ЗАПИСКИ Г-НА ФОТИЕВА»)

…Это был он и не он! Все, что окружало Кирилла, казалось неестественным, чудовищно-странным. Неестественные дома, неестественно вытянувшиеся лица людей, неестественная, извивающаяся, точно змея, дорога. И сам Фотиев не шел по ней, спотыкаясь о небольшие рытвины и обходя скользкие места, а будто бы ПЛЫЛ по неведомой реке, подгоняемый мощным течением. В его мозгу, словно заводная шарманка, звучал и звучал голос товарища Меченого; короткие, резкие фразы, произносимые вождем революционной организации, напоминали удар хлыста:

- …ты обязан!..

- …тебе оказано доверие!..

- …во имя великого будущего!..

- …тиран и деспот должен умереть!..

- …ты войдешь в историю!..

На Кирилла взирали несколько пар глаз, горящих восхищением и яростью, но особенно запоминающимся был взгляд Норы. Она словно говорила: «Прости за вчерашнее. Чего вспоминать о нем. Ты – герой!».

Товарищ Меченый вновь в подробностях описывал каждую деталь предстоящей операции, заставлял Кирилла повторять в какой переулок бежать, куда сворачивать дальше, в какую квартиру звонить, кого спрашивать и какой пароль называть.

Фотиеву дали что-то выпить. Вначале Кирилл не хотел, отказывался, но его заставили!

Что было потом?.. Страх сменился удивительным чувством, что он – действительно герой, призванный осуществить великую миссию. Он не убивает зазря, а совершает справедливое возмездие. Он – Наполеон и Гарибальди в одном лице!

Среди хаоса нелепых восторгов предательски пугающе звенела мысль: «А если план товарища Меченого не сработает? Вдруг ты не успеешь убежать, и тебя схватят? Что дальше?!.. Сибирь? Тюрьма? Виселица?..». Но и эту мысль заглушили слова хромого лидера:

- Ты личность, а не прозябающая в конторе серая крыса. Отныне ты не сможешь жить прежней, нудной жизнью. Повторяй: я – личность!

- Я – личность! Личность! ЛИЧНОСТЬ!

Фотиеву хотелось хохотать от распирающей его силы, от осознания собственного величия, от важности цели, которую ему предстоит выполнить. Он шагнул к жадно взирающей на него Норе и, в который уже раз, исступленно повторил:

- Я – личность!

- Да, дорогой, - она томно опустила глазки. – Ты личность!

- Пора! – резко произнес Меченый.

- Пора! – сразу засуетились Босой и другие члены тайной организации.

Кирилл попрощался со всеми и вышел. Меченый сделал знак Босому и тот последовал за «бескорыстным вершителем правосудия».

Нагрянувший сильный мороз не думал сдавать свои позиции, но сегодня народа на улицах было уже значительно больше, чем вчера, что сильно обеспокоило Босого. Но еще больше его волновало: СМОЖЕТ КИРИЛЛ ИЛИ НЕТ? Это сейчас, опьяненный наркотическим зельем, обольщенный тирадой красивых слов, он летит на место будущей казни проклятого министра. Но надолго ли он останется в обличье ангела возмездия!.. Босой нырнул в переулок и наблюдал как исчезает из виду фигура Фотиева. Но расстанутся они ненадолго. Окольным путем Босой мчался к месту, где должна вот-вот должна разыграться трагедия.

…Кирилл двинулся вдоль реки; вдалеке возле лунок сидели несколько рыбаков, вдоль берега носились, хохотали, кидали друг в друга снегом какой-то молодой парень и девушка. Впереди показались два человека; Кирилл чуть прибавил ход, напряженно вглядываясь в них. Один – осанистый, в соболиной шубе, судя по всему, в самом расцвете лет; другой, немного сгорбленный, – явно победнее и постарше. Фотиев замер, он почувствовал, что осанистый человек и есть министр! Кажется, товарищ Меченый не ошибся в своих расчетах. Министр опять гуляет здесь в определенное время, гуляет без охраны. Секретная служба не донесла ему, что в этом маленьком и самом спокойном городе на свете может существовать тайное общество с великими целями. И что орудием возмездия избран Кирилл, неприметный из неприметных.

«Ты обрек меня на неприметность! – прошептал Фотиев. – И ТЫ ответишь за это! Давно бы пора понять, дорогой министр, что неприметные обычно бывают самыми злыми!».

Кирилл сунул руку в карман, нащупал пистолет. Теперь требовалось удостовериться, что перед Кириллом именно тот, кто ему нужен! Фотиев никогда не встречался с министром, но столько раз видел его фотографию!

Ледяной ветер с реки немного освежил Кирилла, он невольно начал трезветь от охватившего его дурмана. И опять он задал себе тот же вопрос:

ТЫ ДЕЙСТВИТЕЛЬНО СПОСОБЕН НА УБИЙСТВО?

Вместе с этим вопросом к нему вернулись сомнения и страх. Два заключенных в нем антипода начали отчаянную борьбу, борьбу на не жизнь, а на смерть.

Человек в соболиной шубе обернулся в пол-оборота, Фотиев увидел его профиль… благородное, чуть полноватое лицо с большими усами. Он!..

Кирилла охватила дикая дрожь, все члены отказывались повиноваться, голова закружилась, не хватало воздуха. Он попробовал сделать шаг, но не смог…

В сознание вновь проникал гнусавый голос Меченого:

- …ТЫ ОБЯЗАН!..

- …ТЕБЕ ОКАЗАНО ДОВЕРИЕ!..

- …ВО ИМЯ ВЕЛИКОГО БУДУЩЕГО!..

- …ТИРАН И ДЕСПОТ ДОЛЖЕН УМЕРЕТЬ!..

«Этот человек с благородным лицом тиран и деспот?».

- …ТЫ ВОЙДЕШЬ В ИСТОРИЮ!..

Кирилл уже не хотел входить ни в какую историю, он мечтал лишь об одном: бежать отсюда! Он оглянулся, и ему показалось, что глаза товарища Меченого продолжают неотступно следить за ним. От Фотиева требуют исполнения священного долга.

- ТЫ ЛИЧНОСТЬ!.. ЛИЧНОСТЬ!.. ЛИЧНОСТЬ…

«Я личность!» - тихо произнес Кирилл, и все-таки двинулся за своей будущей жертвой. Сначала шел медленно, затем – быстрее. Расстояние между ним и министром сокращалось; стремительно надвигалось время кровавой драмы.

Министр вновь повернулся к своему собеседнику, что-то сказал ему. Фотиева охватила паника, он увидел, что будущая жертва… смеется!

Человек счастлив, радуется жизни и вдруг…

Боль в суставах сделалась нестерпимой, перед глазами – какая-то нелепая пляска всех и вся!

…Он открыл глаза. Над ним склонились два испуганных лица, одно – простоватое, с небольшой рыжеватой бородкой, другое… ЛИЦО МИНИСТРА.

- Как вы? – озабоченно спросил министр.

- Я?..

- Иван, позови срочно Федора и Ипполита.

- Слушаю-с!

Кирилл быстро приходил в себя. И сразу подумал: «Зачем он приказал позвать Федора и Ипполита?»

- Сейчас, сударь, вас перенесут в мой дом. Он здесь, рядом.

- Нет, нет, благодарю. Мне уже легче.

- Но вам может потребоваться помощь врача.

Фотиев сделал над собой колоссальное усилие, поднялся.

- Я пойду.

- Зря, сударь, зря.

Кирилл, покачиваясь, двинулся вперед. Потом, не выдержав, побежал. Он понял, что не сможет выстрелить в министра…

Некоторое время он бесцельно бродил по городу. Голова была пустой, в ней не появлялось ни одной спасительной мысли. Но потом он все-таки задался вопросом: что делать дальше? Ему не простят сегодняшнего поступка, не помогут никакие объяснения, ссылки на малодушие или трусость. Но допустим его простят, допустим министр покинет город не завтра, а через день или два… С Кирилла потребуют выполнить задание, привести в исполнение революционный приговор. А он не сможет. Только что он понял, что НЕ СМОЖЕТ СДЕЛАТЬ ЭТОГО НИКОГДА!

Остается один выход: бежать! Срочно, сейчас! На вокзал! Возможно, Меченый и его люди еще не знают о провале сегодняшнего дела.

Надо попасть на любой поезд!

Кирилл быстро двинулся вдоль улицы с несколькими старыми домами. Потом он повернет направо, и через три квартала увидит железную дорогу, гудящие поезда, серое здание вокзала. Скорее бы, скорее!.. Охваченный стихией бегства, он неожиданно столкнулся с каким-то человеком.

- Кирилл Фомич, куда так спешите?

Это был его сосед Дмитрий Олегович. Умный, осторожный взгляд следователя скользнул по лицу Фотиева.

- Я… - замялся Кирилл.

- Даже не явились к завтраку.

- У меня было несколько неотложных дел.

- Антонина Спиридоновна забеспокоилась. Говорит, в последнее время с Кириллом Фомичем что-то происходит.

«Что за неуемная женщина! Вечно лезет, куда ее не просят! - раздраженно подумал Кирилл. – Как бы и следователь чего-либо не заподозрил».

- Она ошибается. Со мной все в порядке.

- Тогда будьте так любезны, появитесь к ужину, - подмигнул Дмитрий Олегович.

- Конечно, - Фотиев спешил раскланяться и покинуть неожиданного собеседника.

- Ну, а коль какие проблемы, обращайтесь. Вдруг чем смогу помочь.

«Что это?.. Он обо всем ЗНАЕТ?..».

Кирилл ошарашено посмотрел вслед уходящему следователю и тут сообразил: ДМИТРИЙ СКАЗАЛ ЭТО ПРОСТО ТАК, ИЗ ВЕЖЛИВОСТИ.

«А вдруг он действительно сможет помочь? Он представляет власть, закон. Если власть не способна защитить меня от группы заговорщиков, то для чего нужна такая власть?… Поговорить с ним? Попросить помощи? В конце концов, я не сделал ничего противоправного. Думал сделать, но НЕ СДЕЛАЛ!»

Фотиев быстро взвешивал все «за» и «против». « Я хочу бежать, скрыться… Куда бежать? Где скрыться? Своим бегством я невольно распишусь в преступлении. Преступлении, которого не совершал. Мне нужна защита. Неужто целое государство не в состоянии справиться с каким-то Давидом Меченым?».

- Дмитрий Олегович! – Кирилл не заметил, как выкрикнул это вслух.

Следователь остановился и обернулся:

- Вы что-то хотели, Кирилл Фомич?

- Два слова… если позволите.

- Безусловно!

Кирилл подошел к Дмитрию, нервно затеребил пуговицу. Он не знал с чего начать. Не представлял как повести разговор?

- Да говорите же, мой друг.

- Вы почувствовали, что у меня проблемы?

- Иначе грош цена мне как следователю. Все ваше поведение последних дней говорило об этом. Помните, как Порфирия Петровича заинтересовало поведение Раскольникова.

Фотиеву показалось, будто ему саданули под дых. На его лице невольно отразились боль и ужас.

- Я не Раскольников! Я никого не убил!

- Помилуйте, Кирилл Фомич, это же шутка.

«В самом деле!.. »

- Извините, Дмитрий Олегович, я не сообразил…

- Понимаю! Я никогда и не поверю, что вы кого-то убили. Не тот вы человек. Но говорите, ибо время мое ограничено.

- Дело в том… Видите ли, сразу не расскажешь.

- Сделаем так, - предложил следователь. – Загляните ко мне вечером на огонек. Там спокойно обо всем и потолкуем.

Однако Фотиев не мог ждать до вечера.

- Дело государственной важности, - еле выдавил он из себя.

- Вот как? – брови Дмитрия взметнулись вверх. - Здесь недалеко есть небольшой трактир «У Пантелеева». Зайдем?

- Дело государственной важности! - задыхаясь, повторил Кирилл.

- Хотите сказать, что и стены имеют уши. Не волнуйтесь, нас никто не услышит. Там есть небольшая комната, мой кабинет.

- Ваш кабинет?

- Это опять же шутка, Кирилл Фомич, просто я часто обедаю там.

Фотиев согласился с предложением следователя. Впрочем, выбора у него не было.

Едва они вошли в полутемное помещение, как возник половой, Дмитрий кивнул ему, тот молча наклонил голову, повел гостей через зал с деревянными столиками, небольшой эстрадой, где певец под гармонь уныло тянул песню. Половой открыл дверцу, пропуская гостей в маленькую комнатку. Усадив гостей, опять учтиво склонился, ожидая распоряжений.

- Принеси нам по кружечке пива и… Что пожелаете из закусок, мой друг?

Фотиев беспомощно пожал плечами. Разве мог он сейчас думать о закуске.

- Тогда, если не возражаете, я возьму инициативу на себя. По бутерброду с севрюгой, с паюсной икрой. Конечно, горяченького, вот этих щей по тарелочке, блинчики со сметаной. Можно немного водочки. Посмотрим дальше…

Дмитрий еще что-то диктовал половому, но Кирилл даже не слышал. Он вздрогнул, внутренне напрягся, когда следователь наконец предложил перейти к делу.

- Итак, Кирилл Фомич, что же такое важное вы хотели мне сообщить?

Фотиев судорожно отхлебнул большой глоток пива и сказал:

- На господина министра, который гостит у нас в городе, готовилось покушение.

- Вот как?.. Откуда у вас такая информация?

- Потому что убить его должен был я.

Следователь опустил кружку, тихо произнес:

- Это шутка?

- К сожалению…

- Вы понимаете… вы отдаете себе отчет, что говорите?

- Отдаю!

- Рассказывайте! – приказал следователь.

И Кирилл поведал все без утайки, как он влюбился в Нору Вейнбаум, как она привела его в организацию «Будущее России», как самого Фотиева увлекли революционные идеи, и он согласился безвозмездно помогать Давиду Меченому и его людям. Рассказал, как замышлялось убийство министра, как через карты бросали жребий. Далее, он подробно описал сегодняшний день, свои чувства, состояние, когда ШЕЛ УБИВАТЬ.

- …Но я не смог! Я не смог бы этого сделать НИКОГДА!

- Вы вовремя остановились. Но из этого не следует, что вы невиновны. Вы знали о готовящемся преступлении и ничего не сообщили властям, мало того, вы СОБИРАЛИСЬ УБИТЬ.

- Что теперь мне делать? – обречено спросил Кирилл.

- Только одно: помочь следствию разоблачить организацию Меченого. Дать показания в суде. Согласны?

- У меня есть выбор?

- Нет.

В этот момент появился половой, следователь прервался, подождал, пока они останутся одни, потом продолжил:

- Расскажите мне о членах организации, и том, как готовилось покушение на министра. О последнем – подробно.

Фотиев сообщил следователю все, что знал. Рассказал и о своем посещении квартиры Норы Вейнбаум.

- Вы сказали, она разозлилась. Почему?

- Я рылся в ее ящике с документами.

- Там было что-то любопытное?

- Любовное послание, письма родственников. В тайнике хранились политические материалы.

- Что за материалы?

- Я читал их невнимательно. Я искал другое…

- Ох, уж эти ревнивцы! – вздохнул Дмитрий. – Но что-то же там было?! Вспомните, Кирилл Фомич, это важно.

- Список членов организации «Будущее России», прокламации, все основные маршруты передвижения министра по нашему городу, любимые места его прогулок и так далее.

- Откуда у Меченого этот план?

- Я слышал, что какой-то родственник Норы работает в жандармерии.

- Кто? Фамилия?!

- Не знаю.

- Жаль. Продолжайте.

- Все. Да, был в ящике Норы еще какой-то листок, но не на русском языке. Я его прочитать не смог.

- Примерно, что за язык? Немецкий? Английский?

- По-моему, какой-то восточный. И внизу, под текстом, рисунок: повернутый вниз треугольник.

Следователь задал Кириллу еще несколько вопросов и заявил:

- Извините, но я вынужден сказать правду: вы – в большой опасности.

- Понимаю, - Кирилла затрясло. – Это он, Меченый, убил того гимназиста!

- Гимназиста?

Кирилл рассказал, что случилось с юношей, решившим в каких-то вопросах воспротивиться диктату Меченого. Следователь задумчиво покачал головой:

- Я хорошо помню этот случай. Мы догадались, что молодой человек был отравлен, однако ловкий убийца не оставил следов.

- Вы меня спасете?!

- Надеюсь. Только обещайте во всем слушаться меня.

- Конечно!

- Я отвезу вас в безопасное место. Там вас никто не найдет.

Дмитрий с Кириллом вышли на улицу, следователь огляделся по сторонам, озабоченно спросил:

- Никто за вами не следил?

- Не знаю. Я бы заметил…

- То, что вы не заметили, еще ничего не значит. Пойдем пешком, чтобы не привлекать внимания.

Дмитрий быстро нырнул в один переулок, затем в следующий, Фотиев едва поспевал за ним. Скоро они оказались на окраине города. Здесь следователь поймал извозчика и заставил его гнать лошадей. Затем приказал остановиться, и вместе с Кириллом они покинули экипаж. Вновь переулки, дворы. Наконец они подошли к каменному четырехэтажному дому.

- Нам сюда, - сказал следователь.

По широкой лестнице они миновали один этаж за другим. На четвертом подошли к большой, обитой черным двери. Дмитрий вновь огляделся, после этого вставил ключ в замочную скважину.

- Проходите, - пригласил он Фотиева.

Длинный, темный коридор казался настолько мрачным, что Кирилл невольно содрогнулся.

- Где мы? – прошептал он.

- Кирилл Фомич, вы обещали слушаться меня.

- Но…

- Никаких «но». Не задавайте лишних вопросов. Проходите.

Кирилл сделал несколько шагов, Дмитрий осторожно подтолкнул его:

- Вот в эту комнату. Привыкайте к новой обстановке.

Комната была довольно просторной, обстановка… Фотиев не успел рассмотреть обстановку. Последовал тяжелый удар по голове, в ту же секунду Кирилл потерял сознание.


ГЛАВА XIV. СТРАШНАЯ ИСТИНА

(ОКОНЧАНИЕ «ЗАПИСОК Г-НА ФОТИЕВА»)

…Он наконец очнулся. Боль в голове не утихала, тяжелая комната как-то странно плыла перед глазами. Кирилл почувствовал, что болит не только голова, но и руки. Он попробовал размять их и… не смог. Они связаны у него за спиной! Он пленник!

Фотиев пошевелился, отчего веревки сильнее впились в кожу. Кирилл застонал.

Он пытался вспомнить, что же произошло? Постепенно картина воссоздавалась в полном объеме: неудачная попытка покушения на министра, бегство, встреча с Дмитрием Олеговичем, которому Кирилл все рассказал. Следователь обещал помощь, привез его в какой-то дом, где они поднимались по широкой лестнице на четвертый этаж. Дмитрий Олегович открыл дверь, пригласил Кирилла пройти. А дальше?.. Был длинный, темный коридор…

А ДАЛЬШЕ?.. Что случилось дальше?!

«Мне обещали помощь, а я сижу связанный!»

Боль в голове мешала нормально сосредоточиться и проанализировать ситуацию, но надо, надо это сделать! Он решил, что попал в ловушку вместе с Дмитрием. Видимо, дьявол Меченый переиграл даже опытного следователя.

Кирилл попробовал подняться (к счастью, ноги ему не связали), однако, лишенный сил – физических и душевных, лишь рухнул обратно в кресло. И тут дверь в комнату отворилась, возникли две фигуры… В царящем полумраке Кирилл не сразу узнал этих людей. А когда узнал, не поверил!..

В комнату вошли Давид Меченый и Дмитрий Олегович, вошли, точно старые добрые друзья.

- Как же ты нас подвел, товарищ Бескорыстный, - Меченый почесал подбородок. – А мы тебе так доверяли. Нора – просто в истерике.

Теперь до Кирилла окончательно дошло: они вместе. Но как такое может быть? Фотиев медленно перевел взгляд на следователя, силясь понять. Тот не отвел глаз, лишь довольно усмехнулся.

- Подвел, подвел, - продолжал Меченый. – Нет бы, пришел в организацию, покаялся: мол, струсил. Ты выбрал иной путь – предательства и измены великим идеалам революции. Но наша месть, месть тех, кто жертвует своими жизнями во имя будущего счастья народа, беспощадна!

Меченый вплотную приблизил лицо к лицу Кирилла и захохотал; брызнувшая из дурно пахнувшего рта слюна вызывала у пленника тошноту и ужас. Но этот ужас сменился у Фотиева не обреченностью, а желанием борьбы.

- А все-таки я его не убил, - сквозь зубы процедил Кирилл.

Хромой дьявол захохотал сильнее:

- Ты его НЕ УБИЛ. Но не считай нас, бывший товарищ, полными идиотами. Министра убили двумя часами позже, когда он ехал на вокзал.

- М-мм! – застонал Фотиев.

- Он был обречен, как и весь этот прогнивший строй. Мы идем на смену проклятым эксплуататорам. И мы скоро придем!

Кирилл не понимал, как он мог когда-то поверить этому человеку, внимать его речам и обещаниям? Как мог обольщаться надеждой, что подобные Меченому поднимут его, Кирилла Фотиева, на новую социальную ступень жизни?

- …Мы будем судить тебя революционным судом! – закончил свою маленькую патетическую речь Меченый. – Через несколько часов здесь соберутся все наши товарищи.

Он с пренебрежением отвернулся от Фотиева и покинул комнату. Кирилл только услышал, как Меченый благодарит за помощь «товарища из органов». Затем хлопнула дверь.

Непрекращающаяся головная боль по-прежнему мешала Фотиеву здраво соображать и попробовать найти хоть какой-нибудь выход.

Да и может ли отсюда быть выход?

Он увидел, что следователь возвращается и садится напротив него. Опять этот хитрый, едкий взгляд…

- Как вы могли?.. – прохрипел Кирилл.

- Непростой вопрос, - ответил Дмитрий Олегович. – Я прекрасно понимаю, что толкнуло вас в объятия этого шута Меченого. Безумная любовь к женщине, осознание того, что вы унижены обществом, соответственно, желание отомстить ему. Со мной все гораздо сложнее…

Следователь впился взглядом в пленника:

- На вашем лице страдание. Вы так боитесь смерти?

- Голова болит.

- Я принесу вам лекарство.

- Удивительная забота о человеке, которого через несколько часов «революционный суд» наверняка приговорит к смерти.

- У вас должен быть ясный ум на этом суде. И потом… смерти можно избежать.

- Бросьте шутить.

- Я серьезно.

- Неужели я вам поверю.

- Ах, Кирилл Фомич, Кирилл Фомич! Представляю, что вы сейчас думаете обо мне. Служитель закона, быстро продвигающийся по служебной лестнице, и вдруг по одну сторону баррикад с теми, кого нужно сослать в Сибирь, на каторгу. Признайтесь, так думаете?

- Какая разница, о чем я думаю!

- Сейчас 1910 год, многие установившиеся веками порядки кажутся незыблемыми. Но пройдет совсем немного времени, лет 5-7, и все переменится, те, кого ныне почитают бандитами, станут национальными героями. Следователей и жандармов, пытающихся установить элементарный порядок в стране, подвергнут жесточайшим репрессиям. Короче, от сегодняшней жизни не останется и камня на камне.

- Подобное я уже слышал от Меченого и его компании. Вы не оригинальны… Не то, вы глупы! Глупее меня, раз тоже поверили во всю эту чушь. Чтобы какая-то жалкая кучка безумцев перевернула жизнь России…

- Кучка безумцев? Как вы наивны! «Безумцы» заправляют везде: в судах, прокуратуре, секретных службах, армии, даже в правительственных кабинетах. Знаете ли вы, кто, например, фактически управляет министерством иностранных дел? Или министерством обороны?.. А дума! – тут он расхохотался, - процентов семьдесят ее состава куплено и перекуплено «безумцами». «Безумцы» - революционеры – даже в жандармском управлении. Разве не забавно, в одном лице - и ниспровергатели режима, и те, кто их ловит?

- Вам-то от подобного переворота что за польза?

- Я просто плыву по естественному течению волн, и когда наступит неотвратимое Будущее, волна поднимет на самый гребень именно таких, как я, оказавшихся в нужное время в нужном месте, имеющих заслуги перед революционным движением… Теперь о деле, Кирилл Фомич, я ведь давно за вами наблюдаю. Признаюсь, вы мне симпатичны. Симпатичны, несмотря на сегодняшнее… недоразумение. Я готов простить вас, поручиться, что впредь подобного не произойдет, и вы станете честно выполнять мои указания… Понимаю, не доверяете. Да только придется поверить, выхода у вас нет. Подпишем один документик и… дело в шляпе. Я ведь также рискую, доверяясь тому, кто уже раз предал.

- Зачем вам предатель? – прохрипел Кирилл.

- А вы больше не предадите. Да-с! Сначала будете валяться у меня в ногах и благодарить за то, что избавил от мучительной смерти. Потом… о, потом вы опять будете полны вечной благодарности. Кто такой ныне Кирилл Фотиев? Самый мелкий чиновник, так и не перешагнувший четырнадцатый класс. А вот когда вы, точно блоха, поскачите вверх по служебной лестнице, когда все вокруг заговорят о молодом, талантливом, перспективном деятеле России, когда вам на лацканы навесят ордена и кресты, а знатные девицы (не чета Норе Вейнбаум) будут ловить ваш взгляд и мечтать о замужестве, вы ПРИПОЛЗЕТЕ к благодетелю Дмитрию Олеговичу! Вы получаете ВСЕ! И ВСЕ отдаете! Короче, я покупаю вашу душу. Так что же решаете, Кирилл Фомич?

- Меня интересует один вопрос.

- Спрашивайте.

- Неужели вы действительно надеетесь прийти к власти? Обмануть целое общество?

- Общество обмануть не сложно. По крайней мере, легче, чем вы думаете. Обществу нужны три основные вещи: иллюзия новой, светлой жизни, внушаемая ежедневно, ежечасно, внушаемая не только при взлетах, но и при самых резких падениях. Иллюзия, сказка (называйте как хотите), которую мы постоянно будем поддерживать с помощью огромного количества газет и бессчетного числа выступлений, настолько затмит реальность, что сама станет реальностью. Толпу погонят на убой, а она посчитает, что бежит в сады Эдема.

Когда иллюзорный мир все-таки развенчает себя, создается новая иллюзия, якобы противоположная старой. И все в итоге вернется на круги своя. «Новые» цели, идеалы, только суть маскарада останется прежней.

И третья, необходимая обществу вещь: иллюзия предполагает некоего Ивана-царевича, «народного любимца». И вот тут… - следователь вдруг прервался, захохотал. – Помните, как сказал один умный немец: хотите развенчать кумира, побольше говорите о нем (имеется в виду Бисмарк. – прим. авт.). Так вот этот умница устарел. Надо говорить и говорить! Люди перестанут видеть, что реально делает «Иван-царевич», а услышат только красивые слова о нем. Своим Иваном-царевичем они посчитают и авантюриста, и тирана, и откровенного дурака, и заклятого бездельника, и предателя-болтуна, и беспробудного пьяницу, и серое, неприметное существо. Ну, какие пороки я еще не назвал?

- Страшный мир вы собираетесь создать, господа! – сквозь зубы простонал Фотиев.

- Он создается давно и будет создан, хотите вы того или нет. Да вы сами еще вчера мечтали об его приближении.

Следователь поднялся, несколько раз прошелся по комнате и опять повернулся к Кириллу.

- У вас не так много времени, чтобы решить. Взвесите все «за» и «против».

Больше всего Фотиев хотел, чтобы этот жуткий человек куда-нибудь провалился. Но когда следователь вышел из комнаты, и Кирилл остался один, его словно разбил паралич холодного страха. Он ощутил себя маленькой букашкой, которую в любую минуту могут раздавить, не оставив и следа. Он думал закричать, да только кто услышит его в этой неведомой тюрьме.

На протяжении некоторого времени Фотиев находился в полном отчаянии. Любая мысль тут же разбивалась об огромную скалу, именуемую безнадежностью. Но затем в голове сильнее и сильнее зазвучали слова Дмитрия Олеговича: «У ВАС НЕ ТАК МНОГО ВРЕМЕНИ…». Надо что-то решать. Если обмануть?.. Нет, больше обмануть не удастся. Они наверняка поставят новую, хитрую ловушку. Недаром следователь говорил, что нужно подписать какой-то документ.

Не согласишься – смерть, согласишься – войдешь в их преступную группу, в конце концов, - тоже смерть, только с проклятиями в твой адрес!

В сгущавшихся сумерках окружающий Кирилла интерьер комнаты как будто принял угрожающий характер, диван, стол, стулья «взирали» на пленника с открытой неприязнью. Все против него!.. Он чуть не зарыдал. Но сдержался! И только слезы бессилия обильно лились по щекам.

У ВАС НЕ ТАК МНОГО ВРЕМЕНИ!..

Господи, Господи! Значит, он никогда больше не встретит рассвет, не порадуется солнечному или даже пасмурному дню, не проводит его с приближением ночи! Сегодняшний закат станет и закатом жизни самого Кирилла!

Он поднялся. И что дальше? Бежать? Сопротивляться? Куда бежать, как сопротивляться со связанными руками?! Кирилл попробовал разорвать веревки, но они лишь сильнее впились в запястья…

Он вспомнил, как читал книгу, герой которой оказался в похожем положении. Но он обнаружил в своей тюрьме какой-то болтик, перетер веревки, а потом расправился с мучителями. Попробовать сделать то же самое?

Кирилл заметался по комнате в поисках чего-либо острого, пробовал перетереть веревки о стулья, спинку дивана. Когда понял, что это невозможно, опустился на колени, и вот тут уже ЗАРЫДАЛ. Жизнь не приключенческая книга, а Кирилл не отважный герой.

Мрак больше и больше сгущался, каждая деталь, каждый предмет мрачной комнаты напоминали Фотиеву молчаливых пособников готовящегося убийства. У Кирилла застучали зубы, заломило суставы, ноги сделались не послушными, ватными, потом вовсе перестали подчиняться…

Некоторое время он пролежал в полном забытьи. Когда открыл глаза, то в первый миг вспыхнула странная надежда, что кошмарный сон испарился, растаял как дым, что он дома, в своей постели. Однако все осталось по-прежнему: мрачная комната, диваны, стулья, связанные за спиной руки. В воздухе, точно материализованные чудовища, носились слова:

У ВАС НЕ ТАК МНОГО ВРЕМЕНИ!..

Только теперь его стало еще меньше!

Сколько?! СКОЛЬКО?! СКОЛЬКО?!!

Кирилл уже видел тени убийц, слышал их дыхание, ледяное дуло пистолета уперлось ему в висок; раздалось бормотание: «…именем революции!»… И мрачная комната навеки похоронит тайну злодейского убийства.

Фотиев не выдержал, закричал. Довольно быстро появился Дмитрий Олегович.

- Отпустите меня! – задыхаясь от боли, ужаса, унижения, молил Кирилл.

- Вы же понимаете, это невозможно. То есть, возможно, но при определенном условии.

- Я согласен!

- Вот это уже другой разговор.

- Согласен на все! Только… пощадите…

Следователь внутренне усмехнулся. Полностью раздавленный, смятый, доведенный до крайности страхом Фотиев был его собственностью, его материалом, его глазами и ушами в будущей работе. Теперь требовалось довести спектакль до конца. Он поднялся и опять покинул комнату.

- Куда вы?! Куда? – орал Кирилл. – Я же согласился!

Следователь вернулся, держа в руке рюмку коньяку:

- Выпейте!.. Да выпейте же, вам говорят. Вот так. Теперь поговорим. Я обещал помочь вам и постараюсь сдержать слово. С Меченым сложно разговаривать, он просто одержимый человек, как и некоторые другие, кто окружает его.

При этих словах как будто что-то ледяное и острое, как клинок меча, коснулось кожи Кирилла. Его очередной испуг не укрылся от глаз следователя.

- Однако воздействовать можно на всех. И на Меченого. А пока поднимайтесь, неудобно, гость - и на полу. Я помогу вам.

Дмитрий усадил пленника за стол, зажег лампочку.

- Итак, вы подпишите один документ.

Кирилл молча склонил голову. У него не оставалось не сил, не решимости спросить, ЧТО ЭТО ЗА ДОКУМЕНТ?

- Но, предупреждаю, чтобы без каких-либо шуток!

- Хорошо. Развяжите, пожалуйста, руки…

- Чуть позже, мой друг.

Следователь опять куда-то исчез, оставив Фотиева терзаться сомнениями. Кирилл оглядел стол, за которым его оставил Дмитрий. Стол этот старинной работы, на нем – несколько книг в кожаных переплетах, стопка бумаг и массивная железная чернильница.

- А вот и я, - воскликнул следователь. – Соскучились?

Кирилл лишь нервно улыбнулся в ответ. Дмитрий протянул ему бумагу:

- Читайте.

Текст был напечатан на машинке и содержал признание и подробный рассказ того, как лично им, Кириллом Фомичем Фотиевым… был убит на вокзале министр.

- Но ведь это же… это же… Я не могу! Я подпишу себе смертный приговор.

- Ни в коем случае, - улыбнулся следователь. – Бумага останется в надежных руках до тех пока… ну, вы сами понимаете. После вам придется подписать еще кое-что. Это будет расписка кровью, что вы навсегда остаетесь с нами.

- Дмитрий Олегович, не требуйте невозможного.

- Вам решать, - следователь, как бы, между прочим, вытащил пистолет, поиграл им, затем снова спрятал.

(У ВАС НЕ ТАК МНОГО ВРЕМЕНИ!..)

- Мои гарантии?

- Даю вам слово.

- И только?

- Достаточно. И поторопитесь. Совсем скоро здесь будет Меченый.

- Хорошо. Только РАЗВЯЖИТЕ МНЕ РУКИ!

Дмитрий улыбнулся своей загадочной улыбкой, подошел к Кириллу сзади, развязал руки. Разминая их, Фотиев чувствовал, как они затекли.

- Довольно, подписывайте, - строго произнес следователь.

Кирилл понимал, что выхода нет. Оставалось поверить Дмитрию на слово. Он взял ручку и… подписал.

- Отлично, - произнес следователь, разглядывая бумагу.

Фотиев вдруг понял, что подписал нечто страшное, что сломает его жизнь. Самодовольное лицо Дмитрия словно подтверждало его худшие опасения.

…Все произошло слишком быстро. Почти интуитивно Фотиев схватил чернильницу и ударил ей по голове следователя. Не ожидавший подобного, Дмитрий хоть и потянулся за пистолетом, но потерял одно или два мгновения, которые решили все!

Фотиев ударил его вновь, потом третий раз, четвертый. Бил по глазам и носу. И еще раз, и еще! Следователь рухнул, как подкошенный, а его лицо превратилось в кровавое месиво.

Кирилл наконец остановился. Бросился к поверженному противнику, первым делом вытащил у него пистолет, затем схватил бумагу с «признанием», порвал ее на мелкие клочки.

Теперь следовало проверить: жив ли Дмитрий? Кажется, он застонал! Кирилл побежал на кухню, принес стакан воды, плеснул ему в лицо.

- Что вы наделали? – прошептал следователь, выплевывая выбитые зубы.

Один глаз его полностью заплыл, другой он открыл, и теперь уже сам с нескрываемым страхом смотрел на Кирилла.

- Одумайтесь, Кирилл Фомич. Вам все равно не уйти. Отдайте пистолет и начнем сначала…

Недавний ужас в сердце Кирилла сменился дикой яростью. Он увидел, что даже в таком состоянии Дмитрий считает себя хозяином положения, отдает приказы, требует покорности. Для него Фотиев и подобные ему – рабы. Захочет – казнит, захочет – милует. Он никогда не оставит Кирилла в покое, поскольку уверен, что имеет полное право распоряжаться чужой судьбой.

- Я вас убью, - сказал Кирилл следователю. – И мне все равно, что случится со мной потом.

Единственным глазом Дмитрий видел перед собой черное дуло пистолета, видел, как палец Фотиева готовится нажать на спусковой крючок, он почувствовал, что Кирилл не запугивает, а КОНСТАТИРУЕТ ФАКТ. Он даже не мог отругать себя за самоуверенность, не оставалось времени! Надо успеть остановить этого загнанного в угол, обозленного юнца.

- Стой! – закричал Дмитрий. – Если пощадишь, я помогу тебе выбраться из города. Я дам тебе уникальный материал… Помнишь повернутый вниз треугольник… Это не просто знак, это – пароль для посвященных, символ одной очень мощной организации… я знаю некоторых, кто входит в нее… люди на самом верху… ты разоблачишь их и станешь национальным героем, получишь огромные деньги… Не надо!!!..

Кирилл не слышал и не верил Дмитрию, он знал: следователь все равно обманет. Пока жив Дмитрий, ему не выйти из дома. Перед Фотиевым был враг, затянувший его в страшную сеть, выбраться из которой вряд ли возможно.

«ОН ВО ВСЕМ ВИНОВАТ!»

Распирающая сердце ярость достигла апогея. Кирилл готов был рыдать о своей прежней жизни, пусть скромной, тихой, но там он ничего не боялся, жил, как может. Не все же рождаются Наполеонами…

И вот появился тот, кто сломал, растоптал, уничтожил Кирилла! Кто никогда не оставит его в покое, а все красивые обещания – чистый блеф, и вызваны одним лишь желанием спасти собственную шкуру.

Непреодолимая сила заставила Кирилла нажать на курок. Выстрелом Дмитрию пробило грудную клетку. Следователь вскрикнул и навечно замер…

Некоторое время Кирилл силился понять, что же произошло? Убийство?.. Ну, да, убийство. И убийцей является он.

Ему вдруг показалось, что убитый открыл глаза и прошептал:

- Ты поплатишься… Ты обречен!..

Снова кружение головы… От вида обезображенного мертвого тела Кирилла вырвало. Лишь в коридоре ему немного полегчало. Он сразу вспомнил, что пора отсюда выбираться.

Кирилл двинулся к выходу и тут услышал… Кто-то поднимался по лестнице, подошел к двери с другой стороны. Звонок!

Фотиев прижался к стене, тяжело задышал. Не оставалось сомнений, что пришел товарищ Меченый, возможно, не один.

Звонок повторился, Кирилл на цыпочках приблизился и услышал голоса.

- …Он что там заснул? (Точно, Меченый!)

- Вышел куда-нибудь. Подождем.

- Зачем. У меня есть ключ.

Кирилл отскочил от двери, заметив небольшую нишу, спрятался в ней. Ему показалось, что ключ поворачивается с каким-то неприятным, злым скрежетом. В темном коридоре возникли двое: вместе с хромоногим Меченым стоял какой-то здоровяк.

- Может, пока нет Дмитрия шлепнем этого интеллигентика, - пробасил здоровяк. – Скажем, что была самооборона.

- Какой кровожадный! – хохотнул Меченый, - мало тебе министра! Нет, дорогой товарищ, слово Дмитрия – закон. Давай включим свет. Вон там выключатель.

Кирилл похолодел, он увидел, что здоровяк направляется в его сторону, и остановился совсем рядом. Щелкнул выключатель.

- Меченый, да тут же…

Здоровяк потянулся за пистолетом, но Кирилл выстрелил раньше. Две пули одна за другой попали здоровяку в голову. Меченый очумело смотрел на Фотиева.

- Товарищ Бескорыстный… - пробормотал он.

Кирилл наступал на него, держа перед собой пистолет. Лицо Меченого быстро менялось: самодовольство уступило место удивлению, удивление - растерянности, растерянность – страху. От природы выпученные глаза буквально полезли из орбит.

Фотиев ожидал оправданий, обещаний, посулов, но действительность превзошла ожидания. Меченый заревел, поднял руки; запахло экскрементами, очевидно, от ужаса он обвалился и обмочился. Сквозь непрекращающиеся рыдания слышалась одна фраза:

- Товарищ Бескорыстный, прошу вас…

- Хочешь жить? – сквозь зубы процедил Кирилл. – И министр хотел жить! Но ты, хромоногий подонок, прикончил его.

- Все во имя светлого будущего!

- Меня ты тоже собирался убить во имя светлого будущего? Я уже понял, какое будущее вы собираетесь нам устроить.

- Это шутка! Я бы никогда… Я бы не посмел…

- И я пошучу!..

Меченый завизжал точно свинья, когда неопытные хозяева собираются ее заколоть, он готов был целовать у Кирилла ботинки, готов был стать его вечным холопом, готов…

Одной пули оказалось достаточно. Фотиев с омерзением оттолкнул от себя бездыханное, дурно пахнущее тело. Он ощущал себя ангелом возмездия, отомстившим за смерть невинного человека.

«Надо уходить!».

Он открыл дверь, в коридоре было темно, как в склепе. Темнота и спасла его!

… Пуля просвистела рядом, но, к счастью, не задела его. Кирилл пригнулся, и вовремя, потому что выстрелили вновь.

А затем – топот бегущих ног. Неизвестный старался скрыться.

Кирилл бросился вслед, чуть не упал на ступеньках. Третий выстрел неизвестного! В черноте едва различима его фигура. «Вперед! За ним!».

Фотиев заметил, что противник явно уступает ему в силе и сноровке, бежит плохо, неуклюже. Видимо, и тот это понял, поэтому решил не убегать, а броситься в атаку! Он развернулся, выпустил в темноту сразу несколько пуль. Теперь пришла очередь Кирилла. Глаза различали мечущуюся впереди точку. Выстрел! Еще один! Проклятье, закончились патроны.

По счастью противник, видимо, был повержен, он лежал на лестничной клетке без движения. Фотиев понимал, что это может быть игра с его стороны, но выхода не оставалось. Держа перед собой бесполезное оружие, Кирилл наступал.

Его враг действительно лежал весь крови. Кирилл подошел вплотную. Так это же… Нора Вейнбаум. Приоткрыв глаза, она прошептала:

- Убийца!

Кирилла затрясло, как в лихорадке. Она умирает! И он виной тому он! Кирилл тщетно искал себе оправдание, да, он защищался, он не смог различить ее в темном подъезде. Но…

ОНА УМИРАЕТ!

Ее глаза стекленели, тело обмякало.

…УМИРАЕТ!..

Ей, единственной, Кирилл готов был простить и весь тот кошмар, в который она его вовлекла своими проклятыми чарами, и попытку убийства бывшего возлюбленного. Из сердца испарились злость и антипатия к Норе, ощущаемая им после посещения ее квартиры. Кирилл осознал, что никогда больше не сможет обнять возлюбленную, прижать ее к себе.

«Врача, срочно врача!»

- Нора!!! Не умирай! Слышишь?!

Он все-таки прижал ее к себе, но уже бездыханную… Послышалось хлопанье дверей, а со стороны улицы – полицейские свистки, крики. Нужно уходить! Каждая минута, даже секунда промедления была для Кирилла гибельной.

- Прощай, Нора!

Он выскользнул из дома и быстро растворился в темноте улицы.

Через два часа Фотиев сидел в вагоне поезда. Он пытался забыть весь этот ужас, хотя прекрасно понимал, КАК СЛОЖНО БУДЕТ ЕГО КОГДА-НИБУДЬ ЗАБЫТЬ!

Неожиданно для самого себя, он схватил ручку начал писать! Так он написал о трагических событиях в небольшом, провинциальном городе. Конечно, он изменил имена героев и название самого города. Он решил превратить свою хронику в небольшую повесть, и под псевдонимом отдал ее в небольшое издательство. Он не взял с издателей никакого гонорара. Он просто исчез.

Спустя некоторое время Кирилл пришлет письмо без обратного адреса двум своим сослуживцам, где сообщит, что уехал из города в поисках лучшей жизни, новых возможностей карьерного роста. Никто им пока не интересовался: ни друзья, коих у Фотиева просто не было, ни полиция, которой и в голову не могло прийти, что маленький, ничтожный человек в одночасье обезглавил террористическую революционную организацию.

Постепенно время заглушило душевные раны Кирилла, потускнели в памяти образы следователя Дмитрия, Меченого и других членов организации «Будущее России». Но Фотиев по-прежнему вздрагивал, когда слышал имя «Нора», отбрасывал газету, если в ней было написано об убийстве революционерами какого-нибудь крупного чиновника, и никогда, ни на одной вечеринке не мог слышать безобидной, популярной песни: «Ехали на тройке с бубенцами…».

«Забудь!» - обычно говорил он себе, как забыли о тебе.

Однако пройдет десяток с небольшим лет и новые хозяева Русской жизни, возглавившие начало великого Хаоса вспомнят Кирилла и отыщут его в далекой Италии.


…Светлана закончила чтение, когда было за полночь. История Фотиева подтверждала предположения Лиги, что уже давным-давно каиниты проникли в структуры государственной власти. Жаль Кирилл не поинтересовался у следователя, кто же и высших государственных чиновников использовал в качестве пароля повернутый вниз треугольник.

Светлана разделась, легла в кровать, однако долго не могла сомкнуть глаз. Ее мучил один и тот же вопрос: что решит комиссар полиции? А когда наконец уснула, снились ей ни зеленые рощи, ни голубой океан далекого Югзона, а белый снег России. Она бежала по бесконечным снежным полям, брала в руки серебристые россыпи, ощущая обжигающий холод. И хотя Светлана больше любила цветущее лето, она, как ребенок, радовалась зиме. Ведь это ЕЕ зима, ЕЕ снег.

Но вот на снегу появились кровавые пятна, они расползались, расползались… Скоро вся окружающая Светлану серебряная поляна, покрылась кровью.

Ну, почему история ничему не учит?!


ИНТЕРМЕДИЯ

(МАЛЕНЬКОЕ КАФЕ В МИЛАНЕ

ИЛИ

ЧТО НЕ ВОШЛО В КНИГУ Г-НА ФОТИЕВА)

За одним из столиков маленького уличного кафе в Милане находились всего двое посетителей – мужчины, которые вели неторопливую беседу: один – лет сорока, с грустными, серо-голубыми глазами, по виду - типичный интеллигент, другому было за пятьдесят, - седовласый, с военной выправкой и немного суровым, волевым лицом. Седовласый откровенно радовался, что повстречал соотечественника.

- Хотя, дорогой мой, - сказал он, - сейчас столько наших соотечественников разъехалось по миру. В одной Франции десятки и сотни тысяч. Да и здесь хватает.

- Да, - грустно согласился «интеллигент, - от большевиков бежали многие.

- Значит, вы в последнее перед революцией время проживали в Москве?

- На Большой Полянке.

- Надо же, соседи! А мой дом был на Ордынке. Вот как судьба играет нами… Вы, Кирилл Фомич, наверное, слышали: дом князей Корнаковых?

- Никак нет. Хотя?.. Нет, не припомню.

- Ну, да ладно. А в Москве долго жили?

- Лет пять. А в революцию сразу уехал.

- А я сражался на юге, под командованием Деникина. Бои были, доложу я вам! Да вы ведь сами знаете.

- Знаю. Я тоже по мере возможностей помогал Белому движению. Собирал деньги, организовал выпуск газеты, писал статьи… Как давно это было. А, кажется, будто вчера.

- Да, Кирилл Фомич, сейчас уже 1925 год, время платить по счетам давно пришло.

- Платить по счетам?

- Это я о господах Троцких, Зиновьевых, Сталиных… Кто там у них еще? Но пока, увы… Пока они у власти.

Официант принес им вместе с закуской бутылку русской водки, Кирилл стал отнекиваться, на что седовласый мужчина обиделся:

- Кирилл Фомич, мы же русские люди. Смотрите, огурчики, соленые грибочки. Все как в России. Давайте представим, что мы там, где остались наши сердца.

- Хорошо, - вздохнул Кирилл.

Они выпили, и на какое-то время им действительно показалось, что они в России!

- Как здесь с работой? – спросил седовласый.

- Не слишком хорошо, Серафим Никитич. Чужаки никому не нужны. Я был грузчиком, официантом, продавцом потом мне повезло.

Кирилл рассказал соотечественнику как работая в магазине хозяйственных товаров, он полюбил дочку хозяина прекрасную Джованну, она ответила взаимностью.

- Я до сих пор не могу поверить, что это не сказка. Джованна полюбила! Мне – сорок, а прелестному дитя – не исполнилось и двадцати. И теперь ее отец хочет сделать меня своим партнером.

- А когда свадьба?

- Через неделю.

- Что ж, поздравляю, Кирилл Фомич. Остается порадоваться, что хоть кому-то из русских повезло на этой проклятой чужбине.

- Серафим Никитич, если чем-то смогу быть полезен… Вот адрес, по которому меня всегда сможете отыскать.

- Благодарствую, Кирилл Фомич, благодарствую. Не откушаем ли еще по одной?

Спиртное, погожий день, приятный собеседник (соотечественник!) пробуждали у Фотиева самое благостное чувство. Почему бы не выпить?

- Посмотрите-ка вон туда, любезный, - сказал Серафим Никитич.

Кроме них в кафе появились две молодые итальянки с каштановыми волосами, темными глазами, поблескивающими белизной зубами. Они сели в противоположном углу, но каждая успела бросить на мужчин обжигающий взгляд.

- Хороши! – заметил Серафим Никитич. – Как они посмотрели на вас. Именно на вас, Кирилл Фомич. Вы ведь еще молоды, не то, что я.

- Бросьте…

- Вот вам и новый тост: за женщин! За тех, кто подарил нам жизнь и дарит ее каждодневно.

Фотиев безумно любил одну Джованну, но как же не выпить за женщин, тем более, за таких милых?! В это время к ним вновь подошел официант.

- Синьоры, кто из вас Фотиев?

- Я, - ответил Кирилл. – А в чем дело?

- Вас к телефону.

- К телефону? – удивился Кирилл. – Кто?

Официант развел руками:

- Женский голос…

- Джованна! Это Джованна! Я сказал ей, куда могу зайти.

- Синьор, не пройдете ли в кабинет хозяина?

- Конечно. Простите, Серафим Никитич.

- Ну, что вы?!

Вернулся Фотиев немного растерянным, и эту его растерянность сразу заметил Серафим Никитич:

- Что-то случилось?

- В трубке – гудки.

- Вот как?

- Наверное, Джованна не дождалась. Я должен идти.

- По последней? На прощание… Я взял на себя смелость и, не дожидаясь официанта, сам разлил.

Разве можно отказать такому приятному человеку, да еще соотечественнику? Конечно же, он выпили, потом обнялись. Серафим Никитич протянул изящную коробочку:

- Музыкальная шкатулка. На память о нашей встрече.

- Мне крайне неудобно…

- Берите и обещайте одну вещь: откроете ее только когда придете домой.

- Обещаю, - рассмеялся Кирилл.

Серафим Никитич поймал машину и быстро исчез где-то в окрестностях города, а Фотиев поспешил к Джованне. Однако вскоре ощутил боль в животе, которая усиливалась, усиливалась, стала просто дикой, голова Кирилла закружилась, в глазах потемнело. Последней его мыслью было: скорее добраться до врача!.. Но сделал он всего один или два шага… Он захрипел и упал, вывалившаяся из рук шкатулка покатилась по асфальту, раскрылась. Зазвучала музыка, это была старинная русская песня «Ехали на тройке с бубенцами…».

Последнее, что он помнил – вынырнувшее из небытия лицо следователя Дмитрия Олеговича и его страшное пророчество: «Ты поплатишься… Ты обречен…».

«Серафим Никитич» вернулся в квартиру, которую он временно снял на имя одного немецкого графа. Здесь он снял седой парик, отклеил густые брови, «морщин» на его лице стало гораздо меньше, он превратился в относительно молодого человека, мало похожего на русского дворянина. Он загадочно улыбался, вспоминая встречу с Фотиевым. Он сделал то, что ему приказало племя и тайный орден. Он совершил справедливое, но затянувшееся возмездие.


ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ

«БОЛОТНЫЕ БРАТЬЯ»

ГЛАВА V. ЗЕРО

Утром все собрались на завтрак. Как и подобает радушным хозяевам, Кевин и Тиль поинтересовались, как спалось гостям на новом месте? Затем началась беседа на самые разные темы, но… ни гости, не хозяева не касались главного – решения комиссара. От напряжения у Додоновой на лбу вздулись вены, она не сразу расслышала вопрос Кевина.

- Простите, господин комиссар?..

- Мне интересно ваше мнение о «Записках Фотиева»?

Что нового Светлана могла ответить комиссару? Что и в истории Югзона, и в истории России присутствует один и тот же страшный символ.

- Господа, - сказал Бернс. – Ваша теория насчет племени Каина крайне любопытна. Не то, чтобы вы нас убедили окончательно, но… Очень много неясного и непонятного осталось в истории с пропавшей художницей Моникой Сандис и кузиной моего друга Александра Сторожука. И, вообще, Болотные Братья – СЛИШКОМ ЗАГАДОЧНОЕ МЕСТО. Некоторые загадки следовало бы давно разрешить.

- Нас не столько интересуют Болотные Братья, сколько Сен-Клу, - напомнил Николай.

- Вы правы, на Сен-Клу еще больше загадок.

- Так мы можем на вас рассчитывать?

- Что ж, давайте рискнем.

Светлана с облегчением выдохнула, мрачный комиссар все-таки согласился. Хорошее начало у их нелегкой миссии. Но тут ее кратковременную радость вытеснила новая, неприятная, навязчивая мысль… Светлана с трудом взяла себя в руки, чтобы внимательно слушать, о чем здесь говорят.

- Я думаю на Сен-Клу надо попасть через район Болотных Братьев, - сделал предложение Николай. – Давайте еще раз обследуем поместье Мадлен.

Бернсу явно не хотелось признавать, что он где-то что-то просмотрел. Тем не менее, он согласился.

- …И еще, господин комиссар, нам необходимо оружие… Конечно, в случае возникновения непредвиденной ситуации.

Комиссар вновь перевел разговор на другую тему (он это умеет!). И уже после завтрака Кевин спросил:

- Когда вы будете готовы к поездке?

Николай обвел взглядом друзей и просто ответил:

- Мы готовы.

- Тогда, дамы и господа, мы с моим помощником на некоторое время покинем вас, неотложные дела в управлении. Но ровно через два часа все мы отправляемся в путь.

Светлана опять поднялась в свою комнату, собрала вещи. Тревожная мысль, которая возникла у нее еще за столом, никак не выходила из головы. Чтобы хоть немного развеяться, она решила последовать совету Нины, выйти из дому, осмотреть сад.

…Густая зеленая трава, огромные кустарники, пальмы, удивительной красоты птицы, и воздух, насыщенный тропическими ароматами, закружили Светлане голову. Она заставила себя ненадолго забыть о страшном круговороте событий, в который ее вовлекла судьба, не думать о том, что случится завтра, или… уже сегодня!

Светлана сняла туфли, пошла босиком по траве. Ей казалось, что по деревьям скользят сказочные зеленые змейки Серпантины и звонкими серебристыми голосами приветствуют ее, как студента Ансельма (Серпантина и Ансельм – герои известного произведения Э.Т.А. Гофмана «Золотой горшок». – прим. авт.). «Господи, как хорошо!».

Светлана оглянулась и, убедившись, что поблизости никого, закружилась, закружилась!

- …Осторожнее, Света, а то поранишь ногу, или тебя укусит какое-нибудь местная экзотическая тварь.

Светлана смущенно посмотрела на внезапно появившегося Николая:

- Извини, расслабилась…

- Скоро вернется комиссар.

- Знаешь, о чем я думаю?.. Черт, не могу избавиться от этой навязчивой идеи.

- Говори!

- Ты полностью доверяешь Кевину?

- А тебя что-то смущает?

- Не заманивают ли нас в ловушку?

- С чего ты так решила?

- Не могу сказать.

- Должны быть какие-то факты, наблюдения, - настаивал Николай.

- Ты же знаешь… моя интуиция.

- Она направлена именно против комиссара?

- У меня ощущение, что не все в порядке в нашей маленькой «компании».

- И ничего больше сообщить не хочешь?

Додонова поведала о вчерашних сомнениях Юрия, охарактеризовавшего ситуацию, как «затишье перед бурей», о странном поведении Людмилы, случайно застигнутой Светланой в комнате Николая.

- Сомнения возникли у меня еще вчера, но я гнала их… Один твой взгляд за столом ободрил меня. Потом я мучилась другой проблемой: что решит комиссар? А когда он согласился помочь, я и подумала…

- Света, ты не должна так! Экспедиция только начинается, нужно крепить дух. Как же ты поведешь себя дальше, если теряешься сейчас, в самом начале?

- А ты доверяешь комиссару?

- У меня пока нет оснований не доверять ему. Но на сто процентов нельзя доверять никому: не лучшему другу, не самому себе. Пусть тебя сегодня волнует другое: как нам найти тот таинственный ход на Сен-Клу?

Спокойный, немного ласковый и, в то же время властный голос разбивал оковы сомнений, выдавливал из сердца страх, независимая, свободолюбивая Светлана все больше смирялась с властью Николая, и, сама себе не желая в том признаться, склоняла перед ним голову; так склоняется от ветра трава, а от бури – огромные деревья, так рушится от силы водопада самая прочная плотина, так усмиряется отважному тореадору грозный бык, так поклоняются простые смертные неукротимой силе истинного вождя!

Через некоторое время подошел специальный полицейский автобус, все семеро участников экспедиции вместе с Кевином Бернсом и Тилем Павловичем отправились в район Болотных Братьев. Светлана села у окна, Людмила тут же присоседилась. Мимо проплывал красавец Югзон, опять замелькали ослепительно яркие цвета: зеленый, белый, голубой, золотой. Додонова вроде бы внимала Тилю, решившему выступить в роли гида, но думала о другом. Она вдруг почувствовала, что Людмила хочет с ней поговорить. И не ошиблась.

- Мне кажется, - тихонько сказала врач, - в твоем отношении ко мне что-то изменилось.

- ?!

- Чувствую. Это из-за вчерашнего?

- А что случилось вчера?

- Ты застала меня в комнате Николая и посмотрела, как… на врага. Уж не ревнуешь ли? Уверяю тебя, подруга, у меня с ним ничего нет и быть не может.

- Я ничего подобного и не думала, - обалдела Светлана.

- Правда? – обрадовалась врач.

- Ну, да! Я просто не очень хорошо вчера чувствовала себя. Наверное, устала. Что ты, Люда, все в порядке!

Позади женщин раздался смех. Светлана прислушалась, Новиков, советовал Алифанову «выпрыгнуть из автобуса и поспешить вон за той девушкой… «Давай, давай, мой друг, иначе ни одна из югзонских красавиц так и не ощутит твоих жарких объятий. Представляешь, какая трагедия и для них, а, главное, для тебя!». Сергей в ответ мило иронизировал над «шутками евнуха». Хорошо, что у членов экспедиции веселое настроение. Впрочем, судя по лицу Людмилы, ей явно неприятны сексуальные увлечения Сергея.

Николай и комиссар сидели впереди и о чем-то тихо говорили, зато там, где находились Александр и Миша, царило молчание. Миша всегда молчал, и Александру приходилось зевать и смотреть в стекло автобуса.

- Внимание, дамы и господа, - предупредил Кевин. – Мы подъезжаем к парому. Переберемся через него и – район Болотных Братьев.

…Додонова вспомнила рассказ Сторожука о том, какое тягостное впечатление в свое время произвел на него район Болотных Братьев. Как точно он сказал! На первый взгляд узкие улицы, по которым они ехали, представляли собой обычный пригород Югзона. Но… отсутствовала некая необыкновенная палитра веселых, естественных, сверкающих красок, и от этого все казалось слишком мрачным. Вдоль дороги, точно полицейские кордоны, выстроились удивительно похожие друг на друга, небольшие, выкрашенные в темные цвета дома. Местные жители также выглядели совсем иными чем «северяне». Улыбки точно не касалась их лиц, наоборот, многие с подозрением посматривали на полицейский автобус с югзонским номером. Неприятное ощущение усиливалось ухудшающейся погодой: уже несколько раз сверкнула молния, предупреждая о скором начале ливня. Комиссар посмотрел на участников экспедиции и усмехнулся:

- После Югзона район Болотных Братьев не столь привлекателен.

- Сумрачное место, - согласился Юрий.

- Атмосфера тут какая-то… тяжелая, - добавила Светлана.

Однообразные улицы (какой опять контраст с Югзоном!) сменяли одна другую, причем, чем дальше автобус удалялся в глубь острова, тем окружающая обстановка становилась еще более однообразной и серой. Но вот автобус остановился, Светлана и ее друзья вышли и увидели большой пустырь, где еще были видны следы отгремевшего пожарища. Жуткое зрелище представляли собой черные останки некогда огромного, величественного особняка.

- Это и есть то самое место, - сказал Кевин. – Бывшее поместье Мадлен Юга.

- Да, это оно, - подтвердил Александр, и лицо его покрылось красными пятнами.

Усиливающийся ветер гнал темные, предгрозовые тучи. Молния ослепительно сверкнула и оглушительно загрохотала. Вот-вот и хлынет тропический ливень.

- Переждем в автобусе, - сказал Кевин. – Надеюсь, это ненадолго. А там кто?

С противоположной стороны к пустырю подъехал бьюик. Из него вышли двое полицейских и, не обращая внимания на приближающуюся грозу, направились к югзонским гостям.

- Добрый день, господин комиссар, - сухо приветствовали они Кевина. – Что-то случилось?

- Почему вы так решили? – поинтересовался Бернс.

- Мы получили информацию, что вы опять приехали в район Болотных Братьев, - сказал первый; он был невысокого роста, рыжий и коренастый.

- Понятно. И сразу поспешили к нам.

- Хотите опять обследовать пустырь? – спросил второй полицейский, высокий и сухопарый.

- Дело не закрыто, - уклончиво ответил Кевин.

- Но ведь ничего не нашли, все уничтожил пожар.

- Я довожу до конца любое расследование. А дело художницы Моники Сандис не завершено. Она не найдена ни живой, ни мертвой. В данном случае я просто привез сюда друзей. Надеюсь, местное отделение полиции не возражает?

- Как можно! Мы ведь территория Югзона, - с некоторой долей иронии заметил первый полицейский. Однако второй явно рассчитывал закончить все миром и очень доброжелательно произнес:

- Если понадобиться какая-нибудь помощь с нашей стороны…

- Примем к сведению, - кивнул Бернс.

- Вот номер моего телефона, - широко улыбаясь продолжал второй, - приближается ливень, можно переждать его у нас в управление, или мы приглашаем вас в ресторан «Красная роза», здесь недалеко.

- Нет, благодарим.

- Как знаете. Думаю, что ливень будет кратковременным.

Кевин и Тиль вторично поблагодарили и сухо распрощались с полицейскими, которые тут же уехали. Светлана и остальные поняли, что югзонский комиссар не доволен появлением местных стражей порядка. Очевидно, между Югзоном и районом Болотных Братьев – не слишком сильная любовь на «всех уровнях».

Второй полицейский оказался прав: гроза грохотала недолго, и ливень не был продолжителен. Участники экспедиции вслед за комиссаром двинулась в сторону останков сгоревшего особняка. Александр лишь покачал головой:

- Это все, что осталось от дома и сада Мадлен?!

- Да, господа, здесь был такой силы пожар! После него мало что сохранилось. Но, главное, мы не нашли никакого тайного хода, - мрачно заметил Кевин.

Подойдя к особняку все, точно по команде, остановились. Никто не мог объяснить, почему это произошло? Но на какие-то мгновения перед взорами участников экспедиции исчезли и особняк, и пустырь, уступив место фантастическим картинам, словно принесенным из иной субстанции. Или же сюда спустились некие таинственные духи, чтобы заставить задуматься каждого над Прошлым, Настоящим и Будущим.

Николай смотрел на разрушенное здание, на первый взгляд, безучастно, взглядом «железного человека». Привыкший доверять только своим глазам, он не мог предположить, что увидит, почувствует то, что выходило за пределы его разума. Он вдруг ощутил запах бездны, куда так давно искал путь, чтобы встретиться лицом к лицу с врагами. Он видел огромный черный зал, усыпанный рубинами трон, возле него бесновались люди… точнее, уроды – горбатые, кривобокие, трехпалые, с лицами, обезображенными проказой, шрамами, огромными лишаями, превращавшими нос, щеки, глаза в одно малиновое пятно. Впрочем, уродство их не смущало, они предавались самым бесстыдным забавам - пре людно совокуплялись, курили «травку», вливали в глотки несметное количество вина, с радостным гиканьем пускали мыльные пузыри. Пузыри взлетали в воздух, превращаясь в… крылатых чудовищ, которые оглушительно выли и устремлялись гулять по бескрайним просторам растерзанной земли.

Сначала Николаю показалось, что черный зал и рубиновый трон так близко! Он сделал шаг, следующий, он шел и шел вперед, но вскоре понял: бездна слишком велика, а близость трона – иллюзия; дорога горела под ногами, огонь поднимался выше, выше, и вот из него вышли воины в железных латах и масках. Их было бессчетное число; черная рать стала напротив Николая бесконечной цепью.

Но вот, позади Русского Воина вспыхнула Звезда Древних Традиций, разорвавшая темноту страшной дороги ослепительным светом, однако черная рать по-прежнему взирала на мир холодно и безучастно. Тогда на помощь Первой Звезде с далекого Востока пришла Вторая – Звезда Истины; стало ярко, как днем, вздрогнул, закачался рубиновый трон, раздался призывный вой, заставляющий черных воинов бросится в решающую битву.

Две силы сошлись, как две бурлящие реки, как две горы, в сплетении своем образовавшие одну, и каждый, кто был вознесен на ее вершину, осознавал, что нет иной философии, кроме философии борьбы, нет иной власти, кроме власти над человеческими душами, нет иной битвы, кроме битвы на уничтожение. А внизу под горой наблюдала за битвой гигантская толпа; одни смотрели зачарованно, другие - отрешенно, иные – безучастно. А многие вообще не видели столкновения между Светом и тьмой, их ограниченные стремления сводились лишь к тому, чтобы хоть как-то сохраниться в этой грохочущей стихии. Постепенно толпа становилась все более запрограммированной, похожей на роботов, или бессловесных рабов, но многие из этой толпы не желали даже замечать своего рабского положения.

Остальные члены Лиги - Юрий, Людмила, Сергей, Александр и Михаил также оказались на вершине горы, в самом пекле битвы. Каждый из них видел блеск оружия, огонь разрушения, ежесекундно ощущая смерть. Им приходилось не только сражаться, но и балансировать на узких дорожках горы, чтобы не упасть в одну из ее черных, напоминавших огромную пасть дракона, расщелин. Двойная опасность сплачивала, воины, наконец, ощутили то невероятное спасительное единение, когда каждый был частицей другого, частицей единого, всепоглощающего Целого.

И вдруг один из бывших воинов не смог устоять на своей тропе, и под хохот врагов, под стоны друзей сорвался в пропасть.

Он летел в пучину мрака, прекрасно понимая свое падение, втайне проклиная себя, однако искушения, как змеи, обвивали тело, что-то ласково пели голосом сирен, точно кистью Леонардо рисовали удивительные картины! А если было мало одних лишь посулов, наступал открытый шантаж. И воин поверил обещаниям, купился, испугался.

…Теперь он был повержен, разбит, и уже никогда не мог подняться. Рядом находились приветствовавшие его бывшие враги - черные воины; шнырявшие возле рубинового трона уроды бросали ему доллары и золотые слитки.

Сам же трон, на который он позарился, по-прежнему был не достигаемо далек.

Он звал бывших друзей, вымаливал у них прощение, но они перестали быть его друзьями. Его ждали проклятье и смерть!

каиниты

Таинственные духи приоткрыли занавес неведомой сцены и перед югзонскими полицейскими. Им показалось, что из зияющей черноты выходят странные, звероподобные существа, больше похожие на монстров, чем на людей. Один из них нес в руках разложившееся тело и хохотал:

- Господа следователи так желали найти Монику Сандис?.. Получите!

Монстр швырнул труп художницы к ногам Кевина и Тиля. Привыкшие иметь дело с обычными преступниками, комиссар и помощник выхватили пистолеты, начали стрелять. Но на звериных мордах - лишь ухмылки! Что для них пистолеты и какие-то следователи! Монстры развернулись, направились обратно во власть черноты и вскоре скрылись в чертогах невидимой резиденции. Резиденции, для которой не существует ни закона, ни правил игры.

Пытаясь остановить монстров, Кевин и Тиль бросились вслед, однако мир тьмы любовно укрыл как убийц, так и любые следы их преступлений. Полицейские стрельбой, криками пытались нарушить это жуткое, мертвое безмолвие… Но тщетно!

А где-то рядом дрожали от смеха башни невидимой Резиденции.

Здесь, рядом с разрушенным особняком необычные картины увидела и Светлана. Из шелестящих неподалеку кустов перед ее взором вдруг появилась странная фигура: мужчина в традиционной одежде конца восемнадцатого века: в открытом фраке, из-под которого виднелся короткополый жилет, английской пуританской шляпе с прямыми полями, с высокой тулье, напоминающей усеченный конус. Он пронзал Светлану взглядом и беззвучно повторял:

- Обман… Ты поверила моей нелепой фантазии!

- Кто ты?!

- Вио Лангаль!

Он исчез, растворился как дым. Но на его месте возникли три женщины… Светлана вспомнила, что уже видела их в одном из своих страшных сновидений. Та же – отвратительная, беззубая старуха, ее горбоносая наследница и «красный цветок» - Мадлен Юга. Три ведьмы с проклятой земли. И все они шептали:

- Обман! Обман…

У Светланы закружилась голова… От горящих глаз Мадлен в висках застучало: «Как ты могла поверить нелепой фантазии какого-то сумасброда?!»

«Обман! Все здесь обман!..»

Обманом были слова служанки Луэллы. Никакого тайного хода нет! Поэтому его и не нашли. Очередное лукавство звероподобного племени.

Ведьмы согласно кивнули. Исчезнувший было Вио Лангаль, вновь словно вылепился из воздуха. Он вежливо раскланялся с ведьмами, приблизился к Светлане, и… пригласил ее танец. Горбоносая и «Красный цветок» запели известный опереточный шлягер: «Без женщин жить нельзя на свете, нет!..».

Танцуй, Света, танцуй!

Старуха кривлялась и виляла задом:

Танцуй, Света, танцуй!

- Мадам, - глухим голосом произнес Вио Лангаль, - неужели вы мне откажите?

- Старик Кальман перевернется в гробу, - поддакнула «Красный цветок».

Вся работа по обследованию этого огромного пустыря превращалась в обычный фарс, в нелепую комедию, предвестницу великой драмы.

«Да не ослабеет моя воля! Да не потухнет огонь горящего сердца! Да будет стучать и биться моя мысль!» - как молитву прошептала Светлана.

- Мы найдем этот ход! – закричала она. – Найдем, слышите!

А призраки прошлого продолжали бездумно веселиться…

Видения исчезли, и вновь перед участниками экспедиции – разрушенный особняк Мадлен Юга. Они переглянулись, но не сказали друг друга ни слова, точно ничего не произошло. И, конечно, молчал тот, кто увидел свое падение. Он гнал от себя страшные мысли, ругал за малодушие, слабость, втайне мечтал повернуть все назад. Но уже не мог! Он слишком погряз в предательстве и оказался в полной зависимости от тех, с кем некогда боролся. Он старался внутренне успокоить себя. И даже видение объяснял усталостью. «Ничего не случилось! Ничего…».

- Господа, - предложил Кевин. – Не хотите ли пройти во внутрь здания? Только следует быть крайне осторожным, в прошлый раз рухнули перекрытия, одного из наших полицейских чуть не придавило.

Светлана вместе с остальными вошла в разрушенный особняк. Обгоревшие стены, подобие лестниц, полов, потолков. Кевин прав насчет осторожности… Неровен час, упадет какая-нибудь балка; неловкое движение - и провалишься вниз…

- Дорогой друг, - обратился Николай к Александру. – Могли бы вы хотя бы приблизительно указать место той таинственной комнаты?

- Возможно, я не нашел бы ее, если бы дом Мадлен сохранился в своем прежнем виде, – вздохнул Сторожук. - А сейчас, когда вокруг один обглоданный огнем остов, когда с большим трудом можно определить: была ли здесь комната, холл, или коридор?.. Нет!

Полицейские и участники экспедиции прошли вперед, мертвые стены, мертвые камни… над всем здесь витал ЗАПАХ РАЗРУШЕНИЯ.

- Как на кладбище, - невесело пошутил Юрий. – Знаете анекдот: идет мужик по кладбищу, встречает человека в парике времен великого Мольера. «Ты почему так странно одет?» - спрашивает его. «Нет, не странно, - отвечает тот, - просто я умер в восемнадцатом веке. А сейчас мой дух вышел погулять». Дальше идет мужик, встречает еще одного человека – во фраке, в цилиндре. Оказалось, тот умер в девятнадцатом веке. Наконец встречается мужику какой-то замухрышка в грязной спецовке. «А ты в каком веке умер?». «Какой умер! – возмутился человек в грязной спецовке, - я работы домой иду!»…

На сей раз никто не улыбнулся, а Людмила в довольно резкой форме попросила Юрия прекратить неуместные шутки. «Не до веселья!».

- А почему никто не сносит останки сгоревшего особняка? – поинтересовался Сергей.

- Не имеют права. Частная собственность, - ответил Тиль.

- Вот как? – сразу оживился Александр. – И кто же стал наследником Мадлен?

- Некий господин Флинк, - сказал помощник комиссара.

- Флинк?.. Флинк?.. – наморщил лоб Александр. – Наверное, ее родственник со стороны ее матери.

- Мы с шефом не в курсе насчет этого Флинка. Но, насколько нам известно, он так и не появился. Правда, его адвокаты связывались с местными властями, обещали, что наследник скоро приедет в район Болотных Братьев, однако…

- Вполне возможно, он не спешит вступить во владение проклятой землей, - добавил комиссар, - или старается продать ее третьему лицу.

- И «красавец» особняк продолжает радовать глаз! – заметил Юрий. Но опять никто не улыбнулся его шутке.

- Приступим к поискам? – предложил Николай.

- Давайте попробуем, - проворчал Кевин.

…Участники экспедиции работали весь остаток дня, осматривали комнату за комнатой, простукивали стены, аккуратно разбирали пол; метр за метром они проходили огромный особняк. Они пытались вскрыть любые возможные тайники. Летели часы, уже давным-давно стемнело, однако – нигде никаких следов потайного хода.

До полуночи оставалось не более часа, комиссар предложил на сегодня закончить. Заночевать решили в близлежащей гостинице со странным названием «Зеро».

Гостиница оказалась небольшой и довольно невзрачной, за столиком администратора стояла толстая женщина (позже выяснилось, что она – хозяйка отеля). При виде такого количества постояльцев (пусть даже они из Югзона) глаза ее жадно загорелись. Очевидно, дела у нее идут не блестяще.

- Проходите, дамы и господа, проходите! Это лучший отель в районе Болотных Братьев. Обычно гостиница переполнена, но сегодня вам повезло. Для всех найдется номер.

Проголодавшиеся участники экспедиции, прежде всего, решили хорошо поужинать. Хозяйка проводила их в ресторанный зал, где они оказались единственными посетителями. Это обстоятельство тем более всех устроило, можно спокойно поговорить. И, вообще, здесь было неплохо: приятный, приглушенный свет, хорошая еда и напитки.

Говорили, естественно, о секретах сгоревшего особняка. Опять раздались голоса сомневающихся в существовании тайного хода, прежде всего Тиля Павловича. Но в итоге все сошлись на том, что поиски продолжать надо. Слишком много непонятных и страшных загадок остается на проклятой земле!

Едва прозвучало слово «загадки», каждый из участников экспедиции сразу вспомнил о своем странном видении. За столом воцарилась тишина. Кто-то должен был заговорить первым об этом удивительном явлении.

- Когда я подошла к особняку, - осторожно заметила Светлана, - Мне показалось…

Она прервалась, посмотрела на своих друзей. Шестнадцать глаз впились в нее, ожидая продолжения.

- Что тебе показалось? – не выдержал Юрий.

И Светлана пересказала картину, которая предстала ее взору возле сгоревшего особняка. Все слушали, затаив дыхание.

- …Не думаю, что все это длилось долго. Может, несколько мгновений.

- Я тоже увидел странную картину, - сказал Николай.

- И я, - кивнул комиссар. – Я еще подумал: что за наваждение?

- Надо же, шеф! – воскликнул Тиль. – Значит, я оказался не одинок. А то я уже решил, что сплю или сошел с ума.

Остальные подтвердили, что видения и их не обошли стороной. Каждый, даже вечно молчаливый Миша, постарался подробно описать, что конкретно он УВИДЕЛ ЗА ЭТИ НЕСКОЛЬКО МГНОВЕНИЙ: жестокую битву на вершине горы или появление из мрака монстров с трупом художницы Моники Сандис. Лишь один человек упустил в рассказе главную деталь – свое падение!

Он просто бился на горе, бился вместе с остальными!

Он опасался одного, что кто-то увидел его ПАДЕНИЕ, но потом успокоился, он понял: каждому открылась только его личная жизнь.

- Что же это было? – мрачно сдвинул брови Кевин.

- Разве вам еще не приходилось иметь дело со сверхъестественными силами, господин комиссар? – воскликнул Юрий. – Уверяю, это самые жуткие и непредсказуемые преступники. К тому же, самые неуловимые.

- С подобным явлением я столкнулся в экваториальной Африке, - сказал Сергей. – Там есть знаменитая пещера снов, европейцам ее никогда не показывают. Однако мне удалось уговорить вождя одного из местных племен, чтобы меня проводили к ней. Перед самой пещерой вождь сел на карточки и жестом пригласил меня последовать его примеру. Прошло примерно около часа. Даже я, при всей своей тренированности, ощутил, как затекают мои ноги. И вдруг я точно куда-то провалился. И вот… Я увидел себя в совершенно ином селении, в котором действительно был, но которое оставил несколько недель назад. Я НАБЛЮДАЛ, как вместе с туземцами возвращаюсь с охоты, как бьют барабаны, а молодежь танцует боевые танцы. Я СЛЫШАЛ пение и крики, ОЩУЩАЛ запах горящего на костре мяса. А потом пришло «пробуждение». Я вновь сидел на корточках у пещеры вместе с вождем. Позже, анализируя ситуацию, я пришел к выводу, что возможно вождь (а, может, кто-то из местных колдунов) использовал систему гипнотического внушения.

- Хочешь сказать, что какой-то местный колдун нам внушил эти видения? – спросила Светлана.

- А почему молчит госпожа врач? – поинтересовался Юрий. – С точки зрения медицины этому факту есть какие-то объяснения?

- Пока нет, - ответила Людмила.

- Проклятая земля, - тихо произнесла Светлана.

- Опять козни ведьм! – вздохнул Юрий.

- Лично я, дамы и господа, - промолвил Александр со свойственной ему галантностью, - начинаю думать, что моя погибшая кузина действительно была связана не только с каинитами, но и самим чертом.

- Именно хвостатый и показал нам все эти «чудесные фильмы», - подмигнул ему Новиков.

- Может и не хвостатый, - ответил Николай.

- Тогда что скрывается за всем этим? Что?!

- Господа, - сказал Кевин, - пора отдохнуть и нам, и хозяйке гостиницы «Зеро».

- Правильно, зеро! – промолвил Николай. – Вот откуда следовало отталкиваться.

Остальные с удивлением посмотрели на него. А Сторожук, не выдержав, спросил:

- О чем вы, любезный друг?

- Что такое «зеро»? Рисковая точка на игорном столе, поставив на которую, вы получаете большой выигрыш. Предположим, мы с вами оказались в некоей рисковой точке… например, на границе двух миров. Или даже мы… перешли ЭТУ ГРАНИЦУ, и попали в иную субстанцию.

- Вы считаете, что мы побывали в другом измерении? – присвистнул Алифанов.

- Сбылась вековая мечта ученых и фантастов. Попали невесть куда и даже не заметили, - опять думал пошутить Новиков, но резкий взгляд Николая остановил его.

- Да, не исключено, мы попали в иную субстанцию, - повторил Николай. – Помню, в одном фантастическом романе я прочитал, будто в другом измерении – желтая вода, иное атмосферное давление, недостаток кислорода, а люди напоминают… Не помню, кого уж там напоминают люди. У Баркера в «Имаджике» герои путешествуют по пяти параллельным доминионам, составляющим единый, замкнутый круг. Свидетели подобного перехода в новый доминион могли видеть, как «путешественники» складывались вдвое, вчетверо, ввосьмеро, а потом и вовсе превращались в тонкие-тонкие щепки, пока, наконец, не исчезали совсем. Но предположим (только предположим!): миры, измерения настолько слиты, что, оказываясь в другом, мы даже не замечаем этого. И внешне мы, вроде бы, не меняемся: не складываемся, не раздуваемся, не превращаемся в каких-нибудь жуков или головастиков. Тем не менее, мы становимся абсолютно иными, как и окружающая нас действительность. В мире, откуда мы пришли, существовали одни законы, здесь – противоположные; у нас была одна мораль, здесь – ее полный антипод. Люди разных миров, при их видимой внешней похожести, - совершенно разные люди, и это различие порой столь велико, как например…

- Между вершиной скалы и глубоким ущельем, - подсказала Светлана.

- Хорошее сравнение. Итак, когда мы узнали о существовании сатанинского треугольника и выдвинули гипотезу о возможном местонахождении таинственных островов, встал новый вопрос: почему каиниты выбрали именно их в качестве своей «царской» резиденции? Может, тут прячется мир, где не могут не властвовать законы и мораль племени Каина? Думаю, каиниты не только нашли свою «вотчину», но и научились преодолевать невидимую ГРАНИЦУ обоих миров. Именно потому и расползается повсюду со страшной скоростью власть звероподобных.

- Тогда получается, что эти странные картины должны были нас запугать или остановить? – сказал Сергей.

- Не думаю, - возразил Николай. - Скорее всего, мы должны были познать некую реальность, или прочитать книгу собственной судьбы. Помните, Сергей, как вы обнаружили знак над дверями портового кабака в Сан-Лугу? Вроде бы случайность, но она перевернула вашу дальнейшую жизнь. И теперь я уверен: МЫ ВИДЕЛИ ЗНАК НАШЕЙ СУДЬБЫ. Значит, нужно и дальше искать тайный ход.

- Хорошо сказано, - проворчал Кевин.

- У вас, господин комиссар, есть с собой план дома Мадлен Юга. Давайте посмотрим на него еще раз.

Светлана слушала, как друзья анализируют каждую деталь сгоревшего особняка, и ей все время казалось: что-то здесь не так. В чем-то они ошибаются.

«Мы все в чем-то ошибаемся. И я в том числе!».

Вновь из небытия возник Вио Лангаль. Он танцевал и смеялся: «Ты забыла мою повесть!».

«Да нет же, я столько раз читала ее. А «Проклятую землю» я помню наизусть».

Светлана невольно отвлеклась от споров, она вспоминала повесть. Все от первой до последней строчки. Именно, ДО ПОСЛЕДНЕЙ…

Вот как заканчивает повесть Вио Лангаль:

«…По прошествии времени появился старик, который оказался каким-то дальним родственником Марины; он предъявил документы на проклятую землю и построил тут небольшой дом. Иногда к нему приезжала его бедная родственница - рыжая, некрасивая девушка по имени Матильда. Она и помогала по хозяйству. Никто из них не придавал значения легенде о черноволосой ведьме…».

«…старик, копаясь на участке, весь извелся: «Этот проклятый колючий кустарник! Он все время наступает! Только вчера я его выкорчевал. А сегодня его стебли опять тянутся к грядкам. Погоди же, чертово отродье, я все равно с тобой покончу!»

Надев рукавицы, вооружившись лопатой, старик принялся расправляться с кустом. Копал и поражался: какие у него длинные корни! Пот лился градом, спина ныла, однако сдаваться он не думал.

Наконец-то! Он рванул побежденный куст и торжествующе бросил его на землю.

Что это? У самого корня что-то блестело. Старик нагнулся, с удивлением взял в руки брошь, которая блестела, сверкала на солнце всеми цветами радуги.

- Ну и брошь! – изумился старик. – Ей же, наверное, цены нет. Я подарю ее Матильде…».

«Так вот в чем дело!» – сказала себе Светлана.

- …Пора отдыхать, - теперь уже вслед за Кевином повторил Николай, - утро вечера мудренее.

«Сказать им?.. Нет, я не уверена!».

- Света, чем ты так взволнована? – подозрительно спросила Людмила.

- Я ДОГАДАЛАСЬ, где может быть этот ход.

- Тогда скажи?! – потребовала врач.

- Да, да, какие ваши соображения? – поинтересовался Кевин.

Опять шестнадцать глаз с жадным любопытством взирали на нее. Нет, она не готова что-то объяснять, нужно еще раз все обдумать.

И она ответила:

- Я не уверена…

Светлана лежала в постели, когда к ней постучал Николай. Он прошел в ее номер и спросил:

- У тебя действительно есть какие-то соображения по поводу тайного хода?

- Я не уверена, - повторила Светлана.

- Расскажи.

- Но…

- Расскажи!

Голос Николая прозвучал требовательно. Она не смогла сопротивляться и поделилась мыслями. Николай внимательно прослушал ее версию, по его непроницаемому лицу, как обычно, ничего нельзя было понять.

- Любопытно, - произнес он после небольшой паузы. – В твоем предложении что-то есть.

- Правда?!

- Не радуйся раньше времени.

Теперь он говорил сумрачно и жестко. И лицо казалось холодным, отчужденным. Таким Светлана его никогда не видела.

- Что-то случилось? – прошептала она.

- Да! То, о чем когда-то говорил я, чего интуитивно опасалась ты – правда.

- Ты хочешь сказать?..

- В Лиге – предатель. И он среди нас.

- Ты уверен?.. Точно уверен?

Молчание Николая напоминало ледяную стужу.

- Откуда?.. – невольно стуча зубами, спросила Додонова.

- Неважно, - прервал ее Николай.

Следующий вопрос был самым страшным для Светланы:

- Кто?

- Чуть позже… Я должен разобраться кое в чем.

Если бы она не знала Николая, то стала бы просить, умолять, чтобы назвал его имя. Бесполезно!..

- Мне кажется, он боится тебя, Света.

- Меня?

- Боится, что ты догадалась, где нам следует искать этот проклятый ход. В таком случае, он может пойти на все.

- И?!..

- Например, навестить тебя сегодня ночью. Я – рядом, за стенкой. Но и ты будь начеку.

Он дал ей необходимые инструкции и сказал:

- Пока. Я иду к себе.

- Николай, может тебе лучше остаться?

- Нет, - покачал он головой. – Я – РЯДОМ, ЗА СТЕНКОЙ.

- Хорошо, - вздохнула она.

- Помни, Света, если вдруг кто-то постучит в дверь, или попытается открыть ее…


ГЛАВА XVI. ПРЕДАТЕЛЬ

«Помни, Света, если вдруг кто-то постучит в дверь, или попытается открыть ее…». От подобной мысли Светлану охватывала дрожь, естественно, ни о каком сне не могло быть и речи. Кто?! Михаил? Сергей? Александр? Юрий? Людмила?.. Как трудно представить, что один из них!..

КТО?!

Не в силах более томиться от страшного ожидания, Светлана приподнялась на кровати, встала, подошла к окну. Она смотрела в бездну ночи и думала: почему она так не любит это время суток? Почему не восхищается загадочными черными тонами?.. Может потому, что ночь несет в себе слишком много фальши? Фальшивые феерии искусственного света, умело прячущиеся в темноте фальшивые улыбки, фальшивый блеск глаз. День раскрывает ловушки, а ночь, наоборот, ставит их. День пробуждает от спячки, ночь – хитро усыпляет. Недаром потомки Каина называют себя детьми ночи.

Нет сил стоять у окна, и нет сил лежать в кровати! Усталость придавливала Светлану к подушке, заставляла закрыть глаза, страх отгонял сон, не позволял ни на секунду расслабиться. Она вслушивалась в каждый шорох, каждый скрип. Время, иногда летящее как пожарные машины к полыхающему дому, вдруг замерло, остановилось…

И тут Светлана услышала, как поворачивается ручка входной двери. Кто-то пытается проникнуть к ней в комнату!

Она понимала, что надо срочно позвонить Николаю, но на какой-то момент точно напало оцепенение, и невидимая веревка сдавила горло. К счастью, она быстро пришла в себя, схватила сотовый…

- Он здесь! – шептала Светлана, - пытается проникнуть ко мне!

- Сейчас!..

Дверная ручка больше не дергалась…

Но вот ожидающая, с замиранием сердца, развязки событий Светлана услышала стук в дверь и голос Николая:

- Открой.

Светлана повернула защелку, прижалась к любимому, прошептала:

- Кто-то дергал ручку. Кто-то дергал!..

Николай молча слушал ее. Светлана не выдержала:

- Думаешь, мне это показалось?

- Успокойся!

- Значит, его не было? Проклятые нервы? Я подвела тебя.

- Что ты?! Как может великая писательница подвести меня!

- В следующий раз я буду более выдержанной.

- Правильно! – он обнял ее. – Ты мастер пера, кумир многих и многих. Ты просто не имеешь права паниковать.

- Ты уйдешь?

- Нет, лучше останусь с тобой.

- Николай, я в порядке.

- Молчи! Ложись в постель. Я буду рядом.

Она легла, но теперь ей было значительно легче, сколько раз Николай уже спасал ее. Она даже смогла некоторое время наслаждаться фальшивой тишиной. И вдруг…

Она явственно УСЛЫШАЛА, как опять кто-то дернул дверную ручку. Николай вытащил оружие, бесшумно подошел к двери. Пятеро верных друзей Светланы… Кто же из них?

Михаил? Людмила? Юрий? Сергей? Александр?..

Кто?!

Все произошло стремительно. Николай сорвал задвижку и дернул дверь. В дверном проеме возникла фигура мужчины.

«КТО?!»..

Вспыхнул свет, Додонова увидела… Сергея Алифанова. Знаменитый путешественник с недоумением посмотрел сначала на Николая, потом на пистолет в его руках.

- Кажется, я ошибся. В коридоре слишком темно, перегорела лампочка.

- Шел в комнату, попал в другую? - спокойно спросил Николай.

- Примерно так, - Сергей замялся, сделал шаг в сторону. Светлана услышала, как распахнулась дверь в соседнем номере, где находилась Людмила.

- Что случилось? – спросила врач.

- Все в порядке, - ответил Николай и, к величайшему удивлению Светланы, вежливо попрощался, закрыл дверь.

- Ты… отпустил его? – недоуменно воскликнула Светлана.

- Да.

- Почему?!

Следующие слова Николая еще больше озадачили ее:

- Ложись спать. Скоро вставать.

- Почему ты отпустил его?! – Светлана была в отчаянии.

- Можешь послушать меня? Вздремни! Я ведь забочусь о тебе.

Она закрыла глаза, хотя не верила, что уснет. Эта проклятая ночь, ночь страшных загадок не отпустит ее из плена.

«Он пришел! Пришел! А Николай ничего не сделал?».

- Что будет утром? – невольно вырвалось у нее.

- Утро все расставит по своим местам.

- Как я посмотрю ему в глаза?

- Как обычно.

- Но…

- Будем считать, я ошибся. Пришел не тот…

«Не тот?!»

Опять невыносимо медленно потянулось время. Светлану не могли успокоить даже сильные руки Николая. Но когда ад в ее душе достиг апогея, когда взвинченные нервы готовы были лопнуть, как струны гитары, по которым слишком сильно ударил неопытный музыкант, Светлана провалилась в темный ров сна. И там она увидела залитую светом, окрашенную в яркие тона комнату; сама Светлана лежала на столе, связанная так крепко, что не в силах была пошевелить ни рукой, ни ногой. А над ней склонились все те же пять человек из команды Николая. Они молча взирали на пленницу, пытая ее беспощадным вопросом: КТО ИЗ НАС, СВЕТА?..

Поспала Додонова очень недолго, ранним утром в дверь громко постучали. Первой ее мыслью была: «А где Николай?». Он - рядом и тоже задремал. Однако тут же открыл глаза. Стук повторился, а затем – громкий веселый голос Юрия:

- Эй, лежебока, ты приехала не на курорт.

Николай сам поднялся, открыл дверь. Юрий довольно бесцеремонно вошел (вот ведь характер!) и укоризненно покачал головой:

- Зашел к шефу, его нет. А он оказывается у прекрасной дамы!..

- Ты по делу?

- Половина отряда собралась, остальных нет.

- Кого нет? – тут же поинтересовался Николай.

- Во-первых - тебя, во-вторых – великой писательницы, в третьих – неукротимого путешественника и покорителя женских сердец, в четвертых – той, единственной, кто как зеницу ока бережет наше здоровье. Комиссар просил напомнить, что выехать нужно как можно раньше. Сами знаете, как приятно работать здесь в палящую жару…

- Мы спустимся минут через пятнадцать, - сказал Николай.

- Ждем-с! – подмигнул Новиков. – Хотите новый анекдот?

- Позже, дружище. День только начинается.

- Будем надеяться, что он принесет нам удачу. Я сейчас зайду к Людмиле.

Надоедливый Юрий наконец-то ушел! Они вновь остались вдвоем с Николаем.

- Николай, то, что произошло ночью?..

- Постарайся вести себя естественно. Запомни: НИЧЕГО НЕ СЛУЧИЛОСЬ! Ни взглядом, ни жестом не выдавай себя.

- А если меня спросят насчет тайного хода?

- Расскажи все, что рассказала мне.

- Рассказать?!

- Надо продолжать работу. И потом… так даже лучше. Какой смысл покушаться на тебя? Теперь то, что знала ты, узнают все.

- Николай… - как же она хотела спросить: «кто из них?», но не решалась. Николай понял ее без слов:

- Давай немного подождем.

Участники экспедиции завтракали в том же ресторане, на Додонову тут же «набросились», потребовали, чтобы она изложила свою теорию. Светлана на всякий случай посмотрела на Николая и начала:

- Когда вчера осматривали особняк, у меня возникло ощущение, будто все мы попали в новую ловушку. Но где она? И тут я вновь вернулась к неоконченной рукописи Вио Лангаля. Я отчаянно искала какую-либо связь его повести с реальными событиями на пустыре.

Светлана на мгновение замолчала, стараясь собраться с мыслями и быть в своих доводах как можно более убедительной.

- Почему я думала об этой рукописи. Вио Лангаль знал о пустыре нечто такое, чего до сих пор не знаем мы.

- Почему? – тут же перебили ее.

- Вспомним его рисунок черноволосой ведьмы. Как она похожа на Мадлен Юга. Случайность? А если нет?..

- Дальше! – нетерпеливо потребовал Юрий.

- Тогда я вновь вернулась к его неоконченному произведению. Я пыталась найти разгадку. Помните, чем заканчивает повесть Вио Лангаль?

- Точнее, что сохранилось от уничтоженной им повести, - напомнил комиссар югзонской полиции.

- Пусть так, - согласилась Светлана. Она опять остановилась, очень уж не хотелось раскрываться перед предателем. Но ведь Николай сказал: «Расскажи все, что рассказала мне».

- Последние сохранившиеся фразы «Проклятой земли», - продолжала Светлана, - повествуют о старике, который копал землю и нашел под кустом бриллиантовую брошь. Обратите внимание: КОПАЛ ЗЕМЛЮ НА ПУСТЫРЕ! И тогда я подумала: на чем основано предположение, что тайный ход находится в ОСОБНЯКЕ Мадлен Юга? На записях Моники Сандис и словах Александра…

- Выходит, я вводил вас в заблуждение? – удивился Сторожук.

- Не вы! Вы сами узнали об этом от Луэллы, которая, как вы рассказывали, показала вам какую-то странную комнату, расписанную треугольниками остриями вниз. И, показав на пол, сказала что, мол, «гости появляются оттуда».

- Луэлла меня обманула? Сомневаюсь. Она вела себя так естественно! Она из-за этого погибла.

- Ее могли обмануть. Луэлла ЧТО-ТО увидела, и пришлось ее посвятить в некоторые детали. Вот тут Мадлен Юга и преподнесла ей ложную информацию насчет тайного хода.

- А дневник Моники Сандис? – не сдавался Александр.

- Я долго изучала копию этого дневника. О чем писала художница? Мадлен вела ее темными коридорами, потом они вроде бы спустились в подземелье, где, при вспыхнувших свечах, внимание Моники приковал странный символ – треугольник острием вниз. Им были расписаны стены, потолок, пол. И вдруг треугольник засверкал. А дальше Моника испугалась. И все! Ни о каком тайном ходе она не говорит.

- Но ведь что-то Монику поразило, - напомнил Александр.

- Мадлен могла разыграть перед ней любое представление. Теперь скажите, господин комиссар, где вы раньше искали тайный ход? Вероятно, на месте сгоревшего дома?

- Мы осматривали весь участок, - ответил Кевин. - Но в основном наши поиски велись в особняке Мадлен.

- А если тайный ход за пределами особняка? Где-то на территории ее поместья? Конечно, каиниты его ловко замаскировали. Возможно, им никто не пользуется со времени тех трагических событий.

Вновь последовала пауза, теперь со стороны участников экспедиции. Наконец, комиссар сказал:

- В ваших словах есть рациональное зерно. Надо основательно обследовать все ее поместье. Перерыть каждый дюйм земли. Дамы и господа, мы отправляемся.


…Еще вчера это были улыбки, взгляды ее друзей. Сегодня все переменилось. От случайного прикосновения Сергея Светлана вздрагивала, от очередной шутки Юрия ощущала холод, от галантных манер Александра приходила в ярость, от вечного молчания Миши – в дикое раздражение, от объятий «лучшей подруги» Людмилы хотелось бежать далеко-далеко. Она не верила югзонским полицейским, вдруг и они в заговоре?! Она не верила никому.

- …Что случилось, Света?

Додонова не сразу среагировала на вопрос Людмилы, а потом постаралась изобразить жалкое подобие улыбки.

- Случилось?

- Ты сегодня не такая как обычно.

Светлана поняла свой промах. Нужно пересилить себя, не подавать виду, сыграть роль так безукоризненно, как это до сих пор делал предатель.

- Устала. Слишком много всего произошло в последнее время.

Она все-таки улыбнулась Людмиле и тут же резко отвернулась (до чего сложно справиться с собой!), посмотрела в стекло автобуса на однообразные картины района Болотных Братьев. Она слышала голос Николая – обычный, спокойный и завидовала его железным нервам! Светлана пыталась казаться непринужденной, но чувствовала: насколько фальшивы ее смех, шутки и неестественно - общение с окружающими. Только бы этого не заметил предатель!

Они подъезжали к проклятой земле. Опять начинаются поиски.

- Какое огромное поместье! – невольно вырвалось у Светланы.

- Работы здесь надолго, - согласилась стоящая рядом Людмила.

- Не огорчайтесь, девочки, - Юрий хлопнул каждую по плечу, - труд облагораживает!

- Интересно, будут ли у нас новые видения? – сказал Сергей. – И что покажут сегодня?

Вооружившись кирками, лопатами, прочим инструментом, участники экспедиции ступили на проклятую землю. Видений больше не было, но весь громадный участок показался Светлане СТРАШНЫМ ВИДЕНИЕМ, он как будто бурлил, клокотал, явно не желая, чтобы кто-то проник в его тайны. Иногда ноги странным образом прилипали к почве, будто ее смазали самым прочным клеем.

По предложению Кевина сначала все-таки «закончили с особняком». После этого перешли к запущенному саду. Чтобы ускорить дело решили разбиться на группы, каждая получила свой фронт работ. Светлана метнула на Николая быстрый взгляд: ее не особо прельщала перспектива оказаться в одной группе с предателем. Однако Николай даже не посмотрел в ее сторону. Оставалось подчиниться судьбе.

… Они работали уже несколько часов. Сегодня было еще более тяжело, чем вчера, когда от лучей палящего солнца хоть немного, но спасал полуразрушенный особняк. Теперь огненный диск пылал прямо над ними, Светлана ощущала, как он буквально сдирает с нее кожу, не помогали ни широкополая шляпа, ни специальная одежда. Рядом Алифанов рассказывал, что во время его последнего пребывания в Сахаре там было гораздо жарче и что нынешняя жара – ерунда. «Замолчи!» - чуть не закричала ему Додонова. Ее не столько убивало тропическое солнце, сколько усталость, вызванная практически бессонной ночью, стресс, который она пережила и неизвестность. В шелесте кустов она то и дело слышала:

«Обман!.. Обман!.. Ничего здесь нет!».

Рядом возмущался Сергей:

- Это называется: пойди туда, не знаю куда. У нас нет никаких зацепок. У нас нет ничего. Так пройдет не одна неделя. Скоро сюда набежит масса любопытных. Еще сообщат в местной прессе. Ни о каком сохранении тайны нашей экспедиции не может быть и речи.

«Он прав. Но что делать?» - подумала Светлана.

Еще один «напарник» Додоновой – Миша ничего не говорил, лишь с каким-то остервенением выкорчевывал куст и разрывал землю.

Через некоторое время опять появились вчерашние полицейские. Кевин и Тиль подошли к ним, о чем-то поговорили, после чего те вскоре уехали. Светлана вместе с остальными подошла к комиссару:

- Что им было нужно?

- Как обычно. Интересовались, удалось ли что-нибудь найти, нужна ли помощь.

- Господин комиссар, - сказал Сергей, - может пройти немалое время, пока мы обнаружим этот тайник. Сначала полиция, потом журналисты… Все это лишняя огласка, которая для нас губительна.

- Здесь обязательно появятся любопытные, – согласился Кевин. – Сейчас их отпугивает дурная слава проклятой земли, но вскоре интерес пересилит страх.

- Что вы предлагаете? – поинтересовался Николай.

- Я бы мог вызвать дополнительную бригаду из Югзона, мы бы все здесь вспахали и перерыли. Но если только префектура города узнает о тайном ходе, то начнет свое собственное расследование, совсем не обязательно под руководством Кевина Бернса. Тогда «туристам» из России придется уезжать домой.

- Хорошая перспектива! – нахмурил брови Юрий. – А если поискать другой способ проникновения на Сен-Клу?

- Что с тобой, дружище? – удивился Николай. – С каких пор ты отступаешь на полпути? Вот если бы разгадать хитрость каинитов? Давайте подумаем: где может быть этот ход?

Участники экспедиции обошли всю территорию проклятой земли, занесли на карту каждое дерево, кустарник, даже бугорок. Ничего особенного, необычного…

После некоторых размышлений, споров решили поехать в гостиницу, отдохнуть, переждать пик жары, а потом вернуться и продолжить работу.

Несколько часов отдыха были для Светланы хоть маленьким, но спасением. Проснувшись, она спустилась в ресторан, где уже собрались все остальные участники экспедиции. Несмотря на несносную жару все были на взводе, продолжали спорить, предлагать различные варианты поисков тайного хода. Появление Додоновой встретили по-разному. Юрий воскликнул: «Ба! Великие люди всегда приходит последними!», Кевин Бернс мрачно кивнул, а его помощник вежливо наклонил голову, Сергей поинтересовался: «Не увидела ли она какой-нибудь новый вещий сон?», галантный Александр вскочил, придвинул стул, Людмила внимательно посмотрела на нее и сказала: «Ты выглядишь немного лучше», Миша кинул на нее быстрый взгляд и опустил глаза…

Кто-то из них?!.. Кто?! И когда ждать удара?

«Господи, смогу ли я хоть один день прожить без потрясений?!»

Зачем спрашивать, если она выбрала именно эту жизнь, жизнь непокорных, готовых нестись по ее крутым виражам, точно на гоночном автомобиле, порушить преграды, отвергнуть нелепые идолы, посмеяться над увещеваниями власти, поднять, как знамя, собственное «Я», возвысить звание человека, как высшее творение Бога. Таким людям легко от осознания собственной значимости, и чрезвычайно тяжело от постоянных ударов завистников, козней верхов, непонимания толпы; каждый день они проживают, будто в осажденной крепости, ожидая новых превратностей судьбы; иногда не имеют копейки за душой, или вообще «коротают» время на каком-нибудь суровом сибирском лесоповале. Их готовы оболгать, проклясть, разорвать! А потом вычеркнуть из памяти даже их имена!.. Но и в смерти, и в своем невольном забытьи они прекрасны, ибо, в конце концов, обречены на вечность.

Но как же много на свете людей покорных, ползущих по земле со скоростью черепахи! Эти довольствуются малым: сносная работа, сытый желудок, примитивные зрелища; они принимают как данность любое беззаконие, оправдывают бессилие слабостью, хотя в действительности их жилы разъедает обычная трусость, ограниченные одним днем, они по наивности считают, будто распланировали перспективу «личного счастья» на десятилетия. Словно последние безумцы, они отдают власть чужакам, даже бывшим вассалам, рушат собственное Отечество, и потом сходят в небытие истории. Исчезают целые народы, некогда слывшие как величайшие ученые, воины, мореплаватели, строители, вместо них возникает «пародия на прошлое» - нечто странное, слабое, обитающее где-то на задворках цивилизаций.


…Краешком глаз Светлана заметила, что толстая хозяйка гостиницы крутится недалеко, то ли старается подслушать, то ли вступить в разговор. Наконец толстуха не выдержала, подошла к столу, где собрались участники экспедиции:

- Господа, вы действительно что-то ищите на проклятой земле?

- Сокровища, - ответил Юрий.

- Сокровища? – удивилась хозяйка.

- Неудачная шутка, - пробурчал Кевин.

- Да, да, - тут же подхватил Тиль. - Просто группа известных ученых хочет осмотреть знаменитую территорию района Болотных Братьев. Власти Югзона попросили господина комиссара и меня помочь им в этом. Во-первых, после известных событий нам уже пришлось здесь побывать. Во-вторых, местные жители стараются избегать обитель зла, и вообще они…

- Не слишком общительные! – рассмеялась хозяйка. – Вы абсолютно правы.

- Я не хотел вас обидеть.

- Вы меня не обидели. Я из Югзона, двенадцать лет назад переехала сюда к мужу, ныне покойному. С удовольствием бы вернулась назад, да жалко отель. Как мне тут не нравится! Настоящая дыра!

- А вы тоже верите во все эти, связанные с проклятой землей, легенды? – поинтересовался комиссар.

- Приходится. Ведь говорят такое!

- Пожалуйста, расскажите, - попросила Светлана.

Хозяйка гостиницы явно обрадовалась возможности поговорить, тут же выложила целую серию жутких историй о ведьмах и прочей нечисти, которая обитала в этих краях. Говорила она быстро (Тиль бы позавидовал!), выкладывая целую кучу «сногсшибательных фактов». Впрочем, многие из местных легенд участником экспедиции были известны, что-то они читали у Вио Лангаля, что-то в других источниках. Ничего принципиально нового от хозяйки гостиницы они не услышали.

- Нам пора, - сказал Кевин.

Для говорливой хозяйки это фраза была сродни настоящей трагедии, прилежные слушатели ускользали. Когда еще встретишь таких?

- А вы слышали об удивительном пророчестве, сделанном самим Вио Лангалем?

- У него еще есть какое-то пророчество? – удивилась Светлана. – И его возможно прочитать?

- Нет, он сжег этот труд. Как же он назывался?.. Не помню.

- Странно, - заметил Николай, - как можно знать содержание работы, которую автор сжег?

- Говорят, его возлюбленная украла несколько листков. Уже после смерти писателя она пыталась их опубликовать, но издатель отказался: мол, это не Вио Лангаль, а подделка. Тогда она их переписала для соседей, те – для других соседей, и пошло. Не знаю, подделка или нет, но люди верят.

- И что он пишет? – спросила Светлана.

- Одну его фразу я даже запомнила наизусть: «Однажды в районе Болотных Братьев вместе со своими воинами появится светловолосая женщина и отыщет потайную дверь в царство тьмы. И войдет она туда, чтобы навсегда покончить с властью черноволосых ведьм».

- Может, это о тебе, Света? – хитро улыбнулась Людмила.

- Или о тебе? – отпарировала Додонова.

- У меня волос каштановый, а вот у тебя – то, что надо!..

- Одни пророчества, - покачал головой Юрий. – Настоящий аттракцион пророчеств.

- Пора, дамы и господа! – сказал комиссар.

Участники экспедиции вновь отправились на огромный заброшенный участок проклятой земли.

Заросшая кустарниками, травой, бурьяном, дикими растениями территория словно усмехалась над Николаем и его друзьями. Теперь уже всем, вслед за Светланой, хотелось закричать: какое огромное поместье! На раскрытие его тайн действительно потребуются долгое время.

А времени этого нет! И никаких намеков на тайный ход!

- Вдруг эти дьяволы проникают сюда при помощи телепортации, через временные дыры? – сделал предположение Алифанов.

Вечная улыбка вдруг сошла с лица Новикова, он серьезно заметил:

- Не исключено.

- Тогда чего мы тут делаем?

- Друзья, отбросим пока «мистику», займемся реальностью, - серьезно сказал Николай. – Идем… Света, ты чего остановилась?

- Я сейчас.

- Дай ей немного помечтать, представить себя в роли светловолосой освободительницы, - рассмеялся Юрий.

Додонова решила еще раз оглядеть проклятую землю, ВНИМАТЕЛЬНО ВСЕ ОГЛЯДЕТЬ, пока светло и хорошая видимость. «Мистику» в данном случае отбрасывать нельзя. Каиниты – прирожденные мистики, и наличие тайного хода каким-то образом связано с конфигурацией этого участка. Итак, что в нем необычного?..

Огромный участок земли прямоугольной формы, в центре - сгоревшее здание, вокруг него - редкие деревья, зато справа и слева – настоящая дикая роща. Интересно, где конкретно тот старик нашел бриллиантовую брошь?..

И вдруг внутренний голос сказал ей:

НИЧЕГО НЕ ЗАМЕЧАЕШЬ?

«А что я должна заметить?».

СМОТРИ ВНИМАТЕЛЬНЕЕ!

«Куда смотреть? На кусты? На деревья? На рощу в целом?.. Направо или налево?..».

Вспыхнувшая было надежда, тут же погасла, опять торжествовало серое однообразие проклятой земли.

…Наступила темнота, участникам экспедиции пришлось включить фонарики. Работа продолжалась, но результата – не было и нет. Светлана чувствовала, как ноет и болит тело, а в душе растет раздражение, переходящее в злость. Слово «обман» она теперь слышала во вкрадчивом шелесте травы и каждого куста.

И вдруг опять: НИЧЕГО НЕ ЗАМЕЧАЕШЬ?

Что она могла заметить сейчас, в темноте, когда видно лишь ограниченное пространство?

Кто-то коснулся ее локтя, заставив резко обернуться. Это – Юрий, вытирающий пот со своего широкого лба. - Вода?..

- Что? – не поняла Светлана.

- У тебя есть фляга с водой. Моя закончилась.

- Ах, да, конечно! Возьми.

- Проклятье! Придется все-таки искать другой способ как проникнуть на Сен-Клу…

И вдруг его прервал возглас Кевина:

- Господа, идите сюда. Тут кое-что любопытное.

Все бросились к комиссару… Опять неудача! Просто кто-то когда-то здесь выкопал небольшую яму. Раскапывать ее дальше не имело смысла…

«Обман, Света, сплошной обман!».

…Что-то не давало ей покоя, вновь и вновь в мозг проникало: НИЧЕГО НЕ ЗАМЕЧАЕШЬ?

Светлана мысленно представила весь этот пустырь, бывший когда-то поместьем Мадлен Юга. Что она не заметила? Что упустила?

Что упустили все члены экспедиции?

…Каиниты – прирожденные мистики…

Так что необычного на участке? Одна маленькая деталь на таком огромном участке…

Светлана даже вскрикнула от своего неожиданного открытия. Нет, это еще не открытие, но рискнуть стоит!

- …Что с вами? – спросил Сергей.

- Со мной?.. (Срочно рассказать Николаю!).

- По-моему, вы воскликнули: «Вот в чем дело!».

- Разве?

- Мой слух идеален. Однажды в джунглях… Потом расскажу. Так в чем дело? Неужели светловолосая героиня догадалась, где потайная дверь?

- Если бы…

Где Николай?.. Кажется, на другом конце участка. По крайней мере, еще недавно он был там вместе с комиссаром.

Светлана почувствовала капельки пота на лбу. Она никогда не забывала о предателе. Как она могла высказать вслух потаенную мысль?!.. Сделанного не воротишь! Надо найти Николая!

- Я сейчас, - сказала она членам своей «группы» Сергею и Мише.

Луч фонаря высветил их лица. Алифанов, как будто, усмехнулся. А вот Миша Соколов… Он посмотрел странно, недобро…

Или ей это показалось?

Она не хотела кричать Николая, или связываться с ним по сотовому. Вдруг в эту самую минуту предатель следит за ней?

Светлана двинулась в ту сторону, где предположительно должен был находиться Николай. Ночью по пустырю идти невозможно, мешали и густая трава и многочисленные кустарники; больно впивались в ноги репей и колючки, и самое неприятное – постоянные рытвины, ямы; в любую минуту можно провалиться, в лучшем случае удариться, в худшем - сломать ногу. Но Светлана не обращала внимания на раны на ногах, не думала о проклятых ямах. Ее гнала вперед необходимость увидеть Николая!

Она услышала шелест травы за спиной. Кто-то шел за ней.

«Это он! Почувствовал, что я ищу его!».

- Николай! – она резко обернулась.

И тут поняла, что ошиблась…


ГЛАВА XVII. ПРЕДАТЕЛЬ (продолжение)

Перед ней стояла Людмила, ставшая в последнее время ЛУЧШЕЙ ПОДРУГОЙ. Врач посмотрела на Светлану в упор:

- Ты куда?

- Я?.. – на секунду замялась Светлана. – Кончилась вода. В машине осталась еще фляга.

- Зачем ты пошла этой дорогой? Вон так ближе.

- Действительно, - растерялась Додонова.

- Мне нужно сказать тебе… - врач подошла к Светлане ближе, и та ощутила на своем лице ее дыхание. Додоновой стало страшно. Хотя она умела постоять за себя, но Людмила - мастер по рукопашному бою, легко расправится с ней. («В секунду прихлопнет!»). Додонова сделала шаг назад, оступилась, чуть не упала. Петрова молнией метнулась к ней, схватила за руки.

- Осторожнее, подруга.

- Спасибо, - Додонова ощущала железную хватку Людмилы.

- Так вот мне нужно сказать тебе… по поводу вчерашней ночи…

Светлана увидела, что врач смотрит не на нее, а куда-то вдаль, в беспросветную черноту.

- Ты поняла? - быстро проговорила Людмила.

- Что поняла?

- Не притворяйся. Сергей приходил ко мне. Я не хочу, чтобы об этом кто-то знал. Он – слишком ветреный в отношении женщин.

- Да, да, конечно, - Светлана пыталась выиграть время. – А как же Юрий? Ты ему нравишься?

- С чего ты взяла? – в голосе Людмилы послышались нотки удивления.

Светлана почувствовала, что за ее спиной… кто-то стоит, в ту же секунду Петрова отпустила ее руки.

- Девочки, как дела? – послышался голос Николая.

- В трудах и заботах, - отшутилась Людмила. И Светлане. – Да что творится с тобой в последнее время? Ты чего-то боишься?

- Нет, нет!

- Я пойду. – И врач быстро исчезла в темноте.

Теперь, когда они вдвоем, Светлана призналась:

- Я испугалась…

- Вижу. Тяжело дышишь. Кого ты испугалась?

- Людмила повела себя… странно. Неожиданно выскочила передо мной. Я все время думаю о предателе. Я теряю контроль над собой, своими чувствами.

- Это плохо, Света. Мы побеждаем, когда сильны духом.

- Николай, но кто?..

- Главное найти этот проклятый ход, - перебил Николай.

- Об этом я тоже хотела поговорить. Точнее, я искала тебя, чтобы сказать… Помнишь три пальмы справа от особняка, около рощи?

- Три пальмы? И что?

- Во всем «виновато» мое воображение. Они так странно растут… Они чем-то напоминают треугольник острием вниз. Я даже представила, как острие этого треугольника пронзило меня.

Николай несколько мгновений помолчал, потом задумчиво произнес:

- Точно! Они и впрямь напоминают треугольник! Давай еще раз подойдем к ним.

Два лучика от фонарей Николая и Светланы осветили это несколько странное явление природы. Даже если бы участники экспедиции разрыли всю землю вокруг пальм, сами деревья, а так же небольшое расстояние между ними (маленький пятачок!) наверняка оставались бы нетронутыми. Мало кому могло прийти в голову, что на этом пятачке может что-то быть.

- А вдруг?.. – Светлана не закончила фразу, продолжая смотреть на пальмы зачарованным взглядом.

Страшные крики пролетавших над проклятой землей птиц прервали обманчивую тишину, вывели Светлану из оцепенения. А затем…

Все произошло слишком быстро! Тишину опять разорвали. На этот раз звук выстрела! Светлана только помнила, как от неожиданного сильного толчка полетела на землю.

Выстрел раздался вновь. Но теперь уже стрелял Николай.

- Жива?! – закричал он Светлане. – Лежи и не рыпайся!

Не прекращая стрельбу, он куда-то помчался. Потом послышались крики, предупреждения. Кажется, это был голос комиссара Кевина Бернса.

Светлана хотела подняться, помочь любимому, или хотя бы понять, что случилось? Однако продолжавший звучать в ушах голос Николая точно приковал ее к земле. ЛЕЖИ И НЕ РЫПАЙСЯ!

К счастью, Николай вскоре вернулся, он тяжело дышал, голос звучал сурово и резко:

- Как ты?

- Что это было?

- Тебя хотели убить.

- Кто?!

- Предатель. Я опередил…

- Предатель?.. – У Светланы не хватало не сил, не духу спросить: так кто же он?

- Пойдем, - сказал Николай.

Она шла с ним по черной от злости земле, ноги дрожали, но ей казалось, что дрожит сама земля, возможно от безумной пляски черноволосых ведьм. Впереди показались фигуры людей… Ее ДРУЗЬЯ, участники экспедиции на Сен-Клу.

Чья-то рука ее нежно обняла. Но не рука Николая… Людмила?!

- Как ты? – спросила врач.

Только теперь Светлана увидела лежавшего на земле человека. В темноте не видно, кто он? Но это тот, кто стрелял в нее, это предатель.

Светлана сделала шаг вперед, теперь она УВИДЕЛА ПРЕДАТЕЛЯ.

Разрешилась еще одна страшная загадка.

Югзонский комиссар связался с местным управлением полиции, попросил полицейских приехать и дал необходимые показания. «Мы были свидетелем самообороны, господа. Если бы этот человек не опередил преступника, случилась бы огромная трагедия». Потом все участники экспедиции вернулись в гостиницу и Николай начал свой рассказ:

- Друзья, я предполагал, что каиниты постараются внедрить к нам агентов. И вскоре получил достоверное подтверждение об утечке важной информации из Лиги. Теперь предстояло выяснить: кто передает ее нашим врагам? Человек этот должен быть очень авторитетным, знать многие секреты. Постепенно круг подозреваемых сужался. Наступил момент, когда ВСЕ ВЫ, в той или иной степени, попали в их число.

- Ничего себе! – возмутилась Людмила, - значит, мне не доверяли. И ты что-то сказал Додоновой?.. Не отпирайся! То-то она шарахнулась от меня на пустыре как от прокаженной.

- Нет, когда мы отправились сюда, я уже знал кто предатель. Я «вычислил» его путем сопоставления фактов и обычного логического анализа.

- Но зачем ты взял его с собой в экспедицию? – спросила Светлана.

- Естественно я взял его с собой. Он рассчитывал быть в курсе наших дел, а я хотел быть в курсе его планов. Такого противника стоило держать при себе. Поэтому он был первым, кого я предложил включить в список тех, кто отправился на Сен-Клу.

- Меньше всего я бы заподозрила его, - призналась Додонова. – Он казался таким обаятельным, как человек он мне нравился.

- И не только тебе. Такой не мог не понравиться. Веселый, общительный, неунывающий, отважный, надежный в любом деле, прекрасный аналитик, да еще отличный спортсмен. Образец настоящего мужчины! Однако в его поведении проскальзывало нечто странное: он был слишком навязчив в общении, говорил на темы, которые собеседнику иногда просто не интересны. Конечно, у людей разные характеры, но… Я знал его с детства, наши родители работали в КГБ, мы с ним дружили. И раньше он таким не был. Я задумался УДИВИТЕЛЬНЫМ ИЗМЕНЕНИЕМ ЕГО ХАРАКТЕРА. Тогда и возникли подозрения относительно моего первого помощника Юрия Новикова. Я задал себе вопрос: почему он это делает? А вдруг он старается вызвать собеседника на откровенность и что-то выведать?

Я стал внимательно изучать поведение «друга детства». И чем дальше, тем открывалось больше и больше непонятных моментов. В свое время он осторожно намекал, что материалы, добытые нашим другом Луиджи Гольдони – не более чем фальшивка. Несколько раз в приватных разговорах со мной Юрий иронизировал над «ясновидением» Светланы, особенно, когда это касалось рождения МАЛЬЧИКА. У него могло и должно быть свое мнение, однако все рассуждения Новикова имели определенную тенденцию: он подвергал сомнению едва ли не каждое направление деятельности Лиги, едва ли не любую полученную нами по настоящему серьезную информацию. Делал это ненавязчиво, сел сомнения в умах остальных.

- А ведь правда! – воскликнула Светлана. – В первый день нашего пребывания в Югзоне он буквально вломился в мой номер, говорил, что не все ему здесь нравится, что он сомневается и в комиссаре, и в Сторожуке. В результате и я начала сомневаться… Простите, господа.

- Вам не за что извиняться, - возразил Кевин. – Именно так в данной ситуации вы и должны были себя вести.

- А мне Юрий всегда был антипатичен, - заявила Людмила. - Он играл влюбленного, но я чувствовала эту игру, неумелую и ленивую.

- Значит, и здесь я ошиблась, - развела руками Додонова, - а ведь сначала я не поняла твоего удивления там, на проклятой земле, когда сказала, что ты нравишься Юрию.

- Николай Павлович, - спросил Александр, - но объясните, что толкнуло Новикова на путь предательства?

- Любезный друг, можно провести следствие по тому или иному факту предательства, выяснить, какие чувства, интересы двигали преступившим мораль человеком. Но мы и так хорошо знаем эти чувства: жадность, зависть, страх и прочее.

Вернемся к последним событиям. Я знал, что Юрий должен нанести удар в самый неожиданный момент. Оставалось выяснить: когда этот момент настанет. Очевидно, его задачей было не допустить, чтобы мы отыскали тайный ход на Сен-Клу. Вначале он был относительно спокоен, огромный особняк Мадлен Юга обследовали уже несколько раз, сначала полиция, потом мы, но никто ничего не нашел. И тут нашей «ясновидящей» приходит в голову какая-то догадка…

- Он боялся меня? – удивилась Додонова.

- Он играл в материализм, хотя в душе, еще с юности, являлся мистиком. Кстати, это его «перерождение» меня также удивило.

Ту ночь я провел в комнате Светланы, я ждал, что Юрий не выдержит и явиться к ней. Я ошибся. Вместо него появился другой человек. Он возвращался к себе и в темноте перепутал комнаты.

- Почему Юрий не появился? – спросила Светлана, - что-то заподозрил?

- Вероятно, не верил, что ты найдешь правильное решение. А вот когда увидел нас с тобой у трех пальм, - решился.

- Я виноват, - признался Сергей. – Он подошел ко мне, я и проболтался, что у вас какая-то новая идея.

- Вот видишь, все проясняется. Он стал следить, и быстро все понял. Тебя спала темнота. А дальше… он ловкий парень, но со мной ему не тягаться.

- Откуда у тебя оружие? – не сдавалась Додонова. – Ведь по договоренности с комиссаром…

- У меня с господином Кевином Бернсом имелась своя договоренность.

- Так значит ты?.. – сказала Светлана.

- В отличие от тебя, я ему полностью доверился.

Додонова немного обиделась: ей он не назвал тогда имя предателя. Выходит, он больше доверяет человеку, с которым знаком два дня. Что ж, такой необъяснимый, непредсказуемый характер у Николая.

- Вот откуда у Юрия был пистолет? – сказал Николай. - В Югзон с оружием просто так не въедешь. Либо ему это все же удалось, либо у Новикова нашелся помощник? Как, когда и где они встретились?.. Я старался по возможности не упускать его из виду, но…

- Много темных пятен в этой истории! – вздохнул Александр.

- Главное, до сих пор не найден тайный ход, - наконец-то проронил скупую фразу Миша.

- Вы что-то сказали насчет трех пальм? – спросил у Николая югзонский комиссар.

- Тут, друзья, есть любопытный момент. Однако лучше нам об этом поведает наша знаменитая писательница.

Светлана рассказала о своей неожиданной идее. Конечно, ее слова можно рассматривать как одну из многочисленных версий поисков тайного хода. Но ведь Юрий решился напасть именно после того, как они с Николаем подошли к трем пальмам.

- То, что вы говорите, крайне любопытно, - заметил комиссар. – Завтра с утра и поведем там раскопки. А сейчас – отдых!

Отдых! Отдых! Светлану не держали ноги. Она распрощалась со всеми, пошла к себе. Последнее, что она услышала, как Николай допытывался у Кевина: не преподнесет ли им неприятный сюрприз местная полиция?..

Войдя в номер, она почти сразу упала на кровать. На какой-то момент она не думала не о местной полиции, не о трагическом происшествии на проклятой земле, не о странном треугольнике из трех пальм. Сон победил любые страхи и терзания души.

Нет, и он оказался беспокойным, там ее преследовал хохочущий Новиков. «Я жив!» - заявил он и направил на Светлану пистолет.

Она вскрикнула, проснулась, ЕЕ НИКОЛАЙ был рядом.

- Успокойся, это сон.

- Он жив!

- Он мертв, Света!

Однако стоило закрыть глаза, и опять возникало хохочущее лицо Юрия…


ГЛАВА XVIII. ГЛАЗ ПРЕИСПОДНЕЙ

Ранним утром участники экспедиции опять отправились на проклятую землю. Сначала очертили участок возле трех пальм, очистили его от сорной травы и начали раскапывать землю. Прошло некоторое время, и тут помощник комиссара… наткнулся на кирпичную стену.

- Господа! – крикнул он. – Смотрите!

Чтобы лучше подобраться к стене, Кевин предложил спилить окружающие пальмы и выкорчевать корни. После этого определили размеры стены. Взрывать ее было нельзя, можно завалить проход. Тогда в стене пробили дыру, посветили в темноту фонариком. И все увидели, что внутри… проход.

- Вот это да! – одновременно воскликнули несколько человек.

Еще через некоторое время участники экспедиции обнаружили лестницу с каменными ступеньками. И Сергей, и Александр, и Миша изъявили желание спуститься, однако Кевин заявил, что «это касается полиции Югзона». Николай не спорил, он, словно знал, что увидит комиссар.

Кевин вскоре поднялся и сказал:

- Там - замаскированная под камень дверь.

- Кажется, мы нашли ЕГО! – сказал Николай. Он посмотрел в глаза Бернсу и прямо спросил:

- Нам необходимо знать ваши планы?

- Вас что-то смущает?

- Конечно, господин комиссар. Вы недавно сказали: «это касается полиции Югзона».

Полицейские переглянулись, и Кевин ответил:

- Но это, в равной степени, касается и вас.

- Тогда нам необходимо сломать эту дверь и войти. И сделать это срочно.

- Само собой.

- Идти туда без оружия?..

- Знаю! – проворчал комиссар. - Хотя это против правил, но… Немного времени мне все-таки нужно.

…Когда сломали каменную дверь, перед участниками экспедиции возникла зияющая дыра, чем-то напоминающая громадный черный глаз неведомого жуткого существа («Глаз преисподней», – подумала Светлана). Огромный участок проклятой земли замер, насторожился, казалось, ни один листочек не дрожал здесь.

Больше всего Светлана не любила именно такую тишину, коварную, готовую в любую минуту взорваться и превратиться в оглушительный ад. Она давно поняла, что проклятую землю не случайно облюбовали черноволосые ведьмы из племени звероподобных, хранительницы тайного хода в обитель тьмы. Зло – понятие одушевленное, оно прячется тут в земле, в деревьях, в кустарниках, в разрушенном от огня доме; зло постоянно держит тебя под прицелом!

«Господи, какая ужасная тишина!»

Светлана оказалась не одинока в своих мыслях и чувствах. Стоящий рядом Сергей также тихо промолвил:

- Какая странная тишина.

- Я недавно читала книгу об ученых, которые попали в древние гробницы фараонов, - сказала Людмила. – Они знали, что проникновение туда очень опасно, что духи умерших фараонов прокляли любых незваных пришельцев, предрекая им смерть от неведомых болезней… Знали, но все равно пошли. Помню, как автор описывал ощущения героев на пороге одной из гробниц. Здесь - и желание познать неведомое, и страх, и надежда на счастливый исход. Все это сейчас ощущаю и я.

- У меня возникли иные ассоциации, - проговорил Сергей. – Я вспомнил мое последнее путешествие к берегам Австралии, тогда, во время штиля все застыло в тревожном ожидании, а к вечеру на западе показалась свинцовая туча, она надвигалась, толкая перед собой плотную стену холодного воздуха, небо быстро чернело, стая чаек с яростным криком мчалась к берегу. И вовремя! Потому что внезапно обрушившийся ветер сорвал с волн печать спокойствия, океан забился, застонал. Начался шторм. И какой это был шторм!… И мы сейчас как будто перед таким же грядущим штормом.

- Моряк, который выходит в далекое плавание, должен быть готов к любому повороту судьбы! – философски изрекла Светлана.

- Верно, - согласился Николай. – Друзья, прочитаем молитву, и в путь!

Каждый мысленно или вслух обратился за помощью к Господу… Теперь пора!

Николай первым спустился в зияющую дыру, остальные последовали за ним. Запахло сыростью, гнилью, несколько шагов – и дневной свет поглотила темнота. Новый мир, где иные законы иного измерения встречал Светлану и ее друзей. Додоновой показалось, будто она слышит раздающиеся из темноты заунывные голоса. Голоса что-то пели… Известный ей гимн каинитов! И КАК СТРАШНО ОНИ ЕГО ПЕЛИ, словно пытались пробудить в душе обреченность…

«Три точки сияют во тьме прокаженного мира,
Они освещают нам путь к вершинам великой победы
Над силами, гнавшими нас в глубокие чащи лесные
В надежде, что сгинем мы там от мора и глада.
Но выжили мы и вернулись для битвы последней,
Что шла и идет уже многие тысячи лет…»

Светлане хотелось заткнуть уши, чтобы не слышать этот надсадный вой. Бесполезно, он все равно бы звучал в ее голове…

«Из бездны наружу пламя вырывается огненно-красное,
Союзник наш вечный в борьбе с нечестивыми слугами Света;
И в междоусобицах сгинут несметные армии войск Иафета,
Города растворятся во мраке кровавых баталий,
Рухнет то, что всем кажется вечным оплотом миропорядка.
Но и наших солдат, к сожалению, погибнет немало,
Чтобы истина избранных вечною истиной стала…»

- Света, осторожнее! – воскликнула Людмила. – Ты же чуть не упала. Держись за меня.

Но мужчины опередили Петрову; к Светлане протянули руки Кевин, Сергей, Тиль. Сразу стало легче на душе, она чувствовала настоящую поддержку своих друзей.

- Вы ничего не слышали? – на всякий случай спросила она.

- Нет, - сразу насторожились остальные. – А что случилось?

- Нет, нет, мне показалось…

Конечно, никто ничего не слышал. Голоса ЗВУЧАЛИ В ЕЕ ГОЛОВЕ.

«Три точки сияют во тьме прокаженного мира,
Осколки погибшей навеки, могучей когда-то страны.
К ним путь никогда не найдет ни один нечестивец,
Дорогу закроют ему и огромные черные горы,
И бурные реки, взбунтовавшись, снесут все плотины,
И треснет земля, открывая ужасный лик бездны!
Три точки: одна – это призрак, вторая – обман, ну, а третья – путь в никуда,
В единстве своем это есть столь желанная власть абсолютная».

Стало совсем темно, и всем пришлось надеть приборы ночного видения. С их помощью участники экспедиции обнаружили, что проход впереди становится слишком узким, протиснуться через такую щель будет нелегко.

- Давайте боком! – сказал Николай.

Светлана пробиралась вперед, прижавшись к холодной стене. От пронизывающего холода спину, грудь, все члены сводило судорогой. Но вот проход понемногу стал расширяться, по нему уже можно было идти свободно. И вдруг впереди возникла новая стена. Тупик?

- Стена кирпичная, - сказал Николай. – Возможно, она маскирует проход в основную часть тоннеля.

- Что вы предлагаете? – спросил комиссар.

- Сломать ее.

- Вряд ли это правильно.

- Почему?

- Вдруг случится обвал?

- Как считают остальные?

Некоторое время каждый из участников экспедиции обдумывал ответ.

- Если это ловушка, то… сработали каиниты идеально, - заметил Алифанов. – Тайный ход, который заканчивается ничем…

- Точнее – обвалом, который всех нас похоронит, - добавил Александр.

- Ох, как не хочется быть заживо погребенной, - вздохнула Петрова.

- Конкретно, дамы и господа, конкретно?! – настаивал Николай. - Мы возвращаемся обратно, или все-таки рискуем?

- Может, рискнем? - осторожно заметила Светлана.

- Но не все считают также. Господин комиссар, как я понял, против?

- Я не против, - возразил Кевин. – Я просто размышляю о любых возможных последствиях. Но раз уж мы в этой «пещере», то возвращаться я бы не стал.

- И я не против, - сказал Сергей, - я уже столько раз смотрел в лицо смерти. Иногда представляю ее настоящей красавицей. Помню, как-то раз в джунглях…

- Потом, Сергей, потом, - прервал Николай.

- Думаю надо ломать! – кратко и просто заявил Тиль.

- Уважаемый Николай Павлович, и меня вы так же не поняли, - вежливость была у Сторожука в крови. - Я не считаю, что следует отступать. Я только призываю ломать эту стену очень осторожно.

- Миша?

- Ломаем, - последовал лаконичный ответ.

- Поскольку любое мое решение оставит меня в меньшинстве, присоединяюсь к остальным, - вздохнула Людмила.

- Но ты все равно против?

- Нет, ни в коем случае!

- Тогда начинаем. Света, Люда, может, вам вернуться обратно?

Обе женщины тут же громко возмутились таким «неприличным предложением».

Но когда начали ломать стену, Светлана трухнула, каждый удар эхом отражался в ее мозгу, заставляя болезненно сжиматься сердце. Каждый новый удар мог стоить ей жизни! Она видела, как стекает пот по лицу Людмилы, как горят страхом глаза Александра, как сосредоточены лица Сергея и Михаила и нахмурены брови югзонского комиссара. А его помощник просто опустил голову, дабы не выдавать своих чувств. Лишь один «железный» Николай казался невозмутимым.

- Еще один удар! Еще!.. И еще!.. Светлана почувствовала, что не в силах на это смотреть. Невидимые часы точно отсчитывали последние секунды жизни. Она выдохнула лишь тогда, когда услышала голос Николая:

- …Там пустое пространство!

Очередные удары о стену, наконец, разрушили ее. Перед участниками экспедиции возник новый, гораздо более широкий проход.

- По-моему, мы выбрали правильное решение, - сказал Николай. По его команде, все перебрались через остатки стены и продолжили путь.

Некоторое время дорога шла прямо, а потом резко повернула вниз. Николай на всякий случай напомнил, чтобы все смотрели под ноги и держали наготове оружие. В неведомом мире врагов опасность поджидает ежесекундно.

Но пока вокруг них были только черные стены, а впереди – дорога, бегущая вниз, куда-то в неведомые и жуткие дали. «Дорога в никуда» - вдруг вспомнила Светлана название одного из романов Александра Грина. И опять в душу прокрались сомнения: действительно ли дорога ведет к острову Сен-Клу? Или опять обман?..

Ответы они получат позже. А пока ДОРОГА ПРОДОЛЖАЕТ УБЕГАТЬ ВНИЗ!..

…Бесконечная дорога!..

Некоторое время они продолжали путь в полной тишине, и вдруг ее прерывал крик шедшего впереди Николая:

- Осторожнее! Смотрите под ноги! Дальше спуск может быть еще круче.

Черная дыра – этот глаз преисподней словно засасывала в неизвестность. Кажется, что проклятому спуску не будет конца!

Но наконец он закончился, и дорога пошла прямо. Однако легче идти не стало. Постоянно попадались рытвины, бугорки, о которые все спотыкались, то и дело возникали каменные завалы. Резко усилился запах сырости и гнили, некоторые участники экспедиции ощутили тошноту. Внезапно Николай сделал знак остановиться, и приложил палец к губам.

- Тсс! Слышите?..

В мертвой тишине явственно раздавался шорох, какие-то звуки, напоминающие тонкий писк. Оказывается они не одни в этом мрачном тоннеле.

Взгляды участников экспедиции заскользили по стенам, потолку, полу. И тут… Светлана чуть не закричала от омерзения… Около стен сидели крысы, целые полчища крыс. И не только около стен. Серые твари бегали повсюду.

Что-то свалилось Светлане на плечо. Пищащая крыса!.. Преодолевая отвращение, Додонова с криком: «Николай!» сорвала ее с себя, швырнула о стену. Николай, Кевин и Сергей одновременно ударили из огнемета. Смертоносные огненные струи ослепительно блеснули в темноте, вызвав новый взрыв тонкого писка и бегство тварей.

- Гадость! – тяжело дыша, произнесла Светлана.

И тут она вспомнила:

«КРЫСЫ – СТРАШНЫЕ СУЩЕСТВА. ИМ СОВЕРШЕННО НЕВАЖНО, В КАКОЙ МИР ПРОНИКНУТЬ: БЛАГОПОЛУЧНЫЙ ИЛИ РАЗДИРАЕМЫЙ ССОРАМИ И РАСПРЯМИ».

- …Далеко же мы с вами уйдем, если будем чуть ли не падать в обморок из-за каких-то крыс, - жестко произнес Николай.

Они двинулись дальше по тоннелю, Николай, Кевин и Сергей постоянно сверялись по компасу; пока шли прямо в южном направлении, - значит в направлении острова Сен-Клу. Впереди опять замельтешили крысы, вновь заработали огнеметы…

Постепенно стены тоннеля расширялись, дорога стала более ровной, однако через некоторое время участники экспедиции увидели, что она раздваивается.

- Смотрите, вторая дорога представляет собой как бы ответвление от главного пути, - сказал Сергей.

- И что? – спросил Николай.

- Как что? Не исключено, это – ловушка.

- Или там просто тупик? – добавил Тиль.

- Скорее попытка сбить нас с толку, - возразила Людмила.

- А если ловушкой является главный ход? – предположил Николай. – Не забывайте, насколько каиниты хитры.

- Какое же решение принимаем? – осторожно поинтересовался Александр.

Николай не спешил с ответом, но фактически он уже ответил. Его поддержал югзонский комиссар:

- И я бы выбрал это ответвление. Так подсказывает логика.

Остальные спорить не стали, полностью доверившись чутью Николая и Кевина. Даже если они ошибаются, можно всегда вернуться назад, к развилке.

…Неприятные запахи усиливались, Светлане показалось, что ЗАПАХЛО СМЕРТЬЮ. Слово «ЛОВУШКА» не отпускало ни на секунду.

Вскоре стало ясно, что чутье подвело Николая и Кевина, проход оказался небольшим, дальнейшее продвижение вперед преграждала глухая стена.

- Здесь тупик! – крикнул Алифанов.

- Откуда этот мерзкий запах? – с трудом произнес Сторожук.

- Шеф, посмотрите вон туда, - Тиль Павлович показал в сторону стены.

- Вижу! – мрачно произнес Кевин.

У стены сидело какое-то существо и безучастно взирало на «посетителей» тоннеля. Существо не смутило даже направленное на него оружие; оно не отвечало и не могло ответить, потому что было… мертво! Причем умерло оно давным-давно, остался один скелет с пустым взглядом. Людмила подошла ближе, склонилась над скелетом.

- Что там?.. – преодолевая отвращение, спросила Светлана.

- Необычное строение головы… ярко выраженный прогнатизм… Похоже, он принадлежал к «избранному» племени.

- Господа, давайте повернем обратно. А «избранник» пусть спокойно спит, - почти взмолился Александр.

- Подождите, - остановил остальных Кевин. – Тут… еще трупы! И еще! Настоящее подземное кладбище.

Светлана вместе с остальными сделала несколько шагов вперед. Услышав хруст под своими ногами, резко отпрянула. И сразу поняла, что это хрустнули кости очередного мертвеца, на которого она случайно наступила…

(«Только бы не вырвало!»).

Скелетов было не менее двух, нет, даже трех десятков. Скорее всего, это умершие каиниты. Но почему именно здесь они нашли свой конец?

Первым свою версию решил высказать Николай:

- Из рассказов некогда живших здесь индейцев следует, что приплывшим сюда злым богам прислуживали полулюди, полуобезьяны. Вот эти слуги и похоронены тут. Вероятно, они уже не одно столетие являлись проводниками между Сен-Клу и районом Болотных Братьев, исполняя приказы высшей касты каинитов.

Кевин слушал Николая, продолжая внимательно осматривать давно разложившиеся трупы. И вдруг замер:

- Вот это да! Тиль, посмотри-ка сюда!

- Что случилось, господин комиссар? – спросил Николай.

Бернс ничего не ответил. Его помощник лишь покачал головой. Светлана, (она, наконец-то пришла в себя), превозмогая отвращение, подошла, посмотрела на труп. Женщина умерла позже других, ее лицо еще сохранило человеческие черты.

Кевин Бернс знал ее?

- Кто она? – прошептала Додонова.

- Моника Сандис, та самая исчезнувшая художница. Значит, вот каков ее конец!

- У нее и не могло быть иного конца, - грустно произнесла Светлана. – Как хорошо сказал Данте: она утратила «правый путь во тьме долины».

- Шеф, - быстро проговорил Тиль. – Похоже, перед смертью ее пытали, а потом уже убили. Остается выяснить кто?

- Это сделали ОНИ! – ответил за югзонского комиссара Николай, - Моника увидела то, чего не должна была видеть. Не исключено, что она остановилась, когда поняла, какую страшную черту придется переступить. Хотела уйти, но УЙТИ УЖЕ НЕЛЬЗЯ. ОНИ не знают пощады.

- Да, - мрачно произнес Кевин. – Возможно, все было именно так.

Воображение Светланы вдруг нарисовало картину, настолько жуткую, что она чуть не вскрикнула. Она увидела темное помещение, чем-то похожее на комнату пыток средневековой инквизиции, привязанную к столбу абсолютно нагую, молодую женщину. Вторая, женщина, высокая, в платье, как огненный цветок, злобно кричала:

- Ты сделаешь это! Растопчешь ногами крест и поклонишься нашему символу!

- Нет, - шептала привязанная к столбу.

Удар по лицу! И второй! И третий! Женщина-палач пришла в ярость:

- Ты же обожала порок!

Окровавленные губы прошептали в ответ:

- До тех пор, пока не увидела его.

- Ты получишь власть! Огромные деньги, каких никогда не имела за свои картины!

- Засунь их себе в задницу…

- Ах, так?!

Методичные удары продолжались до тех пор, пока привязанная к столбу женщина не потеряла сознание. Палач в красном платье что-то сунула ей под нос, отчего несчастная вновь открыла глаза:

- Последний раз спрашиваю…

Жертва плюнула ей в лицо сгустком крови. Мучительница лишь злобно рассмеялась:

- Каждому свое!

В комнате появились два человека – сутулых, с огромными руками, похожими на обезьяньи лицами. Тяжелыми молотками они начали дробить жертве коленные чашечки, уродовали пальцы рук и ног. Когда душераздирающий крик жертвы затих, одна из горилл прощупала ее пульс.

- Она мертва, хозяйка.

- Как мертва? Ублюдки! Твари! Я растерзаю вас обоих!

- Но хозяйка…

- Она так и не сказала: «да»!

Гориллы, дрожа от страха, бросились к ногам женщины в красном платье. И та соизволила сменить гнев на милость:

- Дело сделано. Спрячьте ее тело… Вы знаете куда!

К счастью, комната пыток с ее персонажами растаяла перед глазами Додоновой. Отринув зловещее наваждение, Светлана утешала себя, что это лишь трагическая игра воображения, что смерть художницы могла быть иной…

- Наверное, здесь спрятано и тело самой Мадлен, - предположил Сторожук.

- Скорее всего, - согласился Бернс.

- Господин комиссар, нам пора возвращаться, - сказал Николай.

- Вы правы, уходим!

- Извини, Александр, но на поиски твоей кузины времени нет, - добавил Павлович.

Николай с друзьями двинулись в обратном направлении. Вскоре они вернулись к развилке и продолжили путь по «главной» дороге.

Они брели среди мрачной тишины, прерываемой только звуками их шагов. С помощью приборов ночного видения вновь и вновь «прощупывали» каждый сантиметр черного пространства. Пока никто не попадался на их пути, за исключением мелькавших повсюду серых тварей. Однако чувство тревоги не покидало Светлану. Бездонный глаз преисподней хитро мигал, точно засасывая и засасывая в западню. Опять вдалеке, как будто звучала все та же заунывная песня:

«Три точки сияют во тьме прокаженного мира,
Они освещают нам путь к вершинам великой победы…»

Бесконечный черный тоннель – обитель коварной тишины, неведомых смертей и крыс, этих маленьких агентов ада на земле. Сколько времени уже прошло с тех пор, как экспедиция спустилась сюда? Сколько им еще идти?

И вдруг тишину разрезало громкое восклицание комиссара:

- Господа, посмотрите!

Все тут же подошли к Кевину.

- Любопытный рисунок.

Действительно, на каменной стене нацарапан рисунок. Участники экспедиции с нескрываемым интересом рассматривали его. Изображен человек в шкуре животного, торжествующе поднявший вверх большую дубинку.

Но то не обычный человек, а неандерталец!

- Пока все подтверждает нашу теорию о том, что племя Каина имеет прямое отношение к этому тоннелю, - сказал Николай.

- Как вы думаете, рисунок должен что-то означать? – поинтересовался Александр.

- Кто знает? Может, какой-нибудь своеобразный код?

- Или просто их «художественное творчество», - возразила Светлана.

Неандерталец точно грозил им всем своей огромной дубиной. Додонова невольно поежилась и сильнее сжала в руках оружие.

- Друзья, не будем терять время, - сказал Николай.

- Как думаете: долго нам еще идти? – спросила Людмила.

- Остров Сен-Клу находится не так далеко от района Болотных Братьев, - ответил комиссар. - Если мы не петляем из стороны в сторону, то с нашими темпами… приблизительно часов шесть или семь.

- В лучшем случае, - добавил Тиль.

«В лучшем случае шесть или семь часов! – подумала Светлана, - Господи, помоги их выдержать!»

Еще через некоторое время участники экспедиции заметили новые рисунки на стенах, причем сделанные более искусной рукой; неандертальцы изображались уже не только в шкурах убитых животных, но и в очень приличных одеждах. Светлана, интересовавшаяся историей костюма, отмечала про себя: вот так одевались состоятельные люди во времена Вио Лангаля, вот так – в середине прошлого века, так одеваются сейчас. Еще один необычный рисунок. На нем – некто с надменным лицом и горделивой осанкой. Человек, которого никак нельзя принять за неандертальца; таких, как он, можно встретить на улицах любого из городов мира.

- Очевидно, один из крутых боссов, - усмехнулся Сергей, - подвергся длительной селекции. Вон какой симпатяга.

Вскоре тоннель начал расширяться. Участники экспедиции прошли некоторое расстояние, и Николай сделал знак остановиться.

- Смотрите, - сказал он, - там, впереди…

Что-то замелькало вдали, какие-то огромные, неподвижные фигуры. По знаку Николая все прижались к стене и подняли оружие…

Однако чуть позже они поняли, что это не фигуры, а, скорее всего, строения. Участники экспедиции осторожно двинулись вперед, наблюдая, как продолжает расширяться тоннель. Когда Николай и его друзья подошли вплотную к этим строениям, они оказались на довольно широкой площадке.

Строения представляли собой каменные шалаши (своеобразные дома каинитов). До сих пор участники экспедиции читали о подобных «домах» в археологических хрониках, видели их в документальных фильмах Лиги борьбы с мировым злом, где рассказывалось о подземных городах каинитов. И вот теперь они впервые в городе детей ночи.

По знаку Николая они проникли в первый «дом»… Внутри - застывшие в молчании каменные скамейки и больше ничего. Такое ощущение, что это место забыто навсегда, уж, по крайней мере, никто не наведывался сюда очень и очень долгое время.

- Пойдемте отсюда, - прошептал Александр. – Мертвый камень будто смеется над нами.

Никого не нашли они во втором каменном шалаше. Зато, войдя в третий, сморщились от отвратительных запахов и обнаружили на полу остатки разложившейся пищи. Когда они покинули и этот шалаш, Николай сказал:

- Судя по всему, наш подземный ход действовал еще некоторое время назад. Сейчас, после смерти Мадлен Юга и последовавшими за этим событиями, каиниты его «законсервировали».

- В своей «подземной канцелярии» они не просто отдыхали, но и активно занимались творчеством, - усмехнулся Сергей. – Взгляните на стены.

Все стены «города» были изрисованы бесконечными рисунками «злых божеств» и их слуг. Но вот еще одно «произведение»… Светлана сразу вспомнила приведенные в книге С. Вильямса записки Вилли Ванденберга об удивительных и кошмарных рисунках представителей «странной цивилизации». Он там описывает чудовище, вобравшее в себя миллион уродств мира. Как там он говорит?.. У чудовища – три головы на длинных тонких шеях, покрытые щетиной безносые морды, огромное количество зияющих дыр вместо глаз, множество «рук», похожих то ли на гигантские лапы паука, то ли осьминога. И на каждой голове – корона… Именно такой рисунок был здесь, на стене подземного «города».

- Дамы и господа, полюбуйтесь на коронованную гадость, - воскликнул Алифанов.

- Таким они видят своего государя, - полушутя, полусерьезно заметил Николай.

Светлане вдруг показалось, что зияющие дыры чудовища наблюдают за всеми участниками экспедиции и, прежде всего, за ней, а его «руки», казалось, готовы все-таки оторваться от каменной стены, к которой они навечно прикованы, чтобы разорвать врагов!

- Господа, посмотрите сюда, - позвал Тиль. – По-моему тут изображено жертвоприношение. В жертву приносят ребенка.

Светлана смотрела на чудовищное творение неведомого «художника» и опять словно переносилась в его жуткий мир…

Это было большое, окутанное дымом помещение, вокруг находились какие-то фигуры, спрятавшие под покрывала свои лица. В центре очерченного краской круга стоял человек, одетый во все черное; рядом с ним – четыре жаровни и четыре канделябра со свечами. На выступе стены – череп и повернутый вниз треугольник. У ног человека в черном лежала обнаженная женщина, изображающая алтарь. Ее волосы растрепаны, глаза горели огнем сладострастного желания, ноги – бесстыдно раздвинуты, а между ними находилась большая жертвенная чаша.

Заклинатель что-то шептал, женщина возбужденно стонала, жаровни шипели, едкий дым резал глаза. И вдруг в помещение проник ледяной холод, свечи запылали, затрещали угли в жаровнях. Неведомые фигуры, упав на колени, протянули к заклинателю руки и завопили:

- Наш повелитель требует крови!

- Крови! Крови!

- Принесем в жертву христианского младенца!

Вой делался громче и громче. В отблеске свечей Светлана увидела лицо заклинателя… Лысая голова, размалеванная черными полосами, блестела, вымазанная жиром, глаза горели безумием, длинный, тонкий язык вываливался наружу, облизывая пересохшие красные губы и постоянно прищелкивая. Но вот он повернулся к повернутому треугольнику, который засветился ярко-желтым светом, а череп внутри него – огненно-красным. Женщина-алтарь захохотала низким утробным смехом. И тогда под ее дьявольский смех и восторженные вздохи участников кровавого пиршества, заклинатель достал плачущий сверток, развернул его… Там - маленький, трепещущий от страха ребенок.

Светлана закричала, пытаясь остановить вакханалию смерти, грозила им всем оружием, палила в них. Но никто не видел и не слышал ее в этом страшном, окутанном дымом помещении. И пули не могли принести им вреда. Ведь и Светлана, и они находились в разных временных и пространственных измерениях.

Заклинатель занес над ребенком нож…

Додонова с трудом оторвала взгляд от кошмарного рисунка и поскорее направилась к следующему. На нем – некто, возвышающийся над целой армией склонивших головы звероподобных. Но только вместо лица у него - черное пятно. Еще один король каинитов или какой-нибудь наследник престола?

Внезапно Светлана догадалась. Это МАЛЬЧИК, возможно уже ставший взрослым. Как же каиниты обожают его! Как они мечтают возвести на мировой трон антихриста!

И опять скрыто его лицо. Они не хотят, чтобы кто-то УВИДЕЛ…

- Я узнаю тебя! – мысленно сказала Светлана, напряженно вглядываясь в черное пятно. – Узнаю, когда придет час решающей битвы!

- Что тебя так заинтересовало в этом чертовщине? – поинтересовался Николай.

- Я думаю… я уверена, что это тот, о котором мы пытались и пытаемся собрать сведения. Это – ОН, МАЛЬЧИК!..

- Жаль, – пробормотал Николай.

Он также жалел, что не видит лица своего врага!

Участники экспедиции покидали «город» и напоследок Додонова вновь обернулась, посмотрела на рисунок с изображением антихриста. Черное пятно, как будто вспыхнуло на мгновение, огонь проник в голову Светланы…

«ЧАС ПРОБИЛ. ТЫ И ТВОИ ДРУЗЬЯ НЕ МОЖЕТЕ ПОЙТИ ПРОТИВ ПРЕДНАЧЕРТАННОГО СВЫШЕ. КАК НЕВОЗМОЖНО ПЛЫТЬ ПРОТИВ ТЕЧЕНИЯ. Я ДОЛЖЕН БЫЛ ПОЯВИТЬСЯ, И Я ПОЯВИЛСЯ. МЕНЯ ПРИЗВАЛИ САМИ ЛЮДИ, КТО-ТО ИЗ-ЗА КОРЫСТИ, КТО-ТО ПО ГЛУПОСТИ».

Николай и его друзья шли дальше. Их единственным спутником оставалась мрачная тишина, нарушаемая лишь отвратительным писком крыс. Больше никаких стоянок с каменными шалашами не попадалось, а подземный коридор опять стал сужаться. Светлана чувствовала, что ноги уже не держат ее. Сначала два тяжелых дня, когда она перепахивала пустырь, не разгибая спины, потом - нескончаемый путь по тоннелю в полной амуниции, а, главное, ежесекундное ощущение опасности! И ведь это только начало!

«Господи, дай мне силы!»

«Разве мне одной так трудно? Вон как тяжело дышат Александр, Люда, Миша. Сергей и югзонские полицейские вроде бы не поддаются усталости, ну, а Николай – «железный человек», ее просто не знает. Или вида не подает? Он – лидер и не имеет права даже на маленькую человеческую слабость. Но ведь у каждого есть свой предел…».

Сколько времени они идут по этой подземной дороге? Сколько им еще идти?!.. Здесь, в логове крыс, невозможно даже сделать привал.

- Внимание! – предупредил Николай. - Дети ночи ставят нам новые загадки!

На этот раз кроме основного хода появлялись еще два. Участники экспедиции вновь были вынуждены остановиться, каждый высказал свою точку зрения. Кто-то считал, что дважды на один и тот же трюк не ловят, и теперь, чтобы добраться до выхода из подземелья, нужно обязательно свернуть либо вправо, либо влево (только куда именно?!). Но большинство решило продолжать путь по «основному» тоннелю.

Дорога пошла вверх, сначала плавно, потом резко. На определенном этапе приходилось уже взбираться вверх, как на гору. Внезапно Кевин сказал:

- Тсс! Слышите?

- Что такое, господин комиссар? – спросили сразу несколько человек.

- По-моему, рокот океанской волны.

- Это значит?!.. – воскликнула Светлана.

- …Что выход недалеко, - подсказала Людмила.

- Господа, я уже вижу конец пути! – чуть не закричал Сергей. – Вон, посмотрите!

Участники экспедиции, позабыли и об усталости и о крутизне подъема. Они спешили, спешили к заветной двери! Но когда оказались рядом, то увидели… глухую стену. Тупик! Проклятые каиниты вновь провели их!

- Ничего, ребята! – пытался взбодрить всех Николай. – У нас еще два варианта выхода отсюда. Не может же этот ход закончиться ничем.

- Вы правы, Николай, - согласился внимательно осматривающий стену югзонский комиссар. – Тоннель не может закончиться ничем. Выход здесь! Смотрите, дверь! Она хорошо замаскирована.

Участники экспедиции чуть не закричала «ура!», хорошо Николай и Кевин успели сделать знак «молчать». Теперь надо сломать эту дверь! Но Николай вдруг жестом приказал остановиться. Кевин и Сергей тут же согласно кивнули.

И тогда лидер Лиги борьбы с мировым злом дал команду… отступить обратно, вглубь тоннеля.


ЭПИЛОГ

…Только дверь разделяла их и Сен-Клу. Все поняли, что Николай прав, нельзя вот так сразу, без раздумий и подготовки входить в королевство тьмы.

- Что ждет нас впереди, славная прорицательница? – Николай вроде бы пошутил, но на самом деле, он был серьезен, как никогда.

Что могла ответить «прорицательница»? Если бы так легко было проникнуть в тайны тьмы, разгадать хитроумные комбинации служащих ей гениальных игроков.

- Не знаю, - призналась Светлана.

- По крайней мере, честный ответ, - заметил Сергей.

- Знаете, друзья, - сказала Светлана, - когда мы покидали подземный «город», мне показалось, будто МАЛЬЧИК, зверь или антихрист (называйте его как угодно) вступил со мной в диалог. Он говорил, что час пробил, что мы не можем идти против предначертанного свыше. Мол, он появился, потому что его призвали сами люди, кто-то из-за корысти, кто-то по глупости…

- И это все? – усмехнулся Николай. – Удивительное пророчество! Но ведь у него должно быть и продолжение: мир антихриста все равно рухнет и, после решающей битвы на земле, наконец воцарится мир Носителя Истины.

- Покорно противиться приходу зла? - едко рассмеялась Людмила, - извините, не в моих это правилах.

- И не в моих, - добавил Сергей, а за ним и остальные члены Лиги.

- Бороться со злом – наша с Тилем работа, - сказал югзонский комиссар. – По мере возможностей очищали и продолжаем очищать общество от скверны.

- Ничто не происходит само по себе, - произнес Николай. – Как потребны черные орды тьме, так и Свет нуждается в воинах. Через многое нам придется пройти, через жертвы, кровь, предательства, даже всеобщее безумие толпы. Но мы ОБЯЗАНЫ ПРОЙТИ. Помните, пророческие слова нашего великого поэта:

«Бывает, - промолвил свет-солнышко-князь, -
Неволя заставит пройти через грязь –
Купаться в ней свиньи лишь могут!» (А.К. Толстой «Змей Тугарин». – прим. авт.)

А теперь, друзья, пора! Надо подумать, как осторожно сломать эту дверь.

И участники экспедиции вновь приблизились к выходу из подземелья.

Добавить комментарий